— Первая кровь пролилась. Боги явили свою волю.

— Это царапина, которая ничего не значит! — прорычал раздосадованный ярл, провернув меч в руке и двинулся на меня.

Я же быстро вобрал кислород в лёгкие и гаркнул:

— Хуз!

Подразумевалось, что духовный удар воздухом красиво вытолкнет таки дурака из круга, и на этом на сегодня можно будет закончить. Я ж не зверь огнём его окатывать через эльфийско-сяньский приём. Только вот мной был не учтён один маленький нюансик. Ни источники узкоглазых, ни книги ушастых как-то не охватывали своим вниманием, как на данный раздел мистических умений влияет поедание сердца чудовища, которому свойственно плеваться всякой мистической дрянью от магического пламени до алхимической кислоты. А проверить по пути сюда свои навыки и выявить изменения времени как-то не нашлось.

В общем, получилось всё несколько не так, как я ожидал. Ванланда не просто отбросило, а будто машиной сбило, откинув на стоявших за пределом круга ассонов, которых повалило с ног всё тем же воздушным тараном, пусть и подрастерявшим свою мощь о первое препятствие. Но к моему счастью, они отделались лёгким испугом и синяками; виновника же торжества просто вырубило, а не убило. Потому мне осталось только держать морду кирпичом, большую часть которой закрывал шлем, и проговорить:

— Отнесите проигравшего на его корабль и окажите помощь. Здесь ему делать больше нечего.

К моей радости, именно так хирдманы ярла и поступили, не начав гнать волну, как и сбитые с ног зрители, которые случайно попали под удар. Сокол, который судил поединок, так же не имел претензий, не желая наезжать на меня за несколько более широкое применение магии, чем следовало. Мы вроде и не договаривались драться именно до первой крови, а вроде и всё закончилось достаточно хорошо, чтоб желать чего-то ещё лучшего. Мужику геморрой с трупом одного из нас тоже был не нужен даже с доплатой.

Мы же продолжили пьянку с рассказом о выдаче красному дракону звездюлей с того места, где остановились. Ну нашёлся сомневающийся, который попытался уличить нас во лжи, дальше что? Боги показали, что сам он балабол и вообще редиска, вопрос закрыт. Потом, конечно, ещё откроется; Ванланд наверняка захочет реванша, но это будет не сейчас. Пока что его дело не отсвечивать, чтоб ещё сильнее не позориться.

Эйдис же ситуации по всем признакам радовалась. Конечно, инцидент вышел неприятный, но её, вероятно, отправили если не наладить со мной контакт, то хотя бы присмотреть от имени Густава. Что мой труп, что дохлый представитель родственного клана был бы равносилен провалу поручения. Хотя Ванланд её, конечно, всё равно попустил, прилюдно дурой назвав; тут уже есть все шансы ожидать, что девка ему в будущем где-то как-то в ответ подсиропит. У нас такое спускать не принято, а представителям семьи Великого Конунга и вовсе подобное спускать никак нельзя… Собственно, рыжая валькирия уже с вечера начала действовать, бросая слова и намёки так, что мы не просто с камнеголовым подрались, а она обидное словцо проглотила. Это я не только за свою честь, но и за её ярла наказал. В общем, красный дракон долетался, а каменный дозвизделся.

Препятствовать подобному я не стал. Пусть уж лучше так выйдет, чем ещё и с этой дамочкой ссориться. К тому же, глядишь, будет в столице при дворе благожелательно настроенный ко мне человек. Мелочь, конечно, а приятно. Хотя такая ли мелочь? Нет, Эйдис, конечно, женщина, к тому же восьмой или девятый ребёнок Великого Конунга, не высокого полёта птица. Но при этом кровь не вода, определённый вес слова девушки имеют. Так что всё в целом сложилось довольно неплохо, и пьянку можно было считать удавшейся.

А с утра пораньше я ополоснулся в море, прогоняя остатки сна, и по воде отправился с пляжа в ту часть острова, которая изобиловала торчащими из воды скалами и валунами. К кораблям это было достаточно близко, чтоб меня даже было видно с палуб крайних драккаров, частично вытащенных на берег, но вместе с тем достаточно далеко, чтобы никому не мешать очередным «Хш-щ-щ», оплавившим камни. А огонь их реально оплавлял! Мощь звуковой магии заметно возросла, что не могло не радовать и побуждало меня в скором времени взяться за перо. Помимо чтения книг я довольно скрупулёзно вносил в дневники всё, что касается моих магических исследований и опытов.

От них меня правда, к сожалению, отвлекло появление Эйдис, решившей тоже прибыть морем. Паршивка не придумала ничего умнее, чем отправиться плавать в нательной рубахе ниже колена, в которой выбралась из воды на один из камней со словами:

— Доброго утра. Вижу, не одна я люблю освежиться.

Мне на это оставалось только мысленно поморщиться. Ну да, ну да, просто здравствуй, просто как дела. И расположилась ты так чисто случайно, чтоб намокшая ткань получше формы очертила. Вслух мне правда пришлось ответить совсем иное:

— Доброго. Сегодня море особенно бодрит, аж вылезать не хочется.

Только вот сказав это, я начал спускаться в воду. Контролирую своё тело я, конечно, хорошо, однако сопротивляться физиологии всегда непросто, а даме не к чему видеть, как начинает топорщиться моя набедренная повязка ввиду долгой разлуки с женой. Столичная аристократка, однако, имела несколько иное мнение и вместо того чтобы отпустить меня с миром, проговорила:

— Можно задать тебе вопрос?

На «ты» мы перешли ещё вчера под хмельной мёд; в воде я был уже по пояс, а отказывать дочке Густава на пустом месте причин вроде бы не было, потому мне осталось только пожать плечами со словами: — Задавай.

— Ванланд ведь был не совсем не прав. А дракон пал не совсем так, как ты со своими людьми рассказал?

— Не совсем, — честно признался я. — У всех есть свои маленькие тайны, и то, как правильно убивать драконов, относится к моим. Не сомневаюсь, что у твоего клана таких тоже хватает, одно наследие Ойвинда Ледяного Дракона чего стоит, как и причины, почему вы им не пользуетесь.

Посмотрев на мою лукавую улыбку, Эйдис подумала пару секунд, но потом всё же поинтересовалась:

— И что же ты знаешь о наследии нашего великого предка?

— Тоже что и все, только не бездумно слушаю саги под хмельной мёд, — развёл я руками. — В той же «Песне о двух драконах» чётко и ясно сказано, что в небе сражалось два ледяных монстра, рвали друг друга когтями и клыками, пытаясь заморозить ледяным дыханием нескончаемой зимы. Да и в остальных сагах хватает намёков на то, что ваш основатель время от времени сражался отнюдь не клинком или магией. Так что у вас точно должен быть припрятан секрет, как обернуться до ужаса опасной летающей волшебной тварью. Вирдман не мог не оставить его потомкам.

— Коготь и Клык звались магические клинки Ойвинда, что до сих пор лежат в нашей оружейной на почётном месте. А свой собственный кинжал на цепи ты называешь Жало Скорпиона, — рассмеялась девушка. — Да и с чего бы нашему пращуру быть не воином, а вирдманом? Ледяное дыхание было артефактом вроде пояса, который носит Ванланд. Жаль только, его Ледяной Дракон в старости всё-таки утратил.

— С чего бы, спрашиваешь ты? — отозвался я, заходя всё глубже в воду спиной вперёд и радуясь, что дно тут обрывается в морскую бездну очень резко. — Наверно потому, что мы с Ойвиндом немножко похожи.

После последних слов мной был совершён несложный трюк с падением в воду, из которой я поднялся уже в виде морского змея. Только вот драконье сердце, похоже, отметилось и тут: мои размеры были несколько больше ожидаемых, я вполне себе сравнялся с молодыми особями «северной породы», которых уже можно считать взрослыми. Эйдис, правда, не была в восторге от моей безобидной шутки. Она вскочила на камне, где прежде сидела, рефлекторно попытавшись нащупать на отсутствующем поясе топор с возгласом:

— С#тья!

— Ха-ха, видела бы ты сейчас своё лицо! — телепатически передал я ей.

— Альвгейр! Ё@ твою ₽@! У меня чуть сердце прямо в руки к Хелль не прыгнуло!

— Ну так не прыгнуло же, — снова рассмеялся я, жалея, что делаю это беззвучно. — Тебя до кораблей подбросить?