— Юника! — Эндрю повернулся и многозначительно посмотрел на нее.

— Кузя! — в свою очередь скомандовала Юника.

Конь тут же лег на землю около Фелиции.

— Эндрю, садись, я подам ее тебе, — девушка легко подхватила тело и положила на колени доктора, — аккуратно фиксируй вот здесь рукой, а, нет, чуть сюда, теперь вот эту руку вот сюда, ага, прижми. Вот. Держи крепко строго в этом положении. Девушка быстро могла оценить состояние человека только по внешним признакам: она точно знала, как и куда переместить вес тела, какую позу зафиксировать, чтобы внутренние травмы не усугубились. Это тоже было заложено в ее функции.

Запрыгнув сзади на круп коня, она двинула его в сторону клиники, где работал доктор.

***

В ту ночь Джейк дежурил в своем отделении.

Эндрю влетел в приёмную, держа на руках Фелицию:

— Каталку! Быстро! Экстренный! Готовьте к операции!

Через несколько минут начальницу на каталке подняли в операционную. Джейк был на месте.

— Эндрю, что случилось?

— Закрытая чмт, время не более двадцати минут, есть переломы, ножевые проникающие… — тарахтел Эндрю, глядя, как команда Джейка заходит в операционную.

— Понял, — коротко ответил нейрохирург, и закрыл дверь перед носом друга.

Прошло несколько часов, на улице уже рассвело, а Эндрю сидел под дверью операционной и ждал. Наконец к нему вышел уставший, но довольный Джейк:

— Все в порядке, будем надеяться, что без последствий. Конечно, на пару месяцев она на больничном отдохнет, но в целом успел ты вовремя. Еще б немного и пошли бы необратимые процессы.

— Я могу к ней зайти? — устало спросил Эндрю.

— Дружище, она спит, и тебе сейчас нужна большая кружка кофе, да и мне тоже. Пойдём, я уверен, что тебе есть, что мне рассказать.

Они спустились в столовую и взяли по чашке кофе и сэндвичей:

— Насколько я помню, ты ее вчера должен был в ресторан вести? — усталым голосом после бессонной ночи проговорил кареглазый друг.

— Угу, — Эндрю неподвижно смотрел в одну точку и ничего не ел.

— Так что произошло?

— Юника…

— Что?! — встрепенулся Джейк, и дрема вмиг исчезла, — ты вчера видел ее?! Она опять попала в беду?!

— Да. Ее лошадь пришла прямо к ресторану, и мне пришлось отправить Фелицию одну домой. Я посадил её в машину, а сам залез на этого чертова коня и проскакал полпланеты, чтобы отыскать эту девчонку в сугробе среди гор!

— Она была в снегу? Ранена?! — с волнением спросил Джейк, забыв про кофе.

— Не знаю, может и ранена, она окоченела, и пульс не прослушивался. Мне пришлось раздеться и ее раздеть, и греть своим телом прямо там, в этих горах, — нехотя отвечал Эндрю: кардиологу неинтересен был разговор про Юнику.

— Отогрел? — Джейк угрюмо посмотрел на друга. Нотки ревности проскочили почти незаметно в его голосе.

— Да, а когда мы вернулись, я не смог дозвониться до Фелиции, и мы поехали ее искать! — продолжил Эндрю, не замечая или делая вид, что не замечает, как тон Джейка при слове «раздел ее», поменялся.

— Так вы вместе были?! А где же сейчас Юника? Она видела Фелицию?

— Она и нашла ее по следам, как ищейка, и привезла нас обоих сюда.

— Так Юника сейчас здесь?! — уже воскликнул Джейк.

— Не знаю, может уже умчалась на задание, я как-то и думать о ней забыл, — равнодушно ответил кардиолог.

— Эндрю, вдумайся, она вмешалась в ход событий, который ее не касается! Что с ней будет за это? — испугался Джейк. Вообще не очень свойственное ему умение строить логические цепочки именно сейчас весьма вовремя всколыхнулось и направило на верный путь мысли доктора.

— Черт! Это я совсем из виду упустил! — устало вздохнул Эндрю, поняв, что суетная ночь плавно перешла в суетный день.

Они в спешке вышли на улицу: Юники видно не было.

— Может в этот раз ничего и не будет? — робко и с надеждой произнес Эндрю, который смертельно устал от всего этого и сейчас мечтал лишь отоспаться и проведать Фелицию. Именно она его волновала как никто другой.

— Может она и должна была вмешаться?

— Поехали к тебе! — жестко ответил Джейк и, вскочив, направился на выход.

***

Эндрю возился с ключом в дверном замке. Как только дверь поддалась, его друг первый двинулся в комнату. Взору мужчин предстало тяжелое зрелище: у открытого окна, измазанная грязью и кровью, лежала Юника.

Джейк кинулся к ней и поднял на руки, затем аккуратно переместил на кровать:

— Эндрю, что ты смотришь? Действуй! — кареглазый доктор явно нервничал больше, чем полагается просто участливому другу.

Но Эндрю не пошевелился.

Джейк пытался нащупать пульс, затем приложил ухо к груди девчонки, чтобы услышать биение сердца.

— Эндрю, я ничего не слышу, давай же, ну! — прикрикнул он на медлительного кардиолога.

Но тот не шелохнулся, а лишь строго посмотрел на друга:

— Послушай, Джейк, я знаю, что то, что сейчас скажу, цинично и недостойно врача, но ты должен меня выслушать.

Джейк вопросительно повернулся к Эндрю и вонзился в него немигающим взглядом.

— Посмотри на нее, Джейк, ведь она мучается! Мы стали участниками чьей-то жестокой игры, где пешка — вот эта девочка. Мы не знаем, что в ее жизни было раньше, но то, что я вижу сейчас — это издевательство, садизм и верх жестокости. Ее почти ежедневно убивают, чтобы вновь воскресить моими руками! Даже самые закоренелые садисты могут убить один раз, а не сто! Она это не заслужила! И нам, нет — мне! Мне приходится в этом участвовать! Я тоже чей-то инструмент, меня загнали в угол и у меня не осталось выбора. Кто и во что с нами играет — я не знаю, но я больше не хочу быть игрушкой! Но ещё больше я не хочу, чтобы она оставалась игрушкой. Возможно, я единственный ключ к ее спасению! Может быть, только так она сможет обрести свободу? Ей здесь не место, понимаешь? Может быть, если я не стану ее вытаскивать, то она, наконец, сможет разомкнуть это кольцо, выбраться из ловушки и вернуться в свой мир! Вдруг для нее это единственный путь? Ее нужно отпустить, Джейк, — Эндрю спокойно и строго смотрел на друга.

— Я правильно тебя понял, что ты будешь стоять и смотреть, как она умирает?! — очень тихо, но угрожающе спросил Джейк.

— Нет, Джейк, я буду стоять и смотреть, как она освобождается, — какое-то упрямство захватило Эндрю. Да, ему надоело так жить: толком не спать, подрываться домой среди рабочего дня, врать начальству, бросать своих пациентов, но еще невыносимей было ежедневно смотреть на незаслуженные мучения девочки. Он стал слишком чувствительным и ранимым, как когда-то давно, и мучился вместе с ней: от безысходности, от страха, от созерцания боли и слез.

— Если ты ошибся? Если это не освобождение, а просто смерть, как ты узнаешь? — кареглазый доктор все еще пытался воззвать к логике и здравому смыслу, но видел, что Эндрю ушел в глухую оборону.

— Никак! Но это в любом случае выход для нее.

Джейк слушал и не верил своим ушам. Тот, кто всегда боролся за каждого пациента, тот, кто жизнь ставил превыше всего, сейчас предлагает вот так спокойно дать уйти человеку.

Он выпрямился и не спеша подошел к Эндрю. Яростный удар в лицо свалил долговязого доктора на пол. Тот схватился за челюсть и почувствовал солоноватый привкус во рту: разбитая губа тут же начала опухать, а ободранная десна засаднила и запульсировала, отдавая острой болью в висок.

— Эндрю, я надеюсь этот удар поставил твои мозги на место. А теперь иди и делай свою работу! — холодно сказал Джейк, потирая содранные костяшки пальцев на правой руке.

Облизывая окровавленную губу, Эндрю неспешно встал и подошел к Юнике, осторожно просунул руку ей под голову и прижал ладонь к ране. Рана как обычно стала затягиваться.

— Уходи, — ровным голосом сказал кардиолог, когда под его рукой образовался ровный шрам.

Джейк пощупал пульс на руке Юники, убедился, что она стабилизировалась, развернулся и направился к двери, но не дойдя до нее, остановился и задумался. Затем повернулся к Эндрю: