— Упитанный он, — хихикнул Валера. — Ты толстый и имей в себе силы, чтобы это признать. Ты — жирный батон! Вот старик рядом с тобой — сухой багет, а ты жирный батон и попробуй с этим поспорить.

— Валер, прекрати уже, — вмешался я в ненужный спор. — Это мой друг и он такой, какой он есть, не надо его носом тыкать в особенности его комплекции. Это никак не влияет на то, что он умный, образованный, хорошо воспитанный и замечательный лекарь.

— Ну ладно, понял, — недовольно отозвался призрак. — Извини если что, ты не батон. Ты буханка!

Выдав последнее, призрак рассмеялся, как в лучших фильмах ужасов. Боюсь даже представить внутренние ощущения моих спутников.

— Валера! — сказал я, повысив голос.

— Для тебя Валера, а для них Валерий Палыч, — напомнил мне призрак.

— Если ты продолжишь над ними издеваться, они тебя даже Валерой звать не будут, не то что Валерием Палычем, — высказался я. — Так что ты закругляйся со своими выходками и давай нормально пообщаемся, нам всем ещё работать здесь вместе. Негоже так начинать сотрудничество.

— Ладно, ладно, — интонация призрака изменилась на виновато-примирительную. — Больше не буду, извините. Не знаю, что на меня нашло. Наверно не смог удержаться, когда увидел, как все боятся. Кроме Саши конечно. Он вообще молодец, ничего не боится.

— Это мы уже и так знаем, — сказал Рябошапкин. — А ты меня помнишь, Валерий Палыч?

— Помню, отчего ж не помнить? — хихикнул призрак. — Ни с того ни с сего вваливается троица среди ночи в несвежем состоянии, горланит песни, сквернословит. Ну я и задал дрозда, чтоб неповадно было.

— Меня тогда жена бросила, — пробормотал Иван Терентьевич. — Ушла к богатому, уехала в Москву, забрала дочь и сказала, что я её больше никогда не увижу.

— Во как, — тихо сказал Валера и на некоторое время замолчал. — Ну я ж не знал тогда причины такого состояния и поведения, ты уж на меня не серчай.

— Да теперь и нет смысла серчать, — ответил Рябошапкин. — Ты выходит тоже по-своему прав, защищал свою территорию. Но я-то тоже не знал, мы думали, что дом просто заброшен и решили зайти посмотреть, проверить правдивость городской легенды. Нам тогда море было по колено. До определённого момента, конечно. А потом улепётывали, теряя шапки.

— Ага, твоя здесь год пролежала, пока не нашёлся новый владелец из бедного квартала.

— Ты тоже на меня не серчай, Валерий Палыч, — сказал вдруг Иван Терентьевич.

— Да, естественно, зачем оно мне, — сказал призрак. — Кто старое помянет, тому глаз вон, договорились?

— Договорились, — кивнул Рябошапкин.

— Значит мир?

— Мир.

— Но вот и отлично, — вмешался я в разговор. — Теперь всем понятно, что в этом доме живёт Валерий Палыч, хороший мужик, передовик производства и он никому из вас зла не желает, правильно ведь я говорю?

— Правильно, — согласился призрак. — Сработаемся.

— И не называй меня больше жирным батоном! — требовательно сказал Юдин, а сам при этом зачем-то спрятался за меня.

— А как тебя называть? Трусливый жирный батон? — спросил призрак и расхохотался.

— Валер, ну хватит уже! — взмолился я. Продолжающаяся словесная баталия уже начала утомлять.

— Да всё, Саш, всё, больше не буду! — немного раздражённо ответил призрак. — Если он перестанет представлять меня монстром, который хочет его сожрать вместе с очками, то я точно больше не буду. Мне вообще-то тоже обидно.

— Илья, — обратился я к другу, который так и стоял за моей спиной. — Иди уже сюда, он не кусается, клянусь! Валерий Палыч наш друг и он тебя есть не собирается, он этого просто не умеет, так что расслабься, смирись и подружись.

Юдин медленно вышел из-за моей спины, но сделать шаг примирения так и не решался. Я тихонько подопнул его под пятую точку для смелости. Он обернулся и зло посмотрел на меня, потом и правда расслабился, повернулся в сторону, откуда доносился голос и сделал ещё один шаг.

— Я тебя больше не боюсь, — уже без дрожи в голосе сказал Илья. — Давай дружить.

— Не испугаешься, если я появлюсь ненадолго? — спросил Валера абсолютно серьёзно, без шуток и подковырок.

— Нет, не испугаюсь, — твёрдо ответил Илья.

В двух метрах перед ним воздух задрожал и начал приобретать очертания человеческой фигуры. В этот раз его было даже немного лучше видно, чем, когда он показывался мне в прошлый раз.

— Валерий Палыч, — сказал призрак и протянул полупрозрачную руку Юдину навстречу. — Приятно познакомиться.

— Илья, — представился мой друг, сделал шаг вперёд и тоже протянул руку для рукопожатия.

— Вот и славно, — вздохнул я наконец с облегчением. — Значит и правда сработаемся.

— Как прошёл день? — спросила мама во время ужина, пользуясь тем редким случаем, когда я на нём присутствую.

— Очень даже неплохо, — ответил я и потянулся за добавкой. — Настюха сегодня приготовила чудесное жаркое, невозможно остановиться.

— Это просто ты сегодня такой голодный, — хмыкнул отец. — А Настя всегда вкусно готовит. Значит некогда было по ресторанам шастать. Что там у тебя нового, делись, будь человеком, мама же не зря спросила.

— Ну на приёме, как на приёме, по-всякому, — пожал я плечами, вроде особенно и рассказать нечего. — Свозил сегодня свою команду на Фонтанку, познакомил с призраком.

— Ну и как? — заинтересовался отец.

— Сначала немного повоевали, потом подружились, — сказал я и улыбнулся, вспоминая подробности. — Иван Терентьевич оказывается с ним уже давно знаком, только не в очень удачном ракурсе. Теперь помирились. С Юдиным Валерий Палыч даже поручкался, насколько это возможно. Так что страхи, что он нам не даст открыть клинику, не оправдались. Думаю, из этой ситуации получится извлечь больше пользы, чем мне предрекали вреда.

— Ну если он оказался таким компанейским, то да, — кивнул отец и тоже потянулся добавить себе жаркого.

Рядом со мной сидел Котангенс и преданно смотрел в глаза, очень прозрачно намекая, что запах жаркого ему тоже нравится. Пока я раздумывал, стоит ли кормить кота со стола или нет, Катя уже выделила кусочек мяса из своей тарелки. Когда пушистый с ним справился, его преданный взгляд был посвящён моей сестре, там больше вероятность получить добавки.

— Охлаждающую жидкость раздал? — спросил отец, оторвав меня от наблюдения за поведением кота.

— Ага, — кивнул я. — Особенно счастлив был Демьянов, когда я ему заморозил запястье. Он чуть ли не завизжал от неожиданности.

— Хах, это да, — засмеялся отец. — Этот товарищ очень эмоционально лабильный. Да ты за время общения с ним успел в этом убедиться.

— Я даже научился управлять тиком его нижнего века, — хмыкнул я.

— Издеваешься над бедным несчастным человеком? — неодобрительно покачала головой мама.

— Это кто это бедный и несчастный? — возмутился отец. — Демьянов? Да это тот ещё крохобор! Саша, к сожалению, знает.

— Ничего, — ухмыльнулся я. — Гонорар за обучение знахарей он мне отвалил в точности с требованиями Обухова. Плакал, но отдал всё до копейки. Так Степан Митрофанович оказывается его ещё заставил отчёт сделать по изменению трудоспособности знахарей после обучения. Если бы не это, мы бы только сейчас отправили его в министерство. А так он мне подарочек сделал через тебя.

— Обухов замечательный мужик, — кивнул отец. — Так и не скажешь сразу, что из известного княжеского рода, избыточной гордыней по этому поводу никогда не страдал. А над тобой так вообще шефство взял всем на зависть.

— Вот это «на зависть» как раз меня настораживает и напрягает, — вздохнув сказал я. — Зависть штука такая, ожидать от людей можно всё, что угодно.

— Ну что тут сказать, — пожал плечами отец. — Радуйся тому что есть, береги и не забывай оглядываться по сторонам, чтобы не пропустить удар в спину. А что делать? Такова жизнь. Когда сидишь и не выпячиваешься, то жизнь скучная, но безопасная. А если как ты, на острие событий, то и негатива к тебе больше и завистников. Приходится быть осторожным и взвешивать каждый свой шаг.