Однако стоило мне об этом подумать, помогая дистрофику встать из гроба, как из самих стен раздался уже знакомый скрипучий голос, оглашающий приказ:

— Убей их всех.

Полуэльф, едва услышав его, с неожиданной силой для своего тощего тела, толкнул меня в сторону, но замер посреди движения, а потом крикнул:

— Нет!

— Подчинись, — вновь прозвучал голос баба-лича.

Татуировки на теле парня слегка засветились зелёным светом, но через мгновение погасли, когда сияние перетекло в ожог от амулета, оставленный на груди, а подросток повторил уже чуть спокойнее:

— Нет. Не в это раз.

Я же хмыкнул:

— Ты вообще в курсе, что натравливать детей на взрослых воинов попросту неприлично?

— При выполнении приказов нет приличий или их отсутствия, — отозвалась наша мёртвая знакомая. — Образцы же должны уничтожаться при попытке покинуть отведённые для них места. Прямо или косвенно это будет сделано.

Едва эльфийка проговорила последнюю фразу, как я услышал шаги снизу, а потому гаркнул:

— К бою, стена щитов и к лестнице! Бран, Бру…

Договорить фразу я не успел. С лестницы появился первый боец противника. Сначала мне показалось, что это вновь латник эльфов, но эбонитово-чёрные доспехи всё-таки скрывали не дохлого снежка, а каменную статую, что тут же доказал Седьмой, пронесясь вперёд молнией и сбив ударом кулака с супостата шлем. Невысокому подростку для этого пришлось подпрыгнуть, однако даже в воздухе он сумел изогнуться, чтобы увернуться от ответного удара изогнутого клинка.

В этот момент я наконец сообразил схватить парня телекинезом за шкирку и подтащить к себе. Получилось это, правда, не без усилий, будто быка в воздух поднял. Хорошо хоть наша стена щитов добралась до места действия и прикрыла Седьмого от новых выпадов. Однако он при этом весьма сильно сопротивлялся и рычал, а на его коже наливались светом татуировки, выдавая свою магическую природу. Я уж грешным делом начал подозревать, что наши узоры на теле, помогающие управлять праной, имеют те же корни или вовсе выросли из школы Снежной Империи, что в общем-то логично, ведь находимся-то мы ближе всего. Ну да это дело десятое, сейчас важно было схватить пацана, уже буквально выскальзывающего из тенет телекинеза, за плечо и гаркнуть:

— А ну стоять, горячий эльфийский парень! Бой не место для детей! Бран, Бруни, присмотрите за ним. А ты ни ногой от этих двух оболтусов! Это ясно?

— Да, хозяин, — проворчал пацан.

— Я не хозяин! — фыркнул я на это, уже предвкушая муки Гринольва. Впрочем, парень хоть и имел по-демонически горячую кровь, но сейчас стоял на месте, а значит был дисциплинирован. И это выгодно отличало его от девяти из десяти малолетних ассонов, которые хоть и постоянно получают розги, но всё равно не особо останавливаются в своей жажде приключений на многострадальные булки.

Создание големов — это ответвление искусства некромантии, так что увидеть неживые конструкты в этом месте было даже в чём-то ожидаемо. Но вот чёрная броня на каменных истуканах, которая гасила магию, привносила в нашу схватку неприятные нотки новизны. В конце концов, самым лучшим способом остановить голема была, есть и будет магическая атака. Можно специализированным заклинанием, но и обычные могут подойти. Из тех, что кинетический урон наносят, конечно, те же молнии или огонь не очень-то эффективны.

Но древние эльфы неплохо заложились от подобного, напялив на свои создания антимагические доспехи, которые я уже очень хотел перековать на оружие, щиты и броню для своих парней. Арканит и мифриловый сплав менять целиком, конечно, не стоит, потому что новый материал был так себе в плане прочности, но вот добавить новые элементы было бы недурно. Игнорирование чужой магии — это очень круто, стильно и полезно для здоровья. Я даже не знаю, как с подобным противником разбирались бы эльфы, которые полагались как раз на волшебство и не отличались большой физической силой. У нас же всё было немного наоборот. Для ассона могучий удар едва ли не основной способ решения любой жизненной проблемы. И сегодня големы вдруг обнаружили, что двуручная секира в целом не сильно уступает кирке, а на обратных сторонах топоров у многих из нас есть клевцы, вполне способные дробить камень. Тем более что он в магических конструктах всегда менее прочен, чем в природе. Некромантия и големостроение не самые близкие мне разделы, но в целом выходило так, что характеристики материала ослаблялись в угоду подвижности.

Хотя даже не очень прочная каменная статуя — это такая себе радость, ведь на месте она не стоит, норовит тебя прикончить, на копья кладёт гранитный болт, а ударов, чтобы расколоться до небоеспособного состояния, требует пару десятков. Немного спасало то, что доспехи можно повредить, открыв для удара заклятием камень, как это сделал Седьмой, сбив шлем, но для этого тоже надо извернуться. А потому мы быстро начали нести потери ранеными. Противник, игнорирующий твои атаки и всё равно наносящий свои удары, — это очень неприятно, мать его так. Хорошо хоть надёжная броня пока спасала хирдманов от смерти и увечий, но и это не будет длиться вечно. Снести же кому-нибудь башку удачным взмахом изогнутого полуторника этим реликтам прошлого более чем по силам.

Однако мой взгляд, когда я отвлёкся от выгадывания момента для удара заклятием по открывшемуся камню и обернулся посмотреть, что у нас в тылу, наткнулся на снятую крышку саркафага. Та была тяжёлой, массивной и наверняка довольно прочной. Ей же, чёрт возьми, предполагалось удерживать полудемонов! Так что я поманил её телекинезом, изрядно напрягаясь. Металл проушин для засовов гасил магию, так что пришлось подбегать и быстро сбивать его топором, матерясь сквозь зубы под недоуменным взглядом бывшего узника не совсем хрустального гроба. А потом поднимать каменный прямоугольник уже нормально и обрушивать его на спуск на лестницу ребром, как молот.

— Ха! — выдохнул я, махнув руками в паразитном жесте.

Каменный монолит не самой удачной формы, но вполне приемлемого веса, полетел вниз, сбивая с ног и кроша двух големов со страшным треском. Пользуясь тем, что винтовая лестница была не шибко широкой, я перегородил её, не давая подкреплению врага подниматься, пока хирдманы и вирдманы добивали оставшихся на этой стороне конструктов. Отсечённые же големы начали барабанить в преграду, так что я гаркнул подчинённым:

— Снимите ещё пару крышек. Я поднимаю «дверку», вы дробите гостей сверху, я закрываю проход, хирдманы добивают калек на щебень. Быстро, Суртур вас @би!

Мои подчинённые не склонны были тупить, так что через минуту я уже отворил проход, пропуская новые жертвы, которые быстро стали доказательством природы ассонов. Мне что и кого угодно раздолбаем прямыми или косвенными методами. И никто не уйдёт обиженным, звездюлей на всех хватит! Обрядили эльфы големов в доспехи, которые лёгкими эльфийскими клинками придётся полчаса ковырять, а магия не берёт? Так мы их возьмём без волшебства, инерцией и гравитацией, которая вообще со всех сторон беспощадная с@ка.

Уже через пять минут, правда, пришлось хлебать очередное зелье маны. Будь у меня слишком много сил на телекинез, не пришлось бы замораживаться с зачарованием драккаров, но, увы, бесконечной выносливостью в магии похвастаться не могу, крышка же весит ох как немало. Так что вскоре я и вовсе вынужден был уступить свою роль Иви, чтоб не пережечь маноканалы, обхлебавшись зельями. Но и големов у баба-лича тоже было не бесконечное количество, так что вскоре они закончились, ну или хотя бы остановили наступление. Мы же заложили проход крышками саркофагов и начали собирать кости у лестницы, где была тяга воздуха. Дым вообще не шибко полезен для здоровья, а горящая кость ещё и имеет крайне неприятный запах. Много времени сбор павших не занял, как раз целительницы залили раненых зельями, заодно обработав их магией, чтобы снова могли драться. Для всех подобное уже становилось привычным делом, чай не вышиванием себе на жизнь зарабатываем. Исключением был только Седьмой, так что я положил руку на плечо подростка и произнёс: