Вот оно, блядь, в чём дело.

Я подскочил, подхватил Клем на руки, обнял, поцеловал в лоб.

— Спасибо, Клем. Ты лучшая!

Она рассмеялась, а я уже схватил чертежи, выскочил из трейлера и помчался к ангару и на бегу заорал:

— Теодор! Где Теодор?!

Из ангара высунулась голова Марка.

— Он в складе, с припасами! Что случилось?

— Ничего особенного, — я влетел внутрь, на ходу разворачивая чертежи. — Нашёл! Нашёл, почему гардероб не пашет!

Теодор уже спешил на голос, вытирая руки о тряпку.

— Чего-то случилось?

— Нет! — я разложил чертежи на первом попавшемся ящике. — Смотрите! Всё дело в питании, преобразователи не тянут, когда манипуляторы под нагрузкой. Надо переделать схему, поставить отдельный блок на переработку, а на манипуляторы — свой, стабилизированный. И тогда...

— Я нихрена не понял, но спрошу, он тогда он заработает?

— Тогда он заработает! — я хлопнул его по плечу. — Бегом искать трансформаторы, конденсаторы, всё, что есть под рукой и провода, много проводов. Через пару дней запустим эту хреновину как надо!

Марк уже сорвался с места. Теодор кивнул и пошёл за ним. А я остался стоять над чертежами и улыбался.

***

Два дня спустя.

Я стоял у своего детища и смотрел на него глазами, которые, наверное, уже давно просили пощады. Красные, воспалённые, с мешками под ними. Сам весь в масле, в металлической стружке, в какой-то непонятной пыли... Но я улыбался, потому что мы сделали это.

«Гардероб» теперь выглядел как монстр. Два генератора, подключённые параллельно, и самодельная распределительная будка, которую мы слепили из того, что нашли в строительном магазине. Всё это хозяйство занимало полангара, но работало.

Я повернулся к Теодору.

— Давай.

Он кивнул и дёрнул рубильник. Генераторы рявкнули, загудели в унисон, лампочки на будке замигали и загорелись ровным светом.

— Марк, — сказал я. — Давай последнего подопытного.

Марк подошёл к манекену, который стоял в углу. На лбу у него было написано фломастером: «Джон Смит». Марк поставил его в выемку, закрепил креплениями, а потом хлопнул по плечу.

— Покойся с миром, Джон, — сказал он торжественно.

Народ засмеялся, я видел, что вера в успех была не у всех, слишком много раз мы уже обжигались.

Я подошёл к панели, нажал пару кнопок. Двери закрылись с глухим стуком. Внутри зажужжали манипуляторы, загудели преобразователи. Я ждал. Все ждали.

Минута. Полторы. Двери открылись.

— Охренеть... — выдохнул Теодор. — Всё на месте.

Джон Смит стоял, как новенький. На нём была чёрная прорезиненная ткань, это первый слой, который мы отработали ещё на прошлых тестах, но главное голова была на месте, руки на месте и ничего не отвалилось и не улетело в жопу.

Я выдохнул, нажал ещё пару кнопок. Двери закрылись снова и на этот раз процесс занял меньше времени. Когда они открылись, Джон Смит стоял голый и целый.

Теодор чуть ли не запрыгал на месте.

— Получилось! Нахуй! Получилось!

— Погоди радоваться, — сказал я, хотя у самого улыбка была до ушей. — Сейчас сделаем более сложную задачу.

Я выбрал следующую модель на панели, нажал. Двери закрылись.

На этот раз процесс занял полторы минуты. Я слышал, как внутри шипело, жужжало, как манипуляторы перемещали детали.

Двери открылись.

Джон Смит стоял в том же чёрном комбинезоне. Но теперь на нём была нагрудная пластина, закрывающая грудь и часть живота. На бёдрах — пластины. На плечах и предплечьях — тоже.

— Твою мать, — сказал Марк.

— Да, — ответил я автоматически.

Нажал ещё раз и двери закрылись, открылись. Джон Смит снова стоял голый, целый, с надписью на лбу.

— Работает, — сказал я. Голос сел.

Теодор схватил меня за плечи, тряхнул.

— Ты сделал это! Ты сделал это!

— Мы, — поправил я. — Без вас бы я тут до пенсии ковырялся.

Марк уже хлопал по спине Джона Смита, поздравляя его с успешной миссией, Теодор отошёл к генераторам, проверяя показатели, а я смотрел на «гардероб» и думал о том, что теперь можно будет делать настоящие скафандры, не для космоса, а для этого мира, где важна защиты от укусов, от пуль.

Я подошёл к гардеробу и на панели выбрал совсем другой вариант, не те, через которые прошёл Джон Смит, все замерли, потому что поняли что я хочу убедиться лично в его работоспособности.

— Ты серьёзно? — спросил Теодор.

— Абсолютно.

Марк шагнул вперёд.

— Айзек, может, не надо рисковать, это не обязательно... Может закинем туда Эда. Он мудак, и если разберут по запчастям то не жалко.

— Эд, конечно, вариант, — ответил я, — но я хочу знать, что чувствует человек в процессе. Как натягивается ткань, где жмёт, где манипуляторы перебарщивают. Эд мне этого не расскажет.

— А если что-то пойдёт не так? — спросила Лили.

— Значит, пойдёт не так, но я в него верю.

Я хлопнул по корпусу гардероба, залез внутрь... И нащупал кнопку, которую нажал.

Дверь захлопнулась.

На секунду стало совсем темно, а потом вспыхнул свет, причём яркий, белый, слепящий. Я зажмурился, а когда открыл глаза, манипуляторы уже двигались.

Первый ткнул меня в плечо, причем больно и синяк обеспечен, главное не забыть и откалибровать его.

Второй, третий... они работали быстро, слаженно. Я чувствовал, как на ноги ложится ткань, потом на руки, первый слой. Мягкий, плотный, а потом прорезиненная оболочка и она обтягивала тело, дышала, двигалась вместе со мной.

Дальше пошли металлические детали и почувствовал тяжесть. Бронесталь, снятая с военной техники, и пущеная на переработку пошла в ход, её в городе хватало и мы с помощью модуля натаскали целый склад, а здесь она уже прошла процесс обработки...

На грудь начали наносить слои кевлара, сверху бронесталь, я все прекрасно чувствовал и старался дышать ровно. Внутри было тепло, но не жарко.

Самое интересное началось с воротником, один из манипуляторов прошёл слишком близко и я почувствовал, как металл скользит по уху.

— Ай, твою мать! — вырвалось у меня.

За дверью, наверное, вздрогнули, но манипулятор отдёрнулся, и дальше пошло ровно.

Последние штрихи и я почувствовал, как к спине, к ИКС, подключаются провода, лёгкое покалывание, и всё.

Дверь открылась и меня буквально выкинуло наружу.

Я сделал шаг и удержал равновесие. Всё смотрели на меня с открытыми ртами. Я выпрямился, усмехнулся.

— Ну как? — спросил Теодор.

Я открыл рот, чтобы ответить, и в этот момент из воротника начали выезжать металлические пластины. Слой за слоем. Они поднимались вверх, закрывая шею, подбородок, щёки.

— Твою мать, — выдохнул Марк.

Пластины смыкались, пока не закрыли всё лицо, а из прорезей для глаз вышел поток синего цвета, ознаменовав что шлем подключён к ИКС

Я поднял руку а пальцы в перчатках шевелились свободно и на груди тяжело лежала броня. Я прекрасно чувствовал его вес, но не дискомфорт, но главное внутри было тепло, сухо и кожу не натирало.

— Как ты? — спросила Лили.

Я повернул голову.

— Нормально, — сказал я. Голос из-за пластин звучал глухо, но разборчиво. — Только плечо откалибровать.

Я сделал шаг вперёд... Ещё один... Броня не мешала и я чувствовал, как работает ИКС, как подаёт энергию на подогрев, на подсветку, на систему связи, которую мы ещё не настроили.

— Покажись, — попросил Теодор.

Я развёл руками, повернулся вокруг себя.

— Всё на месте...

Марк обошёл меня, заглянул за спину, похлопал по плечу.

— ИКС на месте, жопа на месте, руки целые и весь, сука, собранный.

Я подошёл к столу, взял резак и покрутил в руке, радует то что перчатка не скользила, а пальцы чувствовали каждый выступ.

— Вроде бы все отлично, но нужно кое что глянуть, — сказал я.

— Сейчас? — спросила Лили.

— Да, надо проверить.

Я повернулся к куче металлолома, что осталась после разбора старых контейнеров и вытянул руку, активировал модуль: кусок тяжёлой балки дрогнул, оторвался от земли и повис в воздухе, я повёл рукой и балка послушно полетела за территорию, к воде и шмякнулась где-то далеко, подняв тучу брызг.