— Радогор, остановись! — скомандовал человек в доспехах Премысла, — иначе я перережу ей горло, — острием кинжала он прикоснулся к шее девушки, и там выступила кровь.

Кузя мгновенно вкопался на месте, не дожидаясь команды.

По испуганному, перепачканному в пыли лицу девушки лились слезы. Рот был завязан, поэтому плакала он беззвучно.

— Чего ты хочешь? — грозно спросил Радогор.

— Дай мне уйти, и получишь девчонку живой, — ответил тот, а потом добавил, - я знаю, ты держишь слово.

— Хорошо, уходи, — ответил князь.

Диверсант пинком столкнул Юнику на землю, и развернув коня, рванул в лес.

Белогривый князь спустился с лошади и подошел к девушке. Осторожно поднял ее с земли, разрезал узел на руках и освободил от кляпа.

Юника всхлипывала как ребенок, громко шмыгая носом.

— Ума не приложу, как ты смогла половину моей охраны тогда раскидать? — он улыбался, ласково глядя на то, как она размазывает слезы рукой по щекам.

— Спасибо, Радогор, — тихо шепнула она, и отряхнув с колен траву, пошла к Кузе.

— Чтобы я без тебя делала, — она обняла его за шею и стала теребить гриву руками, похлопывать и оглаживать. Кузя толкнул ее своим бархатным носом и потерся щекой о ее плечо.

Князь тем временем вытер меч и убрал его в ножны. Вид у него был забавный: босой, взлохмаченный от сумасшедшей скачки, с оголенным торсом. Не князь - а стёпка-растрёпка. Вид Юники был ненамного лучше: перемазанное пылью и грязью лицо, всклокоченные волосы и красные, опухшие от слёз глаза.

Они решили немного передохнуть, прежде чем двигаться обратно. Ребра Юники сильно болели от скачки лежа на седле.

— Скажите, ваша светлость, как же так получилось, что вы оказались в лесу всего с пятью сопровождающими? Ваш статус обязывает иметь в охране не менее пятнадцати человек! — спросил Радогор, когда Юника рассказала, как на нее напали.

— Радогор, я думаю, что титулы больше неуместны. Ты мне жизнь спас сегодня, поэтому не вижу смысла в этой фамильярности.

— Да, этикет — штука непростая, — ответил он и засмеялся.

Юника тоже улыбнулась: ведь и охрану она взяла с нарушением этикета. Никак ей не удавалось делать все по правилам.

— Если ты не против, я все-таки буду придерживаться общепринятых правил при посторонних. Так будет лучше, поверь.

— Да, конечно, — и тут она вспомнила Сайфора и Борея, которые называли ее по имени только когда они оставались одни, а в остальное время исключительно с почтением и титулом.

Отдохнув часок, они сели на лошадь и двинулись в обратный путь шагом: скакать Юника не могла — ребра все еще побаливали, да и живот ныл.

Через несколько часов они вернулись в лагерь. Туда же подоспела команда князя. Раненых перевязали и положили на самодельные носилки. Убитых, по счастью, не оказалось. Девушка осмотрела каждого и сделала двоим перевязку.

Вскоре они прибыли в замок Барса.

Отдохнув с дороги, выспавшись и отмыв с себя дорожную грязь, Юника отправилась на праздник.

Кукша оказался отличным учеником: он постарался на славу, и его шар взлетел с первого раза.

По окончании торжества гостью ждал ужин.

Семья Радогора собралась за столом, и Юника почти непринужденно смогла вести светскую беседу согласно этикету.

В конце трапезы Чернава и дети покинули обеденный зал, а еще через небольшой промежуток времени снова зашла жена Радогора с серебряным кувшином:

— Госпожа! Это вино из нашей лучшей коллекции. Попробуйте его! — она поставила на стол кувшин и удалилась.

Радогор налил каждому по бокалу, и они с Юникой переместились в другой зал, поменьше. Там был камин и два кресла. Им предстояло обсудить государственные вопросы: в частности, проект создания литейного цеха и прокладку железной дороги в земли Барса.

Юника была сыта и пить не хотела. Она поднесла к губам бокал, но не сделала ни одного глотка. Запах вина показался ей очень странным.

Закончив обсуждать, они разошлись по комнатам.

На утро, после завтрака, Чернава объявила, что уезжает в соседний город навестить родственницу и вернется только через пару дней.

Первую половину дня Юника провела в главной кузне, где знакомила кузнецов с новыми методами ковки, затем заглянула на ферму и в сады. Ближе к вечеру, вернувшись в замок, отужинали.

Темнело. Радогор предложил совершить пешую прогулку: недалеко от замка был разбит огромный цветник. Сейчас, на закате, цветы благоухали так сильно, что голова кружилась от их аромата.

Они не спеша шли по аллее.

— Юника. Скажи, что это все-таки за умение такое у тебя? Я, моя стража, дети — все слышали музыку. Это какое-то колдовство?

Она помолчала с минуту, и, улыбнувшись ответила:

— Можно и так сказать. Я могу делиться мыслями. Эта музыка играет у меня в голове, но я могу транслировать ее на окружающих по выбору.

— Музыка странная. У нас нет даже слегка похожих песен, — задумчиво проговорил он, а потом добавил:

— Это ведь ты подсказывала детям, что нужно делать, да?

— Да, подсказывала.

— Значит тебе я теперь вдвое больше обязан! — гордость снова заговорила в нем.

— Хватит! — раздраженно ответила Юника, — хватит этого честолюбия, этих правил — надоело! Я делаю то, что должна и только. Мне не нужны все эти ваши долги чести, обещания верности и клятвы! Ничего ты мне не должен! И никто мне тут ничего не должен!

Радогор озадаченно замолк.

Они дошли до крутого мостика без перил, перекинутого через ручей. Князь подал девушке руку, чтобы она могла безопасно пройти по нему.

Сжав ее крохотную ладонь, он вздрогнул. Какое-то странное, необычное влечение вдруг наполнило его. Внутри все всколыхнулось и тут же замерло. Он почему-то крепче сжал ее руку и когда мостик был преодолен, не выпустил.

Остановившись, он стал глубоко дышать, не понимая, что с ним происходит. Руку Юники князь все еще не отпускал.

Та смотрела на него выжидательно.

Поморгав глазами, он провел рукой по лицу- как будто хотел смахнуть невидимую пелену, посмотрел на Юнику и, заметив, что все еще держит ее, отпрянул, отдернув руку, как в испуге.

Вскоре они вернулись в замок и разошлись по комнатам.

Радогор не находил себе места: спать он не мог. Все его мысли почему-то вертелись только вокруг его гостьи.

Такое внезапное сумасшествие накатило на него там, в цветнике, когда он прикоснулся к ее руке. Колдовское пламя бушевало в душе: ему стало физически плохо - сердце билось, холодный пот тек градом. Он осознал, что должен немедленно ее увидеть, вот прямо сейчас! Как какой-то магнит тянул его в ту комнату, где спала его гостья.

«Что это? Одержимость? Страсть? Но откуда? Безумство какое-то!» - мысли метались вместе с ним. Он ходил из угла в угол уже несколько часов.

Наконец, не в силах себе противостоять, уверенно вышел из комнаты и направился к двери, за которой спала девушка.

Дверь оказалась не заперта! Неслышно, как кошка, он прошел внутрь, прямо к ее кровати. Под полупрозрачным пологом виднелись очертания ее фигуры под одеялом. Резким движением он отодвинул полог и сдернул одеяло: но в кровати никого не было. Князь замер в недоумении.

-Давай-ка выйдем на свежий воздух, — раздался назидательный и спокойный голос Юники откуда-то сзади.

Князь резко обернулся, тяжело дыша.

Девушка быстрыми шагами направилась к выходу, а он послушно проследовал за ней.

Она вела его в тот цветник, где они прогуливались накануне вечером:

— Радогор. В твоей вотчине все плохо. Рядом с тобой есть предатель, — начала она, идя чуть впереди и стараясь держаться подальше от него, — и этот предатель подобрался слишком близко к тебе.

Но в этот момент она почувствовала его огромную руку у себя на плече.

Он развернул ее к себе лицом и грубо прижал спиной к стволу плакучей ивы. Его глаза горели безумным огнем. В нем было желание и страдание одновременно.

— Я не в силах сопротивляться этому, — прошептал он и приблизился к Юнике.