— Так, хорош вам, мужики! — обратился я одновременно к Николаю и к Валерию Палычу. — Давайте жить дружно, мы же договаривались!

— Дык я ж не возражаю, — примирительным виноватым тоном сказал призрак. — Я ведь даже помощь свою предлагаю, а тут этот работяга такую ересь городит. Немного обидно даже.

— Всё ясно, — хмыкнул я. — Значит мир. Коль, ты не переживай, Валерий Палыч нормальный мужик, с пониманием, вы нормально поладите, так что пиши смету и сразу отдавай мне, я с ней поеду к Обухову. Как только городская администрация одобрит, а я уверен, что Степан Митрофанович этого добьётся, приступаем к ремонту, договорились?

— Договорились, — кивнул Николай. — Ты, Валерий Палыч, извини, если что. У меня просто в жизни впервые такое.

— Понимаю, — хихикнул тот. Похоже настроение улучшилось. — Бывает. Ты тоже не серчай, я ведь не со зла.

— Ну, на том и порешили, — подвёл я итог консилиума, проведённого при участии призрака в том числе. — У меня, Коль, к тебе одна просьба только будет, по возможности сделать в ближайшее время. Установи нормальную входную дверь, достойную нашего учреждения. И чтобы закрывалась нормально и открыть можно было широко.

— Сделаем, Александр Петрович, — кивнул он. Судя по выражению лица, он почти пришёл в норму. — Не извольте сомневаться.

— Вот и отлично, — улыбнулся я. — А с Валерием Палычем я думаю вы подружитесь. Он может показывать где здесь слабые места, чтобы не пропустить на подготовительном этапе. Я ведь правильно говорю?

Мой вопрос был уже адресован призраку.

— Сработаемся, — произнёс он после небольшой паузы.

— Спасибо, — сказал Николай, слегка поклонившись пустоте, откуда был до этого слышен голос.

На этой прекрасной ноте мы вышли из здания. Я предложил Николаю отвезти его домой, в кои то веки он ехал не с работы и на работу. Теперь я знаю, где он живёт. Хотел увидеть лицо его дочки, которое я пару месяцев назад собирал буквально по частям, но Николай сказал, что она уехала в гости к тётке в Воронеж. Значит не судьба, в другой раз.

В воскресенье, третьего января, как и договаривались я должен был в восемь утра быть в кабинете главного знахаря станции скорой медицинской помощи имени Пирогова, Гартмана Иосифа Матвеевича. В двадцать минут восьмого я уже был в нашей семейной клинике и открывал кладовку. Думаю, на сегодня по паре коробок растворов и систем для капельниц будет достаточно. На всякий случай собрал ещё одну коробку с анестетиками, в основном спрей и меньше в растворе для инъекций. Скорее всего это тоже на скорой может пригодиться.

— Доброе утро, Иосиф Матвеевич, — приветствовал я, входя в его кабинет. Секретаря в приёмной не было и дверь в кабинет главного была чуть приоткрыта, поэтому я не растерялся и сразу зашёл.

— Здравствуйте, Александр Петрович, — улыбнулся он и встал из-за стола, демонстрируя свой незаурядный рост и протягивая мне руку. — А я уж думал, что в воскресенье вы не решитесь к нам прийти, подождёте до понедельника. Рад вас видеть в добром здравии!

— Аналогично, Иосиф Матвеевич, — улыбнулся я, ответив на его крепкое рукопожатие. Это хороший признак. Когда люди тебе не особо рады, то и рукопожатие больше напоминает прикосновение. — Я кроме систем для вливаний и растворов привёз вам ещё и местные анестетики.

— Тоже от Курляндского? — поинтересовался он.

— Естественно, пока что это единственный известный мне источник новых препаратов, — ответил я. — Думаю, ваши специалисты найдут им применение.

— Безусловно, — кивнул Гартман. — При травмах, например. Его ведь можно нанести на кожу, чтобы не болел вывихнутый сустав?

— Кхе, — выдал я и задумался. Такого поворота я, если честно, не ожидал. — Нет, Иосиф Матвеевич. Есть форма для инъекций, которой можно сделать блокаду в область вывиха или перелома, и в виде спрея, который можно наносить на поверхностные раны и ожоги. Но я, кажется, догадался, что именно вы имеете ввиду. Нужно вещество, которое при нанесении на травмированную конечность, быстро испаряется и резко его охлаждает, так?

— А что, и такое возможно? — вскинул брови главный знахарь станции. — Это было бы совсем чудесно. Тогда и боль, и отёк меньше будут. Если сильно охладить, кровотечение быстро остановится.

— Такое возможно, Иосиф Матвеевич, — кивнул я. Теперь я понял, не знает тут никто про средство, используемое у нас при спортивных травмах, это он просто так фантазировал. — Я попрошу, чтобы такой препарат сделали для вас, надеюсь, что Готхард Вильгельмович с таким справится, но придётся немного подождать.

— Это мы подождём, — улыбнулся довольный Гартман. — Сколько мы без этого обходились, ещё чуток потерпим. Скоро пересмена, давайте мы ваши заготовки перенесём в зал для совещаний и сразу снарядим все бригады, а вы вкратце объясните, как этим пользоваться.

— У меня к вам ещё одно предложение, Иосиф Матвеевич, — сказал я перед тем, как мы выдвинулись к моей машине за коробками. — Я хотел бы сегодня отработать смену с одной бригадой или несколькими по очереди. Наверное, второй вариант более предпочтителен. Я и на особенности их работы посмотрю, и научу пользоваться системами. Мы с вами говорили об этом, по-моему, в прошлый раз.

— Отличная идея, — кивнул Гартман. — Можно ориентироваться на повод для вызова, чтобы выбрать, с какой бригадой выезжать. А пока будете здесь находиться, если вызовов на данный момент нет — расскажете им на месте, на вопросы ответите.

— Кажется у меня сегодня будет нескучный день, — улыбнулся я.

— Это точно, — хмыкнул Гартман. — У нас не соскучитесь.

Иосиф Матвеевич приказал санитару взять с собой грузовую тележку, и я проводил его до машины. Он осторожно погрузил коробки на платформу и повёз в сторону зала заседаний.

Я даже не думал, что на этой относительно небольшой станции скорой помощи работает столько людей. Хорошо, что для меня выступать на публику было уже делом привычным. Когда знахари закончили отчёт по смене, Иосиф Матвеевич представил меня и дал слово.

Я пожертвовал одной системой и одним флаконом солевого раствора и наглядно продемонстрировал, как это работает, как ускорять и замедлять внутривенное введение раствора. Не забыл подробно расписать показания для его введения. Вопросов после моей речи последовало не много и все по существу. Люди здесь судя по всему работают грамотные и сообразительные. Зря многие лекари и знахари клиник и лечебниц считают работников скорой помощи недомедиками и таксистами, это абсолютно не заслужено, в чём мне ещё неоднократно предстояло убедиться.

— Если я правильно понял, сегодня в клиники и лечебницы мы никого не привезём? — спросил меня Артём Константинович, молодой, но уже опытный знахарь, с которым я отправился на первый вызов. — Раз у нас в бригаде лекарь, то это не понадобится, так ведь?

— Вполне возможно, — улыбнулся я, выходя из машины. Мы уже приехали по адресу.

На первый вызов, на который мы приехали, вызывала женщина. Сказала, что её муж упал с высоты вместе со стремянкой и сломал ногу, очень много крови. Услышав про массивное кровотечение я и решил поехать с этой бригадой.

Мужчина лет сорока лежал на снегу в одном из дворов-колодцев, рядом валялась стремянка со сломанной ножкой. Из стремянки кровотечения не было. А вот рядом с мужчиной на снегу была внушительная алая лужа. Пациент был в сознании, но уже ослабел. А ещё он никому не давал себя трогать. Хорошо, что жена догадалась накрыть его несколькими одеялами, чтобы он не сильно переохладился.

Артём Константинович откинул одеяла и присвистнул. Я подошёл ближе и увидел, как через штанину на голени торчит острый осколок большеберцовой кости, а в середине голени словно образовалось второе колено.

— Ну что, Александр Петрович, справитесь? — спросил меня знахарь. — Или грузим?

— Без обезболивания сращивать такой перелом — чистое издевательство, — покачал я головой. — Обязательно нужен мастер души, чтобы пациент заснул и не чувствовал боли, иначе обязательно будет болевой шок, в котором гиповолемия сыграет не последнюю роль. Но я по крайней мере могу остановить кровотечение.