По моим расчётам, он должен подойти к парадной минут через десять, а я успею купить себе кофе по пути. В ту самую пекарню я не пошёл, дядя Витя может туда зайти.

Успел вовремя, видел, как он вошёл, оглянувшись по сторонам, но меня не увидел. Дальше время тянулось как жвачка. У меня уже всё внутри переворачивалось, и я с трудом боролся, чтобы не пойти вслед за ним, но я смог себя пересилить и оставался на своём наблюдательном посту. Хорошо было бы взять ещё кофе, но я не могу себе позволить отлучиться ни на минуту. Уже начинало темнеть, зажглись фонари на набережной Мойки, перед глазами всё уже сливалось воедино, когда двери парадной распахнулись и оттуда спешно ретировались трое. Те самые трое. Они осмотрелись, потом запрыгнули в подъехавший из-за угла автомобиль и тот резко дал по газам. А я стремглав полетел в сторону дома, сердце выскакивало из груди. И нечего даже думать, с дядей Витей случилось что-то плохое. Господи, хоть бы он был жив!

Я взлетел по лестнице на второй этаж, дверь в квартиру была приоткрыта. Они точно вышли от него. Дядю Витю я нашёл в библиотеке, лежащего ничком в луже собственной крови. Осторожно перевернул его на спину, он ещё был жив, но очень слаб.

— Саша? — пролепетал он, еле шевеля языком. — Ты всё-таки не уехал?

— Да куда ж я уеду без вас? — с упрёком спросил я, а у самого затуманился взгляд. Этот человек за короткое время стал для меня очень дорогим. — Я же предлагал пойти вместе!

— И лежали бы тут вместе, — хмыкнул он и застонал от боли, схватившись слабеющей рукой за правый бок. Похоже ему всадили нож в печень, чтобы умирал медленно от кровотечения.

— Уберите руку, — настойчиво приказал я. Кровотечение надо срочно остановить.

— Вряд ли уже ты мне поможешь, — пробормотал он, но руку убрал. — Саш, ты же запомнил то место?

— То место? — переспросил я, приложив ладонь к ране и прицельно направив тонкие потоки магической энергии по ходу раневого канала. И тут меня озарило, он говорил запомнить это место, когда мы сидели на скамейке в Таврическом саду. Значит он спрятал амулет под той самой туей. А я даже не заметил тогда, чтобы почва рядом с деревцем была повреждена, замаскировано было идеально, не подкопаешься. — Да, я запомнил.

Кровотечение быстро остановилось, но он уже потерял слишком много. Я увидел его застывший взгляд, дыхание остановилось, а вслед за ним пропал и пульс.

— А вот хрен ты угадал, дядя Витя! Я тебя никуда не отпускал! — отчаянно выкрикнул я, словно он должен был меня услышать. Возможно всё ещё слышал.

Реанимацию мне приходилось делать на дежурствах много раз, процесс дошёл до автоматизма. Пятнадцать нажатий, потом глубокий вдох, потом повторить. Сейчас бы ему капельницу поставить во все вены одновременно, чтобы восстановить объём циркулирующей крови, но под рукой ничего нет. Минут пять, не меньше, я продолжал бороться за его жизнь, когда наконец приложив ухо к груди услышал сердцебиение. Он резко вдохнул и закашлялся.

— То-то же, а то хотел он меня оставить тут одного! — выпалил я и устало улыбнулся. Первым делом вернул руку на область раны и продолжил воздействие, направленное на заживление.

Дядя Витя дышал ровно, но лицо оставалось мертвенно бледным. Это уже не страшно, главное, что живой. Когда рана немного подзатянулась, я вызвал скорую помощь и полицию. Потом позвонил отцу. Наверное, с него надо было начать. Скорая приехала первой.

Скорая помощь приехала первой, что было очень кстати, восстановление объёма циркулирующей крови сейчас на первом месте, а полное заживление раны я завершу и сам, надо лишь немного прийти в себя и помедитировать. К моему большому удивлению, бригада скорой помощи представляла собой лишь пару санитаров и одного знахаря начальной подготовки. А чего я собственно удивляюсь? В этом мире лечат по-другому, и на месте оказывается лишь примитивная помощь, затем пациент доставляется либо в ближайшую клинику или лечебницу, где его уже вылечат. Во втором случае это не точно. Никаких капельниц у них в арсенале не было. Единственное, на что они пригодились — зафиксировали документально время вызова, прибытия, характер травмы и описали приблизительный объём кровопотери. Мне пришлось ещё и уговаривать, чтобы мне сделали ещё одну заверенную печатью копию протокола.

Отец вошёл в квартиру вслед за нарядом полицейских, помешав им скрутить меня, как первого подозреваемого в преступлении. Пришлось ещё доказывать, что я не верблюд. До их прихода я не трогал Виктора Сергеевича, он так и лежал на полу в луже крови. Кровь была и на моих руках, что могло вызвать подозрение о моей причастности. А ещё сам не заметил, что мои колени тоже стоят на залитом кровью паркете.

Пока я отвечал на множество вопросов полицейских, отец полностью заживил рану, влил в Панкратова немного своей силы, хоть немного пополнив его ядро и прибавив жизненной энергии. Потом помог ему подняться с пола, снять окровавленную одежду и отвёл в ванную комнату отмыться. Через двадцать минут во внешнем виде Виктора Сергеевича о происшедшем напоминала только бледность. К этому времени я только закончил давать показания, которыми городовой исписал мелким почерком две страницы.

Только сейчас я наконец смог оценить учинённый злоумышленниками беспорядок. Валявшиеся на полу груды книг я заметил и раньше, просто не обращал внимания. Вывернуто было абсолютно всё, все уникальные красивые вазы и статуэтки, стоявшие на полках, теперь превратились в разбросанные по полу разноцветные осколки. Безвозвратно погибла такая интересная коллекция. Они пытались найти амулет, поэтому всю квартиру превратили в хрен знает что. Чтобы привести это хоть в какой-то нормальный вид, понадобится неделя.

Клетка с попугаем валялась на полу. Розовый какаду вжался в угол, напуганный до полусмерти, но вроде был цел. Прижав хохолок, он пристально рассматривал всех, кто находился в библиотеке. Я осторожно поднял клетку, чтобы попугай успел переползти на жёрдочку и поставил пока на пол, столик для клетки был сломан.

Я начал искать взглядом кота, но пока его нигде не увидел. На кухне на верхнем шкафу увидел торчащий кончик рыжего хвоста.

— Вася, Васенька! — позвал я его, разгрёб ногами кучу битой посуды и полез на тумбочку, чтобы до него дотянуться.

Кот увидел мою приближающуюся физиономию и по-пластунски двинулся дальше по навесным шкафам, чтобы я не смог его достать.

— Ну куда же ты, глупый! — я осторожно пошёл вслед за ним по тумбочкам, стараясь не поскользнуться на битом стекле и керамике, которые с весёлым звоном осыпались на пол. — Иди ко мне!

Ага, иди ко мне, хрен там! Он забился в дальний угол, потом начал шипеть и скалиться, давая понять, что трогать его не надо.

— Саш, оставь его в покое, — услышал я сзади голос Виктора Сергеевича. — Я его потом заберу, перед выходом.

— Так я думал, что мы уже уходим, — сказал я, спрыгивая на пол. — Как вы?

— Хреново, но терпимо, — сказал он и улыбнулся. — Спасибо тебе, Саш. Если бы ты не вернулся, в понедельник были бы похороны.

— Я же сказал уже, я не мог поступить по-другому. Даже несмотря на все ваши просьбы оставить вас в покое.

— Саш, подойди в библиотеку, — сказал отец, заглянув на кухню.

Я пошёл вслед за ним. Там ожидал важный господин в форме высшего полицейского чина.

— Знакомься, Александр, — представил меня отец. — Это главный полицеймейстер Санкт-Петербурга, Белорецкий Павел Афанасьевич. Я специально его позвал в связи с непростой сложившейся ситуацией.

— Здравствуйте, Александр Петрович, — сказал важный господин с сохранившейся осанкой и вполне неплохой физической формой несмотря на возраст под шестьдесят и высокую должность. Ну настоящий полковник, который личным примером поднимет бойцов в штыковую атаку. Коротко стриженный седой ёжик, серо-стального цвета глаза, уверенный спокойный взгляд и мужественные глубокие морщины. — Отец вкратце описал всю вашу ситуацию, вам всем желательно держаться вместе, пока мы не получим ордера на обыск и аресты виновных. Так нам будет легче обеспечить вашу безопасность, а в ближайшее время придётся. Так что никаких лишних контактов и деловых встреч. На работу можете продолжать ездить, но только все вместе в сопровождении наших сотрудников. Вам придётся неоднократно отвечать на вопросы, посещать управу, но без этого, к сожалению, никак. И очень надеюсь, что это ненадолго. Ваш Проскури, кстати, уже объявлен в розыск, найдём достаточно быстро, тем более, что это моё личное распоряжение. Его и так давно ищут, видимо не очень старательно. А теперь к его старым грехам добавится покушение на убийство, так что ехать ему на Урал в рудники очень надолго.