— Да они это, приболели, — пробормотал брат Марии. — Дома лежат, уже третий день не выходят, мы пока вдвоём по хозяйству суетимся.

— Так чего же сразу не сказал никто? — воскликнула Мария и, не дожидаясь ответа побежала в дом. Мы с Катей припустили следом, а Настя взяла на себя общение с детьми.

Магичка не разуваясь побежала в дальнюю комнату, где лежала мать, а я нырнул в комнату отца, отодвинув шторку, которая выполняла в деревне функции двери. Мужчина был мертвенно бледен и лежал без сознания, на моё появление никак не отреагировал. Чтобы исключить плохое, я припал ухом к сердцу, оно ещё билось. Сканирование показало почти полное поражение лёгких.

— Что с ними? — спросила Катя, которая вошла вслед за мной.

— У него пневмония, — ответил я, продолжая сканировать. — Практически тотальная. Мы вовремя успели.

— Пойду узнаю, что с матерью, — сказала Катя и вышла.

Первое, о чём я подумал — что у них снова та самая чума, но сканирование не показало типичных сопутствующих симптомов, да и лёгкие были воспалены, но без множественных мелких некрозов. Лимфоузлы немного воспалены и увеличены, но совсем не так.

Я начал очищать лёгкие. Сначала левое, оно легче дренируется, потом правое. Когда я уже заканчивал, щёки у мужчины порозовели, частое и поверхностное едва слышное дыхание стало более глубоким и размеренным. Потом он закашлялся и открыл глаза.

— Александр? — слабым хриплым голосом спросил он и снова сильно закашлялся. — Это вы? Но как?

— Можно сказать чудом, — ухмыльнулся я. — Мария решила привезти вам подарки. Если бы мы приехали завтра, то спасти было бы невозможно. Кто из вас первый заболел?

— Заболели мы примерно одинаково, — сказал отец Марии, хорошенько откашлявшись. — Но я слёг раньше, Наташа за мной ухаживала. Потом слегла и она.

— Так почему же не позвонили? — спросил я. — У вас ведь, по-моему, есть телефон.

— Да вроде казалось обычная простуда, зачем беспокоить, — виновато ответил мужчина. — Думали, что как обычно, само пройдёт. Пили травяные настои, ингаляции над картошкой, морс из варенья.

— Понятно, — вздохнул я. — Ничего нового. Все надеются на авось, а авось взял и не пришёл.

— Выходит, что так, — ухмыльнулся мужчина. — Спасибо вам, Александр, мне уже намного лучше. Поможете мне встать?

Я подал ему руку, и он сел на кровати. Всё-таки он был ещё очень слаб. Я попросил его старшую дочь навести ему побольше морса, пусть пьёт, а сам пошёл в комнату, где Мария занималась матерью. Там сеанс лечения тоже завершился и магичка, вся в слезах, обнималась с мамой, которая тоже уже смогла сесть на кровати.

— А у вас в деревне воспалением лёгких ещё кто-нибудь болеет? — поинтересовался я, прервав их совместные излияния.

— Да много кто, — ответила женщина. — Пришла зараза какая-то, которую не звали. Чуть ли не в каждом третьем дворе болеют.

— Мария, — сухо обратился я к магичке, — праздник отменяется, пошли спасать.

— Ну всё, мам, мы побежали, — сказала Мария, поднимаясь с кровати. — Кто тут из ближайших соседей болеет?

— Так ты тоже побежишь спасать, дочь? — удивлённо спросила женщина. — Ты ж ещё маленькая!

— Так тебя же вылечила, — усмехнулась Мария. — Вот и других вылечу.

Оставив недоумевающую мать, мы с Марией и Катей пошли обходить дома, разделившись по пути. Всё почти как тогда, во время первого знакомства с Никольским, только без противочумного костюма и совсем без снаряжения. Съездили, называется, подарки отвезти. Какая-то странная эпидемия, хорошо хоть не чума. Лечить пациентов было гораздо легче, да у меня с тех пор ядро чувствительно подросло, так что медитировать для восстановления приходилось не особо часто. Я даже для этого не останавливался специально, подзаряжался на ходу.

Улицы мы распределили, вполне контактных сельчан было немало, они охотно подсказывали, в какой дом пришла болезнь. Ошибочно я зашёл всего пару раз, зато там мне подсказывали, куда точно надо идти. Судя по жалобам, которые мне удавалось выведать у заболевших, это похоже на грипп, но возможностей точной диагностики у нас с собой не было. Не было даже баночек или пробирок для забора биоматериала, чтобы передать в противоэпидемическую службу Санкт-Петербурга.

Завершив обход домов, я на негнущихся ногах потопал обратно к дому Марии.

— Ты там всё? — спросила Мария, когда мы встретились на перекрёстке.

— Вроде да, — устало ответил я.

— А где Катя? — спросила магичка, озираясь по сторонам.

— Вроде бы она должна была там заканчивать, — сказал я и махнул рукой в сторону улицы, куда пошла моя сестра.

В этот момент в свете фонаря я увидел, как её фигурка выползает из калитки и без сил падает на скамейку под забором. У меня словно открылось второе дыхание, и я рванул в её сторону практически галопом. Давно я не сдавал нормативы по бегу на четверть километра, сегодня точно побил бы собственный рекорд.

— Катя! — крикнул я ей, сбавляя скорость и остановился прямо перед ней. — Катя, ты как?

Она сидела на скамейке, прижавшись спиной к забору и закрыв глаза. В свете фонаря её лицо казалось особенно бледным. Я пощупал пульс на сонной артерии. Частый и слабый. Тогда я сел рядом и стал делиться с ней остатками энергии. Хорошо, что успел подзарядить ядро до половины. Слышал приближающийся топот детских ног.

— Как она? — спросила Мария, пытаясь восстановить дыхание.

— Истощилась почти под ноль, — ответил я, наблюдая, как в её ядре уровень энергии поднимается к четверти.

— Берёт плохой пример со старшего брата, — ухмыльнулась Мария. — А с кого ж ещё брать?

— Человек старался, а ты за своё, — огрызнулся я. Мария плюхнулась на скамейку по другую сторону от Кати и уже тоже собиралась поделиться энергией, но Катя открыла глаза.

— Вы здесь? — спросила она слабым голосом, озираясь. — Что-то я устала немного.

— В ядро заглядывать не пробовала? — решила подколоть магичка. — Говорят, помогает.

— Что-то я заработалась, не уследила, — вяло улыбнулась Катя. — Мне уже лучше, сейчас немного помедитирую и смогу идти.

Я тоже решил не терять времени и занялся медитацией.

— Смотрите не засните тут, — усмехнулась Мария, вздохнула и затихла. Видимо принялась рассматривать звёзды, которых в деревне всегда видно гораздо больше, чем в городе, где так много «светового шума».

На полное восстановление нам с Катей понадобилось меньше десяти минут. Потом несколько минут мы вместе с Марией смотрели на звёзды. В детстве я любил сидеть вот так и считать пролетающие по небу спутники.

— Ну что, мальчики и девочки, идём ко мне домой? — спросила магичка. — Предлагаю сегодня переночевать у меня. Скорее всего мама, пока мы тут ходим, приготовила ужин, а потом уже ехать обратно в Питер не вижу жизненной необходимости.

— Наверно так и сделаем, — сказал я, поднявшись со скамейки и подав руку сразу обеим. — Идёмте, дамы, нас ждёт вкусный деревенский ужин.

— А ты зря смеёшься, кстати, — сказала Мария, легко встав со скамейки. — Моя мама хорошо готовит. Кое-чему, правда, я её научила. Сказала, что вычитала в книгах.

— Я и не думал смеяться, — возразил я. — Говорю очень серьёзно. Деревенскую еду обожаю. Она хоть и без изысков, но обязательно от души.

Так, непринуждённо болтая, мы дошли до дома Марии, где нас уже ждала толпа благодарных сельчан. Я даже немного оторопел, когда увидел, что все они пришли с какими-нибудь подношениями. У всех в руках были сумки, мешки, сетки с куриными и гусиными яйцами, даже свежеиспечённый каравай имелся. Вещать вызвался один старик, которого я вылечил полчаса назад, он был тогда в очень плачевном состоянии, а сейчас уже уверенно стоял на ногах, даже сюда пришёл.

— Вы же Александр Петрович Склифосовский, всё верно? — решил на всякий случай уточнить старик.

— Всё верно, — кивнул я, не зная даже, как прокомментировать этот флэшмоб.

— От всего нашего села приносим вам свою глубочайшую благодарность! — заявил старик, а у самого по щеке скатилась слеза. — Вы ведь уже второй раз наше село спасаете от погибели. Дай вам Бог здоровья и успехов в вашем нелёгком деле. И примите пожалуйста наши скромные дары, от чистого сердца!