– Так, готово. Ну-ка, примерь… – Учитель вручает мне исправленную личину и, дождавшись, пока я накинул на шею амулет, удовлетворенно кивает головой – Вот теперь другое дело!

Он ставит передо мной зеркало, давая мне рассмотреть в отражении свое лицо, и отступает в сторону. Из зеркала на меня смотрит слегка повзрослевший Йен Тиссен. Юношеское лицо, в котором от покойного отца наблюдаются если только густые, вечно нахмуренные брови – привычка тела, от которой я никак не могу избавиться. И если Софию с Фридрихом я давно уже воспринимаю как своих близких родственников, то про покойного Альбрехта этого никак не скажешь. Все внутри меня противится признанию родства с этим жестоким, неприятным человеком.

– Лукас, я собственно пришел сказать, что сегодня у меня до обеда есть время потренироваться. А то я что-то совсем тренировки запустил.

– Да, неужели у князя Тиссена совесть проснулась?! – рассмеялся Учитель – тогда быстро спускаемся в подземелье, пока ты не передумал, или тебя кто-нибудь не перехватил.

– Ладно издеваться-то… А то ты сам не знаешь, сколько дел на меня навалилось после возвращения в Минэй!

– Знаю, Йен. Но магия такого наплевательского отношения не прощает. Хорошо хоть силу не забываешь по вечерам сливать в кристаллы, вижу, что внутренний источник расширяется.

Ну, да… расширяется. Но это слабое утешение, поскольку все мои умения в овладении стихиями остались на прежнем уровне. Лукас с Дианелем зачаровали один из залов нашего подземелья для тренировок там с магией, а толку-то? По-хорошему, надо бы помириться с Фридусом и, признав наличие у меня второй стихии, тоже брать у него уроки магии Огня. А вот насчет магии Земли мне даже и обратиться не к кому. Не к Илиусу же идти…?

– Господа, господа…! – попробовал Фридрих утихомирить наших гостей. Но куда там…

Дядюшка прекрасно умеет лавировать в разговоре и договариваться – вот пусть сам и любезничает с гильдейскими, которые раскудахтались, что твои куры. Я же делаю вид, что внимательно слушаю, и мне интересно их мнение. Еще немного, и доведу до автоматизма умение слушать, не слушая. Главное – вовремя выделять крупицы важного из потока пустых слов. Вот я и выделяю.

Гильдейские пытаются меня убедить, что Трагорена необходимо отпустить. Его жену и дочь тоже, но отправить их в дальнее поместье и посадить там под домашний арест, с запретом возвращения в столицу. Угу… ну, очень строгое наказание!

– А может, мне их еще в лобик на дорожку поцеловать?! – ласково интересуюсь я – Они, значит, меня травить будут, а я их великодушно прощать?

– Но ведь заговор не подтвердился, насколько я понял. И темная магия там тоже вроде бы не применялась. Что взять с глупых женщин? – это у нас бургомистр Сегнар такой добренький.

– Глупых? Ну, я бы поостерегся применять это слово к Гризельде Трагорен. Взгляните на допросный лист, господин Сегнар, и скажите, что вы об этом думаете.

Я открываю скромную папку лежащую рядом на столе, и нахожу в ней нужную страницу. Передаю ее с насмешливым поклоном сердобольному бургомистру. Тот начинает читать, и лицо его постепенно вытягивается. Вот, вот… Фридриху тоже было не до смеха, когда он это вчера прочел.

– Что там? – не выдержал кто-то.

– Здесь то, что в корне меняет дело – тяжело вздохнул бургомистр. Он обвел долгим взглядом присутствующих, и молчание его было очень красноречивым.

– Я избавлю господина Сегнара от необходимости пересказывать прочитанную мерзость. Скажу лишь, что планы Гризельды Трагорен одним мной не ограничивались. Понятно ведь: княгиня рано или поздно заметила бы, что с ее сыном происходит что-то ненормальное. Оливия должна была меня убедить выслать мою матушку из Минэя. Удастся – отправить ее навсегда в Обитель скорбящих. Нет – хотя бы в наш дальний замок на Коралловом берегу.

– Какая мерзавка!

– Не могу с вами не согласиться. Но оставался еще граф Тиссен который тоже мог им помешать. Гризельда и его собиралась напоить приворотным зельем, только привязать уже к себе.

– Но как же ее муж?

– Господина Трагорена ждала незавидная участь быть отравленным. А его богатая вдова вскоре стала бы графиней Тиссен. Вот и скажите мне: если это не заговор, то что тогда?

– И она в этом так легко созналась?! Вы ее пытали?

– Бросьте… – поморщился я – ну, что за глупости?! Просто нужно уметь задать правильные вопросы. Утром я составлял их перечень, вечером мне приносили на них ответы. Я не воюю с женщинами, и уж тем более не пытаю их. Могу поклясться вам своей магией, что даже не разговаривал с Гризельдой и Оливией.

На моей руке вспыхивает огонь, подтверждая клятву. На лицах гильдейских проступает облегчение. Ну, да – никто не пытал эту идиотку. Просто по ночам ее иногда навещал призрак, и после его визитов Гризельда становилась особо разговорчивой. Наш Хранитель умеет быть убедительным, особенно когда обижают Тиссенов.

– Надеюсь теперь вы оцените мою доброту: вместо плахи обе отправятся в Обитель Скорбящих, куда они планировали сбагрить мою матушку. По-моему, это очень щедро с моей стороны.

– Вполне – кивнул бургомистр, и остальные с ним согласились.

– Теперь что касается господина Трагорена. Его вина в том, что он прозевал заговор в собственной семье и чуть сам не заплатил за это жизнью. К тому же в его доме найдены запрещенные темные амулеты, принадлежащие жене. Каменоломни стали бы для него слишком суровым наказанием, поэтому я согласен ограничиться крупным штрафом. Ломать жизнь я ему не хочу, но и Главой Совета после произошедшего он больше оставаться не может. Я жду ваших предложений. А пока вы будете думать, предлагаю все-таки пообедать и оценить мастерство наших поваров.

За обеденным столом царила непривычная тишина, все были погружены в свои мысли. Да, непростая ситуация с Трагореном. Но разрешить ее как-то нужно, причем ко всеобщему удовольствию. Вот и посмотрим, что они надумают. Пусть к завтрашнему утру озвучат мне свои соображения.

– Кстати, господа, спешу вас обрадовать: все долги отца перед Гильдиями будут погашены в самое ближайшее время. И надеюсь на этом наша кредитная история будет завершена.

– Вам не нужны больше деньги? – гильдейские озадаченно переглянулись между собой.

– Финансовые дела Тиссенов настолько хороши теперь, что я просто боюсь расстроить вас подробностями! – рассмеялся я – Поэтому отныне княжеская семья намерена жить по средствам и избегать долговых обязательств. Хотя не скрою: мне уже поступило несколько заманчивых предложений о кредите на весьма привлекательных условиях. Проценты предложили очень щадящие – примерно вдвое меньшие, чем ваши.

Вот пусть теперь ломают голову, кто у нас в Минэе такой щедрый. И это они еще не знают, что я всерьез обдумываю идею открытия в столице гномского банка. Это ведь не только повод для обуздания гильдейских аппетитов, но еще и хороший стимул для развития местной промышленности. Я, например, и сам с удовольствием вложу свободные деньги в гномский банк – этим ребятам можно доверять, их слово крепче голубой стали. В моем мире были швейцарские «гномы», а здесь у нас будут самые настоящие – минэйские…

– Брак?!!! Это шутка?! Я что-то не понял, где мне начинать смеяться?

– Какие уж тут шутки…

Вид у моих родственников слегка виноватый, но видно, что оба они настроены весьма решительно. А я… я настолько обалдел от услышанного, что даже не знаю, как реагировать на это вопиющее посягательство на мою личную свободу.

Днем с Ведьминского перевала пришло сообщение, что прибыла небольшая делегация из Тибала, представляющая Регентский Совет. Это восточники так переименовали бывший Княжеский Совет после смерти Меркусов. Что в принципе понятно – ни один закон Риона княжну Иоганну Меркус дееспособной не признает, поскольку курица не птица, а женщина… Короче, земное правило «негоже лилиям прясть» работает и здесь, причем в полный рост.