— Уже неплохо, — одобрительно кивнул Артём Константинович и отошёл немного в сторону, чтобы мне не мешать. — А если обколоть анестетиком, который вы нам выдали?

— Его сюда нужно слишком много и адекватно обезболить без риска навредить невозможно, — ответил я.

— Понял, кивнул знахарь. — А жаль.

Я присел возле пострадавшего, осторожно приложил руку к месту перелома, всё равно заставив его кряхтеть и зажмуриться. Продолжавший кровоточить сосуд я нашёл быстро, через минуту кровотечение прекратилось.

— Судя по объёму кровопотери, капельница здесь не помешает, — сказал я знахарю.

— Да я уже догадался, — кивнул он. — Давайте мы тогда его в машину погрузим и сделаем. Пока доедем — прокапаем.

Насколько возможно аккуратно мы водрузили пациента на носилки. Без крика к сожалению, не обошлось. Я сказал водителю пока никуда не ехать, пока мы не поставим капельницу. Артём Константинович довольно ловко спунктировал вену иглой и фиксировал её бинтовой повязкой, чтобы никуда не дёргалась. Флакон с раствором мы привязали к поручню под потолком. Теперь можно трогаться.

Надо предложить сделать на потолке специальное приспособление для подвешивания флакона. И стойка для капельницы в комплекте не помешает, чтобы не держать флакон в руках, если ставить капельницу на дому. Вот почему я об этом раньше не подумал? Потому что в прошлой жизни этим не я занимался. Стойками для капельниц надо обеспечить и манипуляционные, и палаты круглосуточного пребывания. Можно с этим вопросом обратиться к Кораблёву, да неудобно по таким пустякам, это инфузионные системы никто кроме него не захотел делать, а тут ничего особенного. Может обратиться на мануфактуру по изготовлению зонтов? Лучше с отцом посоветуюсь, наверняка у него есть какой-нибудь полезный знакомый.

Когда пострадавшего везли в ближайшую дежурную клинику, его состояние уже улучшилось. Он бы встал и ушёл, но при первом же неловком движении вскрикнул от боли.

— У вас кости голени раздроблены в лоскуты, куда вы собрались? — достаточно резко спросил Артём Константинович. — Лежите спокойно, иначе только хуже себе сделаете.

— Да я понял уже, — кряхтя от боли ответил пациент, больше он не пытался встать или повернуться на бок.

Автомобиль скорой помощи припарковался задом к специальному парапету у крыльца клиники. Каталку вместе с пациентом осторожно извлекли из машины и покатили внутрь. Я не стал выходить и сидел ждал в машине.

После вызова мы должны были вернуться на станцию, но позвонил диспетчер и сообщил, что недалеко от места, где мы находимся, пациентка с сильными болями в животе и многократным жидким стулом. Мы отправились сразу туда.

Пациенткой оказалась молодая женщина, не больше тридцати, хотя судить было сложно из-за очень болезненного вида. Лицо бледное, осунувшееся, испарина на лбу.

— Что вас беспокоит? — спросил знахарь. Я пока не вмешивался.

— Живот болит сильно и в туалет часто, — пробормотала пациентка. — А в туалет просто струёй воды.

— Тошнота, рвота была? — продолжил он сбор анамнеза.

— По началу рвало, теперь только тошнота, рвать нечем.

— А живот болит постоянно или схватками?

— Схватками, — кивнула пациентка. — периодически отпускает, потом как схватит, хоть на стену лезь.

— Температура была? — спросил знахарь.

— Тридцать семь и восемь, — не сразу ответила она, видимо вспоминала.

— Когда всё началось?

— Часов с трёх ночи. Проснулась от боли в животе, меня вырвало, стало немного легче, потом я снова заснула, а с шести утра всё хуже и хуже.

— Кожу посмотри, — тихонько сказал я знахарю. — У неё обезвоживание, капаем и я попробую разобраться с этим треклятым вирусом.

— Думаете, это инфекция? — спросил Артём Константинович.

— Уверен, — кивнул я.

— Скажите пожалуйста, — снова обратился он к ней. — А вы вчера кушали только дома?

— Да вот, бес попутал вчера купить пирожок у коробейника на улице, — вздохнула она. — Он их так вкусно нахваливал, а я как раз проголодалась, вот и купила. Пирожок так себе оказался, даже доесть не смогла.

— Теперь всё понятно, — ответил знахарь, готовя систему для вливаний. — Наверно он прошлогодний вам продал.

«Всё-таки надо сделать стойки для капельниц» — подумал я, усаживаясь на кровать рядом с пациенткой и кладя руку ей на живот. Знахарь стоял рядом и держал флакон в руках.

— Сделай побыстрее, — сказал я ему, капли падали слишком редко, потом он покрутил регулятор, и они забарабанили частой дробью. — Вот так оставь, нормально теперь.

Я начал как обычно со сканирования. Весь кишечник показывал сильное раздражение и выраженный воспалительный процесс. Ну это точно злой ротавирус. Не знаю, в курсе ли здесь лекари и знахари о его существовании. А может это и не он, а другая мелкая мерзость, но лечение всё равно одинаковое и я его знаю.

Широким и не особо сильным потоком магической энергии я проходил вдоль каждой неспокойной, быстро сокращающейся петли кишечника. Постепенно волнение успокаивалось, спазмов становилось всё меньше, отёк слизистой на обработанных участках почти исчез, но, пожалуй, стоит пройтись потом ещё раз. Завершив первый проход, я решил сделать небольшую паузу, чтобы проверить остаток энергии и пополнить при необходимости. Столько времени я широким потоком ещё не пользовался.

— Как сейчас ваше самочувствие? — поинтересовался я у пациентки, пока отдыхал.

— Боль почти прошла, господин лекарь, — улыбнулась женщина. — Спасибо вам большое!

— Я пока не закончил, сейчас повторю лечебную процедуру ещё раз, — сказал я ей. Потом глянул на флакон, раствор в нём почти закончился. Теперь я обратился к Артёму Константиновичу: — Заряжай сразу ещё один.

— Сделаем, — ответил он и взял флакон, который я достал из саквояжа с красным крестом и протянул ему.

После повторного прохода широким и более слабым потоком вдоль кишечника, я решил ещё раз всё просканировать.

— Ну вот, совсем другое дело, — сказал я и встал с кровати. — Как теперь ваши дела?

— Чувствую себя здоровой, — улыбнулась женщина. — Ничего не болит, хочется пить и, что самое удивительное, хочется есть.

— Пить можно, но лучше пока небольшими порциями и почаще, — сказал я. — А вот с едой лучше пока подождать до завтра. И тоже почаще и небольшими порциями, ничего раздражающего, никаких специй, всё только отварное.

— И долго так? — наморщила нос пациентка, когда услышала про такую суровую диету.

— Хотя бы два или три дня, чтобы ваш кишечник нормально восстановился после такого сильного воспалительного процесса. Потом потихоньку сможете расширять своё меню, но не начинать со следующего дня есть шашлыки с аджикой.

— Поняла, господин лекарь, спасибо вам большое, дай вам Бог здоровья!

— Не берите больше пирожки на улице у сомнительных личностей, — улыбнувшись сказал я. — Этого торгаша надо бы найти по-хорошему, но боюсь, что это невозможно. Навешать бы ему, как следует.

После этого вызова мы поехали на станцию. Пользуясь временным затишьем решили попить кофе. Кофемашина в комнате отдыха знахарей стояла довольно простая, но напиток получился вполне приемлемый. Самый молодой знахарь вызвался добровольцем и сбегал за угол за печеньем и пирожными в соседнюю пекарню.

У меня появилась возможность в спокойной неофициальной обстановке поговорить со знахарями о работе скорой. Обсудили некоторые особенности транспортировки пациентов, методах иммобилизации переломов. Артём Константинович вызвался сам рассказать про наш вызов на кишечную инфекцию, воспевал мои заслуги на выезде, и при этом не обращал внимания на мой возмущённый взгляд. Зато благодаря его выступлению остальные знахари прониклись ко мне уважением.

Поступил вызов другой бригаде, обильная рвота цвета кофейной гущи, слабость, головокружение. Я поехал с ними. По жалобам уже понятно, что это рвота кровью, которая начала перевариваться в желудке. Пациентом оказался совсем молодой мужчина, старше меня буквально на пару лет. Очень бледное лицо, покрытое испариной, при попытке встать с кровати сразу закружилась голова и он рухнул обратно, часто дыша.