Очень осторожно размотав бинт, она по миллиметру стала отделять повязку от кожи. Юника точно знала, что ему было больно, но тот не произносил не звука, лишь морщился и скрипел зубами.

Рана была хорошая, чистая и уже начала затягиваться. Все то время пока она проводила эту процедуру, девушка старалась не смотреть ему в глаза.

Закончив перевязку, она спросила:

— Дать воды?

— Да, — тихо ответил он: и в голосе уже не было слышно вызова, лишь спокойная строгость и принятие неизбежного.

Юника сразу подметила этот момент: она была отличным эмпатом и прекрасно чувствовала настрой собеседника. Особенно хорошо ей давалось распознавать негатив. Уж чего-чего, а жестокости и злобы в ее прошлом было слишком много. Поэтому сейчас она мгновенно уловила сменившийся резко агрессивный настрой парня на сдержано холодный.

Она принесла ему плошку с водой. Небольшое усилие с его стороны — и он, наконец, смог взять ее в руку.

Не глядя на него и не желая смущать тем, что она видит его в таком слабом состоянии, девушка вернулась к костру.

Она прекрасно осознавала, что его сдержанность в любой момент может обратно превратиться в агрессию.

Расколов пару орешков, она повернулась к парню:

— Есть будешь? — вопросительно предложила она ему, — я орехов собрала, а тебе нужны силы, рана так просто не затянется.

— Да, — опять также тихо проговорил он.

За этими односложными ответами она никак не могла понять его отношение к происходящему: пока для нее он был сплошной загадкой.

***

Отложив шишки, Юника разогрела остатки ухи, и пока та грелась, наколола полную миску орехов. Собрав все это, она, словно ответственная сиделка, отнесла к его изголовью.

В этот раз прогресс был более явным: Кроом, преодолевая боль, взял ложку в одну руку, а миску в другую, и начал есть самостоятельно. Уха ушла полностью, правда он странно морщился, когда жевал коренья в похлебке, но она не придала этому значение. Ясно ведь, человек еще не совсем здоров и ему просто больно.

Забрав пустую миску, где даже костей от рыбы не осталось, Юника подала ему другую миску с орешками.

Видно, что он очень хотел есть, и тощей ухи для выздоравливающего мужского организма было явно недостаточно, но и есть странные незнакомые плоды он немного опасался.

Пока парень раздумывал, Юника, спокойно закинула себе в рот пару орешков и еще пару скормила Кузе, который, на удивление, благосклонно их принял и стал выпрашивать еще.

В итоге, перестав подозревать, мужчина все-таки решился, и с удивлением почувствовал медовый вкус с горчинкой лесной травы. С каждым орехом словно новая энергия направлялась по его телу.

— Почему ты не ешь? — вдруг спросил он, доедая последний из очищенных орехов, и поймал ее взгляд.

— Ела уже, — сказала Юника, мысленно благодаря своих хозяев за то, что ее мимика отсутствовала, и он не мог увидеть, какое волнение и страх она испытывает.

Он сыто откинул голову на седло, закрыл глаза и вдруг улыбнулся, показав ровные белые зубы. Его улыбка, адресованная кому-то неизвестному, была и обворожительной, и коварной одновременно. И да, на щеках появились те самые ямочки.

— Рассказывай, что произошло, -требовательно произнес он, — и зачем ты меня оттуда вытащила? Сразу говорю — в случайности не верю, — открыв глаза, он вопросительно посмотрел на нее.

Как же ей не нравилось врать, но рассказать ему всю правду про себя было страшно! Юника была уверена, что чем больше он про нее узнает, тем для нее будет хуже и, вероятнее всего, он использует это против нее же. Откуда она это знала — неизвестно, видимо, та самая интуиция подсказывала.

Решившись, она произнесла:

— Да, я там оказалась не случайно. Мне поставили задачу вытащить тебя оттуда живым.

— Кто? — уже с явным напряжением в голосе произнес он.

— Те, на кого я работаю, но большего рассказать не могу.

— Зачем я им? — все еще с тревогой проронил Кроом.

— Честно — не знаю, — в растерянности произнесла она, — просто в этот раз как-то все по-другому пошло, — неуверенно продолжила Юника, — обычно мне скидывают координаты местонахождения объекта и время события, а также координаты его перемещения.

На этом она остановилась и замерла, ожидая реакцию парня, но не дождавшись, продолжила:

— Все, что от меня требуется — успеть выхватить тебя из одной точки пространства и переместить в другую.

Девушка снова замолчала в ожидании его реакции, но реакции так и не последовало.

— В твоем случае у меня лишь были координаты твоего местонахождения. Я прибыла на место, но все пошло странно: когда забрала тебя с того корабля, то передо мной открылся портал, куда нас затянуло, но уже в портале ударной волной меня оглушило, и я вообще не уверена, что мы переместились в ту точку, куда вел портал.

Тишина после ее слов опустилась на ночную поляну. Только тихий треск костра и редкие всхрапывания лошади нарушали его идиллию.

— Они все-таки уничтожили… — пробормотав, Кроом закрыл глаза.

Силы полностью покинули его. Получив ответы и обильно поужинав, он не стал бороться со сном. И через несколько мгновений он уже спал.

***

Ночь была неожиданно холодной. Со стороны реки набежали тучи, поднялся устойчивый и все усиливающийся ветер — предвестник дождя. В седельной сумке не оказалось ни палатки, ни хотя бы брезента или полиэтилена.

— Дождь точно будет, — сказала Защитница Кузе — единственному существу, кто еще не спал помимо самой Юники.

Она поняла, что прямо сейчас, в ночи, нужно идти и рубить ветки, чтобы соорудить хотя бы подобие шалаша. Больной Кроом может банально не пережить разгул стихии без минимального укрытия.

Она подкинула полено в огонь, взяла топор и быстро углубилась в лес, коря себя за то, что не продумала, не учла вариант со сменой погоды. Бодро орудуя топором, девчонка довольно быстро нарубила гору широченных густых еловых лап. Их было так много что без помощи ей не справиться.

— Кузя! — позвала она коня: тащить на себе по темноте было и неудобно, и банально тяжело.

Тот примчался всего через несколько секунд. Быстро скидав это в одну большую охапку, она обмотала веревками ветки и привязала другой конец прямо за шею лошади.

Ветер становился все сильнее — дождю точно быть. Уже где-то в дали даже громыхал гром и чувствовалась свежесть грядущего ливня.

Начинался дождь. Широченные еловые лапы, цепляясь друг за друга, быстро превращались в надежное укрытие ее маленькими руками.

Крупные капли дождя уже начали шипеть, попадая в костер. В этот момент Юника завершила создание временного укрытия и направилась за Кроомом. Она осторожно переложила его на покрывало, и ухватившись за края, потянула раненого под наспех собранный навес.

В это время Кроом уже перестал делать вид что спит. Он проснулся еще раньше, когда появились только первые признаки надвигающейся непогоды. И даже хотел об этом сказать стальной девушке и намекнуть об укрытии. Но она сама, резко вскочив, умчалась в лес. Все это время парень в пол глаза наблюдал, как девчонка бодро строила примитивное укрытие.

Поэтому, когда она пришла за ним, парень беззвучно терпел, пока та его волокла в импровизированный шалаш.

Оставив раненого под навесом, Защитница перетащила и костёр.

Наконец все было устроено, но покрывало, и повязка на груди Кроома промокли, да и под ним тоже все было сырым от дождя. Девчонка снова принялась рыться в седельной сумке. К ее счастью, покрывала там оказались в наличии. Однако, класть их на мокрую землю было бессмысленно — они бы сразу же промокли.

Единственное, что не промокало из вещей — это её собственная одежда.

Юника накидала толстый слой лапника, затем постелила свою куртку, а сверху положила покрывало. Подхватив за подмышки Кроома, она очень аккуратно перетащила его на сухое. Затем сменила ему повязку на груди и укрыла еще одним покрывалом, найденным в сумке.

— Не мёрзнешь? — глядя на нее каким-то испытывающим взглядом, спросил Кроом.