Самое сложное при перемещении по типографии — чтобы тебя не затянуло в бешено работающий механизм. Хорошо хоть дорогу помню, недалеко идти. Корзинка с пирожными впереди, портфель и тубус прижал к себе и осторожно крался вперёд, огрызаясь на рычащие на меня станки. Наконец долгожданная дверь, Прасковья на месте, перебирает материалы для свежей газеты, которую ночью должны запустить в печать и будут уже продавать с утра пораньше. Жёлтая пресса имеет одно бесспорное преимущество — очень быстро выходит в тираж и поступает на прилавки и в руки мальчиков газетчиков, которые уже в шесть утра кричат на всю улицу, размахивая ещё не остывшей после выхода со станка газетой.

— Добрый вечер! — сказал я, чтобы привлечь к себе внимание.

Даже ворвавшийся в кабинет с открыванием двери грохот станков не смог отвлечь девушку от работы, так увлеклась. Моё приветствие она тоже не услышала, что не удивительно. Тогда я снял обёрточную бумагу с корзинки и поставил её прямо поверх груды бумаг на столе.

— Ой, Александр Петрович, здравствуйте! — заулыбалась она, разглядывая находящиеся в корзине кулинарные шедевры. — Ой, спасибо! Сейчас я чай поставлю. Подержите корзинку пожалуйста минуточку, я стол освобожу.

Я поднял столь бесцеремонно поставленный десерт, подождал, пока она уберёт бумаги в ящик стола и вернул обратно.

— Вы принесли свои рукописи? — спросила она, разливая ещё не остывший чай по чашкам.

— Да, вот, пожалуйста, — сказал я и положил перед ней тетрадь. — Ещё вот плакаты в тубусе.

— Доставайте, я пока полистаю, ознакомлюсь.

Сначала мы всё-таки допили чай с пирожными, потом я вытащил свёрнутую в трубочку целую пачку плакатов, отсчитал первые десять, которые я планировал использовать на первом вводном занятии. Несколько из них были помечены сзади, столько экземпляров необходимо.

— Александр Петрович, вот смотрите, здесь кое-где есть ваши рисунки. Мы можем их распечатать как есть и пометить, что это рисунки автора. А можем отдать художнику, чтобы сделал более аккуратный макет каждой иллюстрации. Для этого правда понадобится время, которого, как я понимаю, у вас нет.

— Ну, есть пока немного, — улыбнулся я. — А сколько при этом придётся подождать?

— Когда неделю, когда две, всё зависит от загруженности и сложности работ.

— И с плакатами то же самое будет? — решил я уточнить.

— Да, если не дольше, — виновато улыбнулась она и пожала плечами, словно от неё зависит подобная задержка.

— Тогда давайте лучше вот как сделаем. Печатаем по сотне экземпляров каждую методичку, а потом уже работаем с художником и печатаем более серьёзный тираж.

— Как пожелаете, Александр Петрович, давайте плакаты, — сказала она и требовательно протянула руку.

— Где нет пометки сзади — в одном экземпляре, а там, где есть, то ориентируйтесь по той цифре, что написана сзади. Делаем также по моим заготовкам, потом если что доработаем с художником.

— Хорошо, — кивнула Прасковья и отложила всё, что нужно запустить в печать, в сторону на тумбочку. — Смотрите, как дело будет происходить, ночью мы печатаем свежайшие утренние новости, потом после семи утра появляется время и начинаем выполнять другие заказы, но после обеда уже печатаем вечернюю газету. Примерно в интервале с семи до двенадцати мы должны успеть напечатать несколько заказов, в том числе ваш. Если бы вам надо было по тысяче экземпляров, пришлось бы вписывать в очередь, но ваш заказ должен втиснуться, так что ждите моего звонка. Как только ваши брошюры и плакаты будут у меня на столе, я позвоню.

— Спасибо вам большое, Прасковья, — улыбнулся я и манерно поклонился. — Буду ждать вашего звонка с нетерпением. Если получится так быстро, как вы сказали, то я в долгу не останусь. С вами приятно работать.

— Хорошо, Александр Петрович, — разулыбалась девушка. — Ждите моего звонка. Я со своей стороны сделаю всё, что от меня зависит. И не думайте о какой-то благодарности, вы и так меня каждый раз балуете!

— Ничего я не балую, — ещё шире улыбнулся я. — Самому приятно, когда делаешь приятно такому хорошему человеку.

На улицу я вышел в приподнятом настроении, с печатью всё должно сложиться наилучшим образом. Я так понимаю, если даже вдруг завтра не получится, то уж в пятницу точно. Но Прасковья пообещала отследить процесс, и я ей верю. Я уже собирался вызвать такси, как позвонил отец.

— Саша, ты сейчас где? — спросил он. По голосу было понятно, что он в хорошем настроении, а не нервничает из-за моего отсутствия на важной встрече.

— Вот только из типографии вышел, которую ты советовал, а что? — поинтересовался я. Было слышно, как он прикрыл рукой телефон и что-то сказал.

— Оставайся пока там, — сказал он. Чего это он такой довольный? — Ты только заказал или уже забираешь?

— Завтра забирать, — ответил я. — А что случилось? Зачем мне нужно здесь ждать? Ты тоже хотел к ним попасть, чтобы потом вместе поехать домой?

— Ну почти, — хихикнул отец. — Наберись терпения и стой на месте.

Что за загадки такие? Думал вот ещё забежать в пекарню и взять корзинку с пирожными домой, но он сказал стоять на месте. Наверно скоро подъедет. Я стоял на тротуаре возле угла дома и вертел головой, высматривая подъезжающее такси. В это время из-за поворота показался лимузин. Не императорский, но очень брутальный, взгляд притянул. Пока я отвернулся в другую сторону, лимузин остановился точно напротив меня. Опустилось толстое стекло в пассажирской двери, а там счастливое лицо отца.

— Ну как тебе? — спросил он.

— В аренду что-ли решили взять? — ответил я вопросом на вопрос, хоть мама с детства говорила так не делать. — Красивая штуковина. Дорогая наверно.

— Дорогая, да, но нам она досталась значительно дешевле розничной цены.

— В смысле досталась? — вскинул я брови. — Ты это купил что ли?

— Саня, иди уже сюда, хватит мучить папц глупыми вопросами! — крикнула Катюха, высунувшись в люк на крыше. — Наша эта машина, наша!

— Ни хрена себе! — только и смог сказать я. Открыл заднюю дверь и забрался внутрь.

Мама и сестрёнка сидели на мягких кожаных диванах друг напротив друга. Я сел рядом с мамой на диван, обращенный назад. Отец ехал впереди в кабине водителя. Не знаю почему, но он всегда любил ездить именно там. Хотя по идее это место для главного телохранителя, который отслеживает дорожную ситуацию и предупреждает об опасности. На задних массивных дверях я замел откидные кресла для охраны. Потолок и стойки были отделаны мягкой кожей кремового оттенка, а всё, что ниже уровня окон — глянцевой, но более грубой выделки кожей рыжевато-коричневого цвета. Вставки из полированного красного дерева гармонично вписывались в интерьер, также, как и хромированные детали.

— Смотри, что здесь есть! — сказала Катя, нажав кнопочку возле себя. Рядом с ней открылась небольшая ниша с напитками на выбор. — Тебе с клюквой или с малиной?

— Это что, тоже было в комплекте? — спросил я, сомневаясь в свежести газировки.

— Глупый что ли? — расхохоталась сестрёнка. — Это я первым делом купила, когда узнала, что здесь есть бар с охлаждением. Догадываюсь, что он для других напитков, но я взяла газировку.

— Ну и правильно, — сказал я, продолжая детально рассматривать интерьер. — Мы же не будем по пути на работу водку пить, а газировка самое то. Жаль кофейного аппарата здесь нет.

— Тебе с молоком или без? — спросила Катя на абсолютном серьёзе.

— Да ну нафиг, есть? — не поверил я сначала. — С молоком и миндальным сиропом.

— Миндального нет, — сказала Сестрёнка, прыгнув на другой край заднего дивана и открыла другую нишу. — Есть только лесной орех и ваниль.

— Давай ваниль, — пробормотал я.

Что же тут ещё есть? Или проще перечислить, чего нет? В голове промелькнула шальная мысль, но я её выгнал, пока она случайно не озвучивалась. Боялся, что Катя сейчас и это продемонстрирует, уже будет перебор. Ну да, согласен, справлять нужду в таком салоне это будет уж совсем ни к чему. Едут такие важные господа, беседуют о мировой экономике и биржевых новостях, а один такой мол «извините, приспичило».