Нужного пациента для испытания на практике Олейниковым только что полученных знаний, пришлось немного подождать. Сначала я вылечил от артрита и боли в спине несколько пожилых женщин и мужчин, потом появился более интересный экземпляр. Привезли молодого дворянина с колотой раной грудной клетки. Я был шокирован способом получения травмы, это ранение нанесено уколом шпаги во время дуэли. До этого момента я словно в стороне где-то жил или просто не сталкивался с этим. Ну да, логично, почему бы и не дуэли? Аристократия и всё такое. Я бы запретил это на месте императора и правительства. Хотя, может дуэли и запрещены, надо бы почитать законы. Только вот незадача, времени не хватает, чтобы быстрее осваивать основы магии. Теперь бы ещё и законодательную базу подтянуть, а когда этим заниматься? Жаль, что в сутках только двадцать четыре часа, их катастрофически не хватает, добавить бы ещё часика два-три и то не факт, что сильно выручит.

Судя по частому поверхностному дыханию подранка у него клапанный пневмоторакс. Мы вкратце обсудили с Олейниковым тактику вмешательств, и он под моим руководством начал действовать, медлить в такой ситуации нельзя, пациент просто задохнётся.

После погружения пациента в сон, первым делом перевели клапанный пневмоторакс в открытый, чтобы хоть здоровое лёгкое нормально расправилось и он мог относительно нормально дышать. Для этого Павел Алексеевич скальпелем немного расширил рану и установил дренаж, чтобы выпустить воздух из плевральной полости. Вот теперь можно заняться заращением раны на лёгком, а без техники тонких пучков с таким справится только сильный лекарь. Я помню, как взмок отец, когда лечил меня после ножевого.

Олейников справился с раной на лёгком достаточно быстро, но лоб всё же покрылся испариной. Видимо пока не привык действовать направленно, но раз справился, значит начало получаться. Я предложил ему свою помощь в заживлении раны грудной клетки, но он оказался упёртым. Немного помедитировал, восстанавливая силы, и приступил к заживлению сам. Для максимальной концентрации он закрыл глаза, по вискам скатывались капельки пота, но он продолжал залечивать рану, не прибегая к использованию шовного материала.

Когда Олейников завершил лечение, выглядел не очень здоровым, зато абсолютно счастливым. Я хотел было поддержать его, чтобы он не упал, но он жестом показал, что всё в порядке. Ровным шагом дошёл до кресла в углу и с удовольствием рухнул в него, потом попросил медсестру принести кофе.

— Поздравляю с первым успехом! — сказал я и протянул ему руку. — Как самочувствие? Похоже, не очень?

— Да нормально всё, сейчас отойду, — вяло улыбнулся он и ответил на рукопожатие. — Кажется я начал понимать, как это работает. Если бы прочувствовал раньше, то и дырку на лёгком залечил бы меньшей кровью. Но, до недавнего времени я и так не мог, звал более опытных коллег на помощь. Спасибо вам большое, Александр Фёдорович, за науку.

— Да пожалуйста, — улыбнулся я. — Но надо ещё попрактиковаться. Результат есть, но можно было то же самое сделать с меньшими энергозатратами. Придёт с опытом довольно быстро, вы хороший специалист, а будете лучшим, я уверен.

— И на добром слове спасибо, — сказал он и припал к чашке горячего напитка, вторая предназначалась мне. Запах чарующий, грех отказываться. — Следующие пациенты мои, не возражаете?

— Да ради Бога, — хмыкнул я. — Главное не переусердствуйте, чтобы не пришлось вас ловить. Тогда теперь я посижу в сторонке с вашего позволения.

— Так и присаживайтесь, ещё немного поработаем и обед. Мы заказываем обычно из ближайшего ресторана. Надеюсь не обидитесь, на вас я тоже заказал на своё усмотрение.

— Доверяю вашему вкусу, — ответил я, — усаживаясь в свободное кресло. Теперь я выступлю в роли наблюдающего куратора. Непривычно как-то, но надо же когда-то начинать.

До обеда и после него всех пациентов с травмами Олейников взял на себя. Я же занимался мелочёвкой, пока он медитировал и восстанавливался. Техника воздействия тонкими пучками у него получалась всё лучше с каждым разом. Что говорить, способный ученик попался.

К концу рабочего дня за мной зашла медсестра, с которой мне предстоит работать с завтрашнего дня. Я попрощался с Павлом Алексеевичем, обменялся с ним наконец номерами телефонов и пошёл знакомиться с новым рабочим местом.

Мой кабинет ничем не отличался ни по оформлению, ни по оснащению, все они были одинаковые. И это правильно, все должны работать в равных условиях, а выделяться нужно искусством, а не обстановкой. Я перепроверил содержимое шкафов, наличие необходимых наборов инструментов и расходных материалов. Вполне можно завтра начинать.

Домой я вернулся около шести вечера, так что оставался вагон и маленькая тележка свободного времени, чтобы заняться саморазвитием. Единственный кабинет был занят, там отец завис над очередной грудой бумаг. Ему их сюда привезли что ли? Да легко, всё, что касается закрученного с нашей подачи дела, могут доставить спецагенты в закрытых пакетах с грифом «секретно», даже не зная, что и кому они доставляют. Меньше знают — крепче спят.

Под левой рукой у отца лежала потрёпанная папка с неровно торчащими листами бумаги. Понятно, в кабинете посидеть не получится, пойду к себе в комнату. Стоило мне развернуться на пороге, как он меня окликнул.

— Подожди, — сказал он и дождался, когда я снова развернулся к нему. — Может тебе всё-таки интересно, что находится в этой папке?

Он ткнул пальцем в ту самую потрёпанную, и, улыбаясь одними глазами, хитро посмотрел на меня.

— Неужели это то, о чём я думаю? — удивился я, в душе надеясь, что моё предположение верно. — Описание моего медальона?

— Оно самое, — ухмыльнулся он и протянул папку мне.

— Но как? — я реально был в шоке. — Нам ведь нельзя связываться ни с кем.

— Снова спасибо Белорецкому, хитро подмигнул отец. — Я сказал ему у кого эти документы, а он сделал официальный запрос в архив, обосновав его тем, что эти документы нужны для проведения следственных мероприятий, так как медальон имеет непосредственное отношение к некоторым событиям.

— Но, — начал я, но отец тут же перебил.

— Да, я понимаю, он воспользовался служебным положением можно сказать в наших личных целях. Но, узнав, что этот медальон уже спас однажды наши жизни, он больше не задавал вопросов, забрал эту папку и передал мне через специального курьера авиапочтой.

— Как-то тоже рискованно это всё. Не вычислят нас через этих курьеров? Сначала паспорт, потом эта папка.

— Зря паникуешь. Там целая цепочка перемещений и документ в итоге попадает человеку, который нас курирует пока мы живём в Ярославле. Так что всё нормально, на вот, изучай.

Я забрал у него папку и ушёл к себе в комнату. Снова планы неожиданно изменились, мне теперь непременно надо изучить эти документы, будем знакомиться со своим серебряным спасителем поближе.

Половина записей мне была непонятна, это были технические чертежи и данные, которые в состоянии расшифровать только специалист, занимающийся изготовлением подобных изделий. Значит нужен опытный артефактор. Единственное, что я отчетливо понял, что камень в центре можно заменить, но опять же с кучей непонятных технических подробностей. Главное, что это возможно, а специалиста мы найдём.

А ещё я смог выцепить информацию о его защитных свойствах. Хорошо, что я согласился тогда его носить в качестве стимулятора развития дара, что в итоге оказалось всего лишь приятным бонусом, побочным действием. Дав медальону свою кровь я уже его привязал к себе. В активированном виде он функционирует эффективнее, но даже находясь рядом с хозяином может спасти ему жизнь, но такое срабатывание приводит к разрушению похожего на яшму кристалла, который и является хранилищем энергии щита. Я листал обветшалые страницы и злобно хихикал. Жаль, что нельзя сейчас ткнуть этими записями в морду Проскурину или его нанимателям, посмотрел бы я на их охреневшие лица, когда они узнают, что они спасли мне жизнь, при этом давно желая её отнять. Именно этот артефакт из их рук не дал там на Суворовском проспекте огневику нас спалить. Получается, сами себе свинью подсунули.