— Погоди, ты сказал «вернуть»? — вмешалась в разговор молчавшая до этого Настя. — Хочешь сказать, что это возможно? Разве обелиск не выключился? Нас же поэтому в столицу везут, как героев, закрывших проход в Испытание.

— Ну, он на этой стороне выключился, на той он работает вполне стабильно, — немного помявшись, ответил я. — Большего не скажу, но попасть туда всё ещё возможно, как и обратно. Маяк в полном порядке.

— Но ты его заблокировал? Как? Хотя неважно как, важно, что ты сделал это не до конца, — задумалась Хана. — Ты сможешь повторить этот трюк ещё раз? А десяток?

— Думаю, смогу, только для этого нужны определённые условия. Включая прохождение тех самых Испытаний. А они могут быть самые разные, и далеко не такие простые, как то, что мы прошли.

— Это было простое? — в голос возмутился Алабай, который тоже слушал вполуха, а теперь повернулся к нам всем корпусом.

— Тише, кадеты, — раздался голос ректора с переднего сиденья. До этого мы переговаривались вполголоса, так что особенно можно было о конспирации не беспокоиться, но Костя просто в своей обычной манере оказался самым громким.

— В общем, об обезьяне ни слова. В остальном — разберёмся, — сказал я, и товарищи нехотя отвернулись, лишь Настя, сидящая рядом, требовательно смотрела на меня. — Что?

— Ты сможешь закрыть другое Испытание?

— Только изнутри и только при прохождении. Вообще, могут быть и другие условия, не тривиальные, но в принципе — могу.

— Хорошо, это главное, — кивнула девушка и едва заметно расслабилась.

До аэропорта мы добрались за полчаса, а вот дальше — словно в сказке: нас пропустили без досмотра и проверок, чуть ли не по красной дорожке, к частному судну, небольшому, но, судя по двигателям и хищной компоновке, быстрому. А когда мы попали внутрь, казалось, даже наши старшие поразились роскоши.

— Добрый день, дамы и господа, — сказал улыбающийся мужчина лет тридцати пяти, встречавший нас у самого трапа. — Меня зовут Георгий Победоносцев, я командир этого судна. Приветствую вас на борту и прошу прощения за доставленные неудобства. Однако вам придётся немного потесниться и подождать, буквально пять-десять минут.

— Решили поработать автостопом и взять кого-то прицепом? — недовольно посмотрел на него Пётр Алексеевич.

— Мы ждём княжича Романа Александровича и его сестру Юлию, из рода Серебряных, — нисколько не смутившись, ответил пилот. — Мне предписали доставить их в столицу, как и вас.

— Ну что ж, поездка перестаёт быть томной, — хмыкнул Пётр Алексеевич. — Грузимся, не ждать же их у трапа.

Хана со своим питомцем Пушистиком.

Когда к самолёту подъехал блестящий белоснежный лимузин с золотыми узорами и фигуркой чайки на капоте, я подумал, что в принципе, княжеские детки живут очень даже неплохо. А уже следующая мысль, не буду скрывать: пусть дети и не в ответе за родителей, но взять их в заложники и отдать только после возвращения мамы — вполне справедливо.

Сможет ли меня кто-то остановить? В воздухе — точно нет. На земле? Я пока освоил только самую базовую форму, но судя по разговору старших чинов, она уже впечатляющая для этого времени. Увы, прогресс подталкивают именно кризисы и войны. А уж апокалипсис заставляет приспосабливаться как ничто другое.

Минусы тоже были вполне очевидны. Этот поступок поставит меня вне закона, усложнив как возвращение матери, так и подготовку к будущим проблемам. Сделает врагом государства, которое я собирался защищать не только из патриотических чувств, но и из своего сугубо меркантильного интереса — не буду же я сам бегать по всей стране и выискивать каждую заражённую машину?

К тому же дети точно были не в курсе, что творят их родители. Не то чтобы они мне нравились, вместе с молодой душой и гормональным всплеском подросткового тела я получил ещё и непрошеный всплеск недавних воспоминаний. Достаточно ярких, чтобы в памяти появилась Юлия Серебряная, в облегающем спортивном костюме.

Не так давно их сиятельства решили поучаствовать в городском турнире, который команда нашего училища выиграла с разгромным счётом. Так что шапочно мы были даже знакомы. По крайней мере, здоровались на стадионе. А теперь…

— Скажи, а вашему роду название дали за то, что они имеют отношение к купле-продаже? — увидев мою задумчивость, спросила у вошедшей княжны Настя.

— Чего? — на секунду растерявшись, произнесла Юлия.

— А, понимаю, для тебя слишком сложно? Вы фамилию рода, как Иуда заработали? На тридцати серебряниках, за которые Христа продали? — не моргнув и глазом, переформулировала моя подруга, после чего уже севшая было княжна вскочила, сжав кулаки.

— Я тебя сейчас по салону размажу, сучка крашенная! — взъярилась она.

— Во-первых, это её натуральный цвет, а во-вторых, нам ещё лететь, — попытался я погасить перепалку, но княжна уже начала сплетать Длань — универсальный символ —одновременно и пресс, и стена, и инструмент к принуждению. В общем, хорошая многофункциональная штука, крайне полезная в разных ситуациях. Был у неё лишь один недостаток — скорость плетения, потому как действуя почти в два раза медленней, я уже держал золотистый клинок у горла княгини. — Сядь… те. Пока что. Поговорим по прилёту.

— Немедля развейте символ, иначе это будет считаться нападением на княжеский род. — стараясь держать себя в руках, произнёс Роман Серебряный.

— Позвоните родителям. Чтобы у вас не было неожиданностей, — сказал я и, дождавшись, пока княжна вернётся к своему креслу, сломал печать. Откат прокатился по нервам, но я лишь встряхнул пальцы, избавляясь от секундной боли. — Спасибо за участие, но больше, пожалуйста, так не делай.

— Ты же всерьёз думал их похитить, а в случае сложностей — убить, — пожала плечами Настя. — Так что я решила разом несколько проблем. Угрозы нет, они нас не бесят, и в следующий раз будут думать.

— И создала новые проблемы, — покачав головой, ответил я. Несколько минут прошли в тишине; брат с сестрой делали вид, что не обращают на нас внимания и мило общаются, но стоило самолёту взлететь и набрать высоту, как Юлия пошла припудрить носик. А заодно обратилась к стюарду и получила телефонную трубку. Всё же решила последовать моему совету.

Но это было нормально. Она и в самом деле могла быть не в курсе. А вот когда она вышла из кабинки чуть побледневшая и куда более настороженная, то шёпотом переговорила с братом, и они оба пересели на кресла ближе к эвакуационному люку. Не самые комфортабельные, между прочим. Зато под ними были парашюты.

— Надеюсь, вы своими выходками мне всё не испортили, — мрачно проговорил Пётр Алексеевич, подойдя к нашим креслам. — Вы же понимаете, что пока не выпустились, я ваша нянька, и вы подставляете не себя, и даже не меня, а всех курсантов училища, что под моей ответственностью?

— Хотел бы я сказать, что мы больше не будем, ваше высокоблагородие, но лучше пообещаю как можно скорее выпуститься из вашего славного заведения, — со всем уважением ответил я.

— И куда подадитесь? Дворы подметать? Или на срочную службу? — усмехнувшись, спросил ректор. — Вы ребята талантливые, не спорю, можно даже сказать — выдающиеся, как пузыри на бетоне. Вот только пузыри имеют свойство лопаться. От гордости, глупости и наивности. Училище — это не просто качественное образование, но и большая дружная семья. Где вы ещё могли из желторотых первогодок стать младшими сержантами всего за несколько месяцев?

Тут он был не совсем прав. Настя уже на втором курсе. Костя Алабаев хоть и мелкий, но наследственный дворянин, его учили обращаться со знаками ещё с первых классов. Хана — бунтарка по своей природе, которая, к всеобщему раздражению очень любит животных, а ещё она пацанка, сбежавшая из дома и яростно пытавшаяся доказать всему миру, что «девушка-снайпер» — это звучит гордо.