— Хватит! — крикнул я, и Винс с Марком тут же подскочили, оттащили его в сторону. Он сопротивлялся, вырывался, орал что-то нечленораздельное, но его усадили обратно на место.

Тайлер остался лежать на асфальте. Лицо его было разбито в кровь, но он дышал, рядом с ним уже суетился один из бойцов, проверяя, жив ли.

Я подошёл к нападавшему, остановился напротив, а он поднял на меня глаза. В них уже не было ненависти, а была только растерянность и какая-то глубокая, тоскливая обречённость.

— Теперь вы нас убьёте? — спросил он. Голос его звучал тихо, почти спокойно.

Дела... выдохнул я, потирая переносицу. И что вообще с этими ребятами делать? Непонятно... Совсем непонятно.

Они пришли защищать свой дом, ну по крайней мере, им так сказали. Но ими просто манипулировали и сейчас в глазах этих людей я видел осознание того, куда они вляпались. Они понимали, что вместо правильного дела погибнут за амбиции чужого человека. Взять их и расстрелять? Это легко, но правильно ли?

— Честно, я ещё не решил, что с вами делать, — сказал я, глядя на того парня, который только что пытался убить Тайлера. — Будь моя воля, я бы вас просто отпустил.

— Просто отпустили бы? — в его глазах мелькнула искра надежды.

— Да, — ответил я. — Но, к большому сожалению, такие решения не заканчивались хорошо. Нам уже приходилось терять людей, когда мы оказывались слишком доверчивы.

— Так всё же убьёте... — голос его упал.

— И опять же нет, — сказал я и повернулся к Харрису, который стоял к нам спиной, разглядывая горящий танк. — Полковник, есть куда их посадить?

Харрис обернулся, оценивающе посмотрел на пленных.

— В принципе, можно, — ответил он. — Рядом с доками есть пятиэтажка. Окна первых двух этажей заварены решёткой. Единственное, что нужно — сделать наружные замки и будут готовые камеры.

— Да пристрелить их нахер и всё! — не выдержал Винс. — Будем, блядь, на них ещё ресурсы тратить и кормить!

— Нет, — возразил Нейт, стоявший чуть поодаль. — Женевская конвенция об обращении с военнопленными гласит...

— Да пошёл ты в задницу со своей конвенцией, Нейт! — рявкнул Винс, разворачиваясь к нему. — Нет старого мира! Нет этой твоей жоповской конвенции! Ни хера не осталось от прежних устоев и уставов! Эти твари пришли нас завалить, мы сделаем то же самое, только первыми!

— Нет, — сказал я твёрдо. — Сейчас их просто посадят, а дальше решим. Все вместе.

— Да делайте, блядь, что хотите! — Винс сплюнул и отошёл в сторону. — Только потом не нойте, если эти твари выберутся и устроят нам...

Он не договорил, махнул рукой и направился к догорающему танку, пнув по пути пустую гильзу.

Я посмотрел на пленных... На их лица. Молодые, испуганные, злые, растерянные. Они только что узнали, что их бог солгал и теперь они были здесь на коленях, со связанными руками, посреди бойни.

— Ты, — я кивнул тому, кто пытался убить Тайлера. — Как тебя зовут?

— Джейк, — ответил он, не поднимая глаз.

— Джейк, — повторил я. — Ты сейчас жив и твои люди тоже. Потому что я не хочу быть таким, как ваш Губернатор, запомни это и может быть, когда-нибудь ты расскажешь другим, что мы не монстры, а просто выживаем.

Я повернулся к Харрису.

— Организуй пленных и в ту пятиэтажку под охрану. Раненых в лазарет и глаз с них не спускать.

Харрис кивнул и начал отдавать распоряжения.

Я отошёл в сторону, остановился у стены и закрыл глаза на секунду, а в голове была мешанина из разных мыслей, которые не все были хорошими.

— Тяжело, — сказал кто-то рядом.

Я открыл глаза и рядом был Гильермо в скафандре. Он смотрел на пленных, на дым, на разруху.

— Тяжело, — согласился я.

— Но ты поступил правильно, — сказал он. — Мстить пленным удел слабых, а ты не слабый.

Я ничего не ответил, а просто смотрел, как его люди вместе с Харрисом собирали раненых, грузили их в машины. Как двое военных поднимали с асфальта Тайлера, у которого лицо превратилось в кровавое месиво.

Правильно ли мы поступаем или нет... покажет время. Но сегодня мы остались людьми и это, наверное, главное.

***

Я лежал и смотрел в потолок трейлера.

Сейчас почти все бойцы отдыхали, а на постах остались только те, кто охранял раненых и пленных. Можно было выдохнуть хотя бы на время, ведь такие передышки дорогого стоят. В скором времени мы соберёмся и обсудим судьбу пленных и сказать по правде, убивать их мне не хочется, ведь это не конченые мрази и не каннибалы, а обычные выжившие, которые верили, что идут в бой, чтобы защитить родных и близких.

Вся эта ситуация порядком нервировала и вгоняла в уныние, ведь людей и так осталось мало, а мы с большим усердием и остервенением истребляем друг друга и что делать в этой ситуации непонятно, но с Губернатором надо будет разбираться в любом случае, да только есть один нюанс: целый город выживших ЛЮДЕЙ и не просто тварей, которых можно без зазрения совести расстрелять или сжечь, а вполне обычных людей, которые нашли небольшой райский уголок в мире, наводнённом ходячими мертвецами и как бы то ни было, мне не хочется становиться вторым Губернатором.

Дверь в трейлер тихо скрипнула, и послышались тихие шажки.

— Чего крадёшься, Клем? — спросил я, не глядя.

— Ой, а я думала, ты спишь, — ответила она, застыв на пороге.

— Нет, солнышко, не сплю, просто думаю.

— О тех дядях, что на нас нападали? — она подошла ближе, села на соседнюю лежанку, уставившись на меня.

— О них, — кивнул я.

— А они плохие?

— Нет, солнышко, — ответил я, глядя в её большие глаза. — Они такие же, как и мы, просто один плохой человек соврал им.

— Но зачем?

— Скорее всего, амбиции, — вздохнул я. — Он видит в других поселениях угрозу для себя и своей власти.

— А если убить этого дядю? — спросила Клем, наклонив голову. — Тогда на нас нападать не будут?

Да уж. Вопросы от маленькой девочки. Убить дядю... В принципе, она растёт в довольно непростом мире, и ей приходится намного быстрее взрослеть, но всё равно, когда слышишь такое от ребёнка, внутри что-то ёкает.

— Да, — ответил я. — Только в том городе, где он находится, слишком много людей, которые пострадают, если мы туда заявимся, да и мы, скорее всего, потеряем своих...

Тайлер и другие успели рассказать много интересного. Оружия у них действительно до хрена, вплоть до крупных калибров, да и само поселение очень хорошо укреплено, просто так его не взять. А ещё узнал Мёрл сбежал, а все кто видел меня в лицо остались на дороге.

— Да жаль, у нас нет ниндзя... — задумчиво проговорила Клементина. — Вот были бы у нас ниндзя, и он бы плохого дядю убил...

— Да, — усмехнулся я. — Только ниндзя нам и не хватало.

Ниндзя... Диверсант... Хм...

А что, это идея.

— Клем, — сказал я, садясь на койке. — Ты просто умничка.

Я поднялся, подошёл к ней и обнял, а она прижалась ко мне, доверчиво и тепло.

— Ты просто лучшая, — сказал я, погладив её по голове.

Клем улыбнулась, довольная.

Так! А теперь у меня предстоит разговор со всеми остальными... Правда, чувствую, какая будет у них реакция и вряд ли положительная. Но чтобы избежать потери среди своих и невинных, придётся рискнуть, правда я уверен что меня посчитают за безумца... Ну что такое безумие — я знаю... Спасибо за это Обелиску.

Я отпустил Клем, поправил куртку и вышел из трейлера.

На улице уже смеркалось. Где-то вдалеке слышались голоса, звон металла, редкие шаги. Лагерь жил своей жизнью, а в моей голове уже созревал план... Безумный... Опасный... Но, возможно, единственно правильный.

Оставалось только убедить остальных.

***

— Айзек, да ты охуел! — первым высказался Винс, едва я закончил.

— Винс прав, — кивнул полковник Харрис, скрестив руки на груди. — Это крайне безрассудно.

— Айзек, я во всём всегда тебя поддерживаю, — проговорила Лили, глядя мне прямо в глаза. — Но это просто полное безрассудство.

— А мне нравится план, — неожиданно подал голос Марк.