Неожиданно так хорошо изученное им умение выпило из него все силы, и он очнулся. Поразмышляв немного, Кроом понял, что не может с ними соревноваться, да и предложить ему нечего, кроме как убить девчонку, но шансов, что ее жизнь хоть немного важна для них — немного. Точнее ноль. Он это точно знал, так как в его мире тоже работали с низшими расами- ставили эксперименты. И всегда все подопытные были лишь расходным материалом.

***

Юника снова плакала и просила отпустить. Почему-то ему стало неприятно это видеть. Он хотел, чтобы она быстрее прошла эту фазу, и ее лицо вернулась к обычному неподвижному состоянию. Где-то в глубине души он почувствовал вину за эти слезы.

Девушка очнулась. Не глядя на него, она встала и позвала Кузю. Ей было стыдно и страшно за свой поступок. Она перестала владеть собой и чуть не совершила ужасное.

— Надо снять с медведя шкуру, — спокойным голосом сказал Кроом.

Юника посмотрел на него и увидела синяк на шее — отличное напоминание ей о ее поступке.

Она закрыла лицо руками и прошептала:

— Прости меня…

Он подошел к ней и уверенным движением убрал ее руку от лица:

— Ого! Ты что, плачешь?! — внимательно вглядываясь ей в глаза, спросил он недоумевая.

Она отвернулась. Но Кроом отчетливо видел слезы. Их не было на лице, но он их видел!

«Та- ак! Это что-то новенькое. Что за странная связь у меня с ней появилась, интересно?» — переваривая новые впечатления, он подал ей седельную сумку.

Защитница достала два ножа и направилась к телу зверя. Воткнув один нож в ствол рядом растущего дерева, девушка принялась за дело.

Не произнеся ни слова, зеленоглазый экспериментатор выдернул нож и сел рядом свежевать добычу. Часов через шесть все было закончено. Огромную шкуру они скатали в рулон и закрепили на спине Кузи. Взобравшись на лошадь, Юника подняла Кузю над лесом, но почему-то он очень медленно двигался. Не больше трехсот километров в час.

Весь следующий день они вдвоем мыли и скоблили трофей, добытый таким трудом и болью для обоих. И лишь к ночи смогли развесить на просушку. Гигантская шкура шикарно и эпично смотрелась на ветвях раскидистого дерева, напоминая о том, как прошел день.

Кроом повалился в шалаш — он был без ног от усталости, плюс шея еще болела, а девчонка занялась ужином. Уже глубоко за полночь она позвала его есть.

***

Утро выдалось пасмурным — самое время для клева, и Юника ушла на реку за рыбой. Ошмётки со шкуры стали прекрасной наживкой.

Ближе к вечеру и Кроом вышел из шалаша: весь день он отсыпался и отдыхал. На костерке булькал котелок с ухой. Аромат трав разносился по поляне.

После стычки девчонки с медведем он пытался понять, что же произошло, когда проник в ее сознание: «Неужели она так хорошо владеет своим мозгом, что смогла спрятать от меня все то, что я не должен знать, и показала мне только отдельные моменты? Ну, допустим. Но как можно скрывать страх наказания и одновременно бояться за жизнь человека? Два страха что ли? Да нет, вряд ли. Или она может владеть сознанием, на более высоком уровне, чем я? Маловероятно! А может ее сознанием управляют? Тоже не похоже. Проще тогда реально было киборга создать».

Так и не решив дилемму, он стал внимательней за ней наблюдать.

Постепенно все нормализовалось и вернулось к обычному ритму.

Шли дни. Погода начала потихоньку портиться. Чаще стали дуть холодные ветры, лить дожди. Планета жила в ожидании осени. Деревья резко начали терять листву, а трава жухнуть и валиться.

По ночам уже было неприятно холодно. В щели шалаша задувал пронизывающий ветер, мешая спать.

— Кроом, нам все-таки нужны еще шкуры. Нужно утепляться, — однажды утром сказал ему Юника.

К тому времени девушка нарезала целый отряд бадеек и методично заполняла их сушеными ягодами и грибами.

Сколько продлится зима на этой планете — неизвестно, и что их ждет — тоже непонятно. Поэтому надо быть готовым к худшему варианту.

Они решили снова отправиться на поиски зверя. На этот раз охоту стали вести сверху. Кузя летал с каждым днём все ниже и медленней. Его скорость уже не превышала скорости хорошего авто, а вверх он поднимался всего на сто метров.

Юника прекрасно замечала эти изменения и чувствовала, что добром это не кончится.

Они набили с полтора десятка крупных оленей и лосей всего за каких-то три месяца.

Мясо было заготовлено впрок, а шкуры теперь покрывали их шалаш. Наконец-то было создано жилище, которое уверенно защитит от дождя и ветра и холода.

Но и сам шалаш было решено перестроить. Обсудив все варианты, сошлись на том, что чум станет лучшим прототипом их постройки. Они нарезали деревьев покрепче и установили основу, обтянули шкурами в несколько слоев и собрали очаг внутри. К тому времени, как все было закончено, выпал первый снег.

Все это время у них толком не было даже возможности пообщаться. Холода подкатывали так быстро, что они еле успели все завершить.

Наконец настал первый вечер, когда двое сидели напротив огня на тюках из еловых веток, покрытых шкурами, и ничего не делали.

— Помнишь, я говорил тебе, что могу показать свои умения, когда восстановлюсь? — начал Кроом.

— Помню, — она сидела, расставив ноги и упираясь локтями в колени, совсем по-мужски.

— Я могу проникать в сознание людей и менять его. Например, убедить человека чего-то делать или не делать. Я работаю эдаким внутренним голосом. Если человек упорствует, я вызываю у него эмоции, необходимые для принятия нужного мне решения.

— У нас это называется телефонные мошенники, — равнодушно сказала она.

— Мне не нужно разговаривать с объектом для этого. Мне достаточно быть рядом с ним. Хочешь попробовать? — с надеждой предложил он.

— Ты мне все тело истерзал, теперь хочешь душу наизнанку вывернуть? Серьёзно? — она посмотрела на него испытующим взглядом.

— Прости! Все ж это было необходимо. Я пытался связаться с твоими хозяевами, чтобы освободиться и вернуться туда, где мне место.

— Меня нужно было убивать, чтобы освободиться?! — она ушам своим не верила. И он так буднично об Этом говорит!

— Ну, не совсем убивать, но да, ввести в такое состояние, чтобы с ними появилась связь, — его тон впервые за все время стал извиняющимся.

— Ну и как? Связался?

Он посмотрел ей в глаза и увидел там… нет, не ненависть, а какой-то отчаянный задор.

Снова подивившись тому, что может видеть ее эмоции, он продолжил:

— Нет, не смог.

— Не доэволюционировал, видимо, — теперь ее глаза смеялись.

— Да ты язва! — он вдруг засмеялся. Впервые за все это время он смеялся без злобы и яда.

***

Дни шли. Снега навалило больше метра, а дел стало совсем мало, кроме ежедневной расчистки дорожки к реке от снежных завалов да готовки еды.

Они начали больше общаться.

— Расскажи про свой мир. С кем это вы воевали тогда, в тот день? — спросила Юника.

— Наши древние враги. Из галактики Прааффь.

— За что бьетесь? За ресурсы небось?

— Можно и так сказать. Мы бьемся за возможность развиваться.

— Поясни, — неподдельный интерес вспыхнул в ее взгляде.

— Видишь ли, наши ресурсы — другие галактики.

— Вы их завоевываете?

— Нет. Мы с ними работаем. Нарабатываем опыт и таким образом ускоряем процесс собственной эволюции.

-Это как?! — в голосе Юники звучало и удивление, и восторг.

— Мы приходим в более отсталые миры и отрабатываем на них свои умения. Когда наш уровень повышается, мы переходим в следующие миры и так далее.

Он поднял глаза и увидел ее взгляд: восторженный, одновременно удивленный и даже чуть наивный, как у ребенка.

Кроом стал вглядываться внимательней, как будто пытался отыскать там что-то очень важное.

— Ну а дальше-то что? — услышав ее вопрос, он очнулся и продолжил:

— А наши конкуренты делают тоже самое. В результате мы боремся за миры, в которых хотим работать.

— А кто победил?

— Да никто пока. Мы соперничаем уже много лет. В тот день ты просто застала очередную стычку.