Катя встала из-за стола и Котангенс снова переключил свой жалобный взгляд на меня.

— А я всё, — сказал я коту и развёл руками. — Больше угостить тебя нечем. Свободен.

Когда после традиционного чаепития все разошлись по комнатам, я уже почти дошёл до своей, потом всё же решился, развернулся и пошёл к отцу в кабинет.

— Сильно занят? — спросил я, просунув нос в слегка приоткрытую дверь.

— Не особо, заходи, — сказал отец и закрыл лежащую перед ним папку с документами. — Хотел о чём-то поговорить?

— Да, — сказал я и сел в кресло напротив него. — Я всё думал о разговоре с Настей Вишневской.

— А что не так? Есть всё-таки какие-то подозрения?

— Да забудь ты про подозрения, — я старался сказать это спокойно, но, по-моему, всё-таки получилось немного с раздражением. От моих слов отец едва заметно поморщился. — Пап, ну реально, она не враг. Я пока сам не знаю, что она значит именно для меня, а чисто по-человечески — она тоже пострадавшая от вероломства и ненасытности князя Баженова.

— Ладно, рассказывай, — сказал отец. Вроде не злится на меня.

— Егор Маркович, пусть ему кажется бесконечным ад камеры одиночки, отнял у неё всё. Он не просто стал её опекуном и изображал любящего дядюшку, а под вуалью доброты и заботы буквально лишил её наследства под благовидным предлогом, якобы закрывал какие-то несуществующие долги погибших родителей Насти, поэтому был вынужден пустить её имущество с молотка пока она была ещё ребёнком. По крайней мере это его слова, а там кто знает, куда всё делось. У неё из всего богатства, нажитого родителями, ничего не осталось по документам. Единственная недвижимость, что у неё есть — это квартира, купленная Баженовым. Я бы и на неё документы проверил от греха подальше.

— Ну, может быть, — пожал плечами отец. — А что ты от меня хочешь?

— Есть у тебя на примете хороший знакомый юрист? — спросил я. — Тут надо провести расследование, наверняка что-то из её наследства возможно вернуть.

— Тут сложно что-то обещать, — сказал отец и задумчиво потёр подбородок. — Столько лет прошло, неизвестно, где теперь искать хвосты этих манипуляций.

— Ну а вдруг? — я не готов был так просто отступить. — Даже если у нас с ней в итоге нет общего будущего, такую несправедливость обойти стороной невозможно.

— Я попробую поговорить, — ответил отец после долгой паузы. — Может что и получится, но гарантий нет и быть не может.

— Я прекрасно понимаю, — кивнул я. — И всё-таки надо попробовать.

— Хорошо, попробуем.

Утром после завтрака меня в коридоре остановила Катя.

— Саш, давай отойдём, разговор есть, — сказала она заговорщицким тоном, оглядываясь, не идёт ли кто.

— Ну давай отойдём, — ответил я и мы нырнули в каминный зал, куда с утра редко кто заходит, разве что в выходные. — Что-то случилось?

— Ничего у меня не случилось, это у тебя случилось, — продолжала говорить сестра полушёпотом, словно нас и тут могли подслушивать.

— У меня? — искренне удивился я.

— Я слышала, что ты снова начал встречаться с Настей, — тихо сказала она, пристально глядя мне в глаза.

— Ну как встречаться, — нахмурился я. — Встретились один раз, собирался ещё. Кать, я почти ничего не помню о наших отношениях, и я не испытываю к ней каких-то серьёзных тёплых чувств, просто решил с ней пообщаться и понять, что мне от неё нужно. Где-то внутри на уровне подсознания тянет меня к ней, сны про неё снятся, но, когда я не сплю, мне это не совсем понятно.

— Да? — спросила Катя, не ожидая ответа, чисто риторически. После моей речи она как-то резко погрустнела. — А я-то уж подумала. Тогда ладно.

— Постой, а что ты хотела? — остановил я её, когда она уже собралась уходить из каминного зала.

— Наверно это тебе не нужно, — покачала она головой, даже не пытаясь скрыть свою грусть.

— И всё-таки? — не унимался я.

— Хотела предложить вам два билета в Мариинку, — неохотно призналась сестра. — Там сегодня опера Моцарта «Волшебная флейта». Мы с подружками ходили один раз, нам очень понравилось. А тут мне перепало два билета, я решила тебе предложить сводить Настю. Я уже поняла, что зря всё это затеяла.

— Вовсе не зря, Кать, — улыбнулся я и приобнял сестру. — Это очень даже кстати, так что я буду тебе очень благодарен.

— Да? — в глазах сестрёнки мелькнула слабая надежда. Неужели это она так переживает по поводу восстановления отношений с Настей? Сейчас нет времени на выяснение, спрошу как-нибудь потом. — Тогда на, держи.

В моей руке оказались два прямоугольных кусочка глянцевого картона с красивыми картинками. Я сунул их в карман.

— Спасибо, сестрёнка, — сказал я и поцеловал её в щёчку. — Ты у меня самая лучшая, я тебя люблю!

— И я тебя люблю, — улыбнулась она, тоже чмокнула меня в щёку и убежала в сторону своей комнаты, а я направился в прихожую.

Ну вот, теперь у меня есть планы на вечер. Если конечно Настя свободна и не против. Почему-то я был уверен, что она свободна и не против, даже если у неё были какие-то другие дела.

Последний рабочий день на неделе обещал быть интересным. Трое повторных пациентов, по которым я вёл каждый раз записи, должны прийти именно сегодня. И самая интересная пациентка сидела возле двери, когда я подходил к кабинету. Привела её сестра, Виолетта Сергеевна Корсакова. Я приветливо улыбнулся сёстрам и сразу пригласил их в кабинет. Возражать по поводу очереди в коридоре было пока некому.

— Как ваши дела, Клавдия Сергеевна? — спросил я, вешая в шкаф пальто и шляпу и надевая халат.

— Вашими стараниями намного лучше, Александр Петрович, — ответила пациентка. В этот момент я не видел её лица, но мне показалось, что она улыбается. — Боли отступили, иногда даже бывает, что совсем не болит.

— Часто приходится принимать обезболивающие микстуры? — спросил я. Жаль, что к сегодняшнему дню Курляндский ещё не сделал таблетированные анальгетики. Но, как только они появятся, я знаю, кому их выдам в первую очередь.

— Уже гораздо реже, — ответила Клавдия Сергеевна, забираясь при помощи сестры на манипуляционный стол. Сделала она это уже более легко, чем во время прошлого приёма. — На ночь обязательно пью, чтобы поспать. Но раньше и с микстурами ночью было не до сна, а сейчас сплю, как младенец.

— Это хорошие новости, — сказал я. — Давайте посмотрим, что там у вас в позвоночнике, ложитесь сначала на живот.

Я положил руку на поясничный отдел позвоночника и приступил к сканированию. Метастазы в телах позвонков не увеличились, словно застыли, это хорошо. Костная ткань вокруг образований уплотнилась, отёка не было, значит нет и воспаления, а следственно и гораздо меньше болевых ощущений. Теперь прочность тел поражённых позвонков у меня не вызывала сомнений, и я решил убрать остатки метастазов полностью, к чему сразу и приступил.

Убедившиь, что патологические включения уничтожены бесследно, я воздействовал на губчатое вещество кости, стимулируя его восстановление. Пустоты в телах позвонков нам тоже не нужны, пусть всё зарастает.

— Клавдия Сергеевна, на спину перевернитесь пожалуйста, — сказал я, когда с позвонками процесс был завершён.

— Немного стало побаливать там, — прокряхтела пациентка, переворачиваясь с поддержкой сестры и медсестры.

— Это просто позвоночник радуется своей свободе, — хмыкнул я.

— А что, там уже всё? — удивлённо спросила она, расширив глаза.

— Там да, всё, — кивнул я и улыбнулся, чтобы её поддержать. Человек должен радоваться, это правильно. — Но в животе ещё не всё, будем продолжать работать над первоисточником ваших бед.

— Ну ладно, половина дела сделана — это уже хорошо, — сказала Клавдия Сергеевна и снова улыбнулась. Печаль на лице мелькнула на несколько секунд и теперь снова исчезла.

Образование в нисходящем отделе толстой кишки уже было вдвое меньше первоначального, в прошлый раз я дополнительно укрепил стенку кишечника, чтобы после удаления образования в пределах здоровых тканей не образовалась дыра. Уж лучше неподвижный рубец.