— Попробуем?

— А если накажут? Впрочем… — она вдруг поняла, что ей так хочется ну хотя бы недолго пожить жизнью обычных людей, походить по улицам не прячась, почувствовать себя частью этого общества.

Девушка опять оказалась перед выбором: рискнуть и получить хоть несколько минут нормальной жизни, или продолжать бояться и мечтать о несбыточном.

Больно ли ей будет? Да, очень, но не сразу. Удар молнии ее всегда мгновенно лишал сознания, она даже почувствовать ничего не успевала, а вот восстановление было болезненным. Она проходила все фазы заживления в ускоренном режиме, что в общей сложности занимало времени от тридцати минут до часа, а потом наступала фаза сна, когда она проживала свою жизнь с момента встречи с высшей расой или богом (как голос себя назвал когда-то). Очнувшись, она недолгое время могла помнить болевые ощущения, но это воспоминание довольно быстро стиралось из памяти. Поэтому она знала, что было больно, но как именно и насколько больно, вспомнить не могла.

И это было хорошо: если каждый раз помнить все ощущения от удара до пробуждения, то никакая психика не выдержит. Мозг будет бояться новых ударов и начнет себя защищать — уходить из реальности, проще говоря, человек будет сходить с ума в ожидании боли. Поэтому ее воспоминания про боль оставались ровно в той плоскости, где психика могла справится с ними.

Да, те, кто создал из обычной девчонки такую совершенную машину, не забыли поставить предохранитель в ее мозгу.

Так было всегда за исключением одного раза, когда она открыла Эндрю свое происхождение. Страх боли мучил ее до сих пор.

Однако возможность прикоснуться к прошлой, нормальной жизни все равно пересиливала боязнь расплаты за бездумный поступок.

Юника решила, что снова готова рискнуть, даже если ей прилетит по шее.

— Одежду я сейчас сбегаю куплю, какой у тебя размер? — с азартом продолжил Джейк.

— Погоди, не надо. Ты натолкнул меня на интересную мысль. Я ведь никогда и не пробовала, но может в моем арсенале есть эта функция. Есть у тебя зеркало? Ну кроме этого, — девчонка покосилась на зеркальный потолок.

— Конечно, пойдем, — он снова взял за руку и повел в соседнюю комнату. Там была гардеробная, где у Джейка висело огромное зеркало в полный рост.

Она закрыла глаза и представила себя в своей любимой одежде: в синих джинсах, белых кроссовках и светлой блузке. Открыв глаза девушка с грустью поняла, что за столько лет так и не изучила все свои возможности! Ведь тогда, в самый первый раз, она сама моделировала внешность! Ну елки — палки! А ведь жизнь была бы гораздо проще, если бы она меняла свой облик: ей не пришлось бы прятаться, придумывать различные хитроумные способы, чтобы не привлекать внимание окружающих!

«Ну и балда, ты, Юника!» — глядя на себя в зеркало, подумала она. Но что поделать: жить для других она умела великолепно, а вот для себя - боялась. Вбитые в нее намертво триггеры детства даже по прошествии стольких лет соблюдались неукоснительно: не желать ничего себе и не выделяться. Поэтому столько лет Юника даже не задумывалась о том, чтобы сделать свою жизнь комфортней. А все оказалось так просто!

Джейк подошел сзади и положил руку ей на плечо:

— Неплохо для начала, но не для ресторана.

Девчонка слегка занервничала, почувствовав ласковое прикосновение его ладони на своем плече. Это было приятно и волнительно.

— А я, я… — девушка замялась: она не знала, как объяснить, что никогда не носила платьев и юбок, что на каблуках она стояла всего один раз в жизни — на школьный выпускной, — я никогда не носила платьев, — тихо прошептала она и опустила взгляд в пол.

Джейк смотрел на нее с легким снисхождением и улыбкой. Он обнял её и притянул к себе:

— Мы это исправим!

Внутри Юники все задрожало от волнения: ей было страшно. Она поняла, что что-то происходит: хорошо забытое и притягательное. Ей были приятны его касания. Его тепло, голос заставляли замереть и будоражили одновременно. Она ощущала поглаживания его какой-то удивительной, очень уютной ауры. А эти тёмные глаза заколдовывали её разум.

Юника не влюбилась, пока еще нет, но понимала, что с каждой минутой погружается в это новое для нее чувство и вот-вот окажется в нем с головой. Его тепло и нежность она ощущала каждой клеточкой своего тела. Ушла тревога, и она впервые за много месяцев расслабилась и обрела уверенность в завтрашнем дне.

Она осторожно отстранилась:

— А давай попробуем просто прогуляться! У вас здесь есть многолюдные места, где можно затеряться в толпе? — девушка решила, что для начала ее вполне устроит более скромное и простое действо, нежели поход в ресторан.

— Точно! Сегодня же национальный праздник! День примирения! Весь центр перекрыт, и там организовали гуляния! — вспомнил Джейк.

— Давай мы пойдем пешком, — предложила Юника, когда они вышли из дома, — если что-то сейчас произойдет, ты поможешь Кузе довезти меня к Эндрю — ох и разозлился он!

Нет, не удар молнии ее сейчас пугал, а тот факт, что если Эндрю придется снова ее спасать, то причиной будет не работа, не сложная задача, а ее собственная беспечность и нескромное желание побыть человеком. И уже сейчас девушка заранее мысленно извинялась перед ним за свой опрометчивый поступок.

Юника сама себя не узнавала: ей не страшно было наказание. Она рассуждала об этом как о какой-то досадной мелочи, неприятности, типа насморка. Рядом с Джейком она чувствовала себя абсолютно защищенной и смелой. Ей надоело жить опасениями, она просто захотела быть здесь и сейчас.

Они пошли вперёд по направлению центру города. Первые прохожие появились им навстречу уже через пару минут. Юника стала притормаживать, а Джейк крепко взял ее за руку:

— Смелее, я уверен, все получится.

Люди прошли мимо, даже не глянув на них. Девушку била дрожь. Впервые! Вот так! За тридцать лет она прошла мимо людей и… и ничего! В душе все затрепетало от радости! Сколько лет она боялась, пряталась, и не догадываясь о своих возможностях!

Когда эмоции поутихли, девушка выдохнула и потянула руку на себя, но Джейк хитро посмотрел на нее и руку не выпустил. Она сдалась и перестала сопротивляться. В конце концов, будь что будет, зачем сопротивляться неизбежному?

Вскоре они дошли до площади: тут и там звучала музыка, прямо на дороге разыгрывали мини спектакли, пели под гитару, показывали фокусы, а чуть дальше расположились торговые палатки со всякой съедобной снедью и сувенирами.

Они неспешно бродили среди этого гомона, смотрели на клоунов, подпевали уличным певцам.

Джейк предложил перекусить, но девушка отказалась:

— Понимаешь, я могу лишь имитировать процесс поглощения пищи, но по факту, я не чувствую вкуса, не ощущаю удовлетворения от процесса жевания и глотания, ничего не чувствую. Чувствую лишь запахи.

— Так вот почему ты никогда кофе не пьешь, хотя Эндрю все время тебя им угощает! — догадался он, — тогда пойдем-ка во-он туда, — Джейк обхватил девчонку за плечи, прижал к себе, и наклонившись лицом к ее лицу, вытянул руку вперед, указывая на магазинчик в конце улицы. У Юники перехватило дыхание: он был так близко, что она почувствовала биение его сердца.

— Что там? — едва соображая, спросила она.

— Сейчас узнаешь! — уже не стесняясь, он обнял ее за талию и повлек вперед.

Они подошли к дверям маленькой лавки, где на витрине красовались румяные пирожки, пирожные, а в центре возвышался огромный торт.

— Заходи! — скомандовал Джейк и толкнул дверь магазинчика, пропуская Юнику вперед, — выбирай все, что хочешь, здесь огромный ассортимент запахов, да и внешний вид неплох!

Юника растерялась. Такого изобилия она не видела никогда. Нет, после развала СССР, конечно, на прилавках появился ассортимент, не то, что в конце 80 — х, когда за сыром или колбасой нужно очередь отстоять, но вот такого она не встречала ни разу.

— Теряюсь, — шепнула Юника.

Они встали в очередь, но когда впереди остался, всего один покупатель, девушка запаниковала: продавщица будет к ней обращаться, заговорит, а значит запомнит!