Но, так или иначе, разные виды, пусть не без накладок, успешно наладили торговлю, и в новые вольные города сначала потёк ручеёк рабов с зелёными и иногда серыми шкурами, благо огры были весьма сильными и выносливыми тружениками, если их сломать, а резаться между собой местные не прекратили. После этого слухи о том, что розовошкурые в горах дают за невольников хорошую цену, дошли до степи, и в уже разросшиеся города потянулись караваны в том числе и с людьми, захваченными по ту сторону горного хребта в Бориваре и Ситране. Эти страны находились по разные берега Граны — реки, что берёт своё начало в степи из подземных источников, если кочевники не врут, и течёт через весь континент до самого Френалиона. Два выше названных государства и раньше более всего страдали от набегов зеленокожих, которые с некоторых пор стали ходить не столько за материальными ценностями, сколько именно за людьми, что творят и сегодня. Прежде люди нашего континента подобными делами брезговали, а сяньские купцы всё-таки посещали их нечасто. Бывали года, когда они не появлялись вовсе, ведь сыны Великого Зелёного Моря Травы могли поднять оружие и на них, невольники же почему-то хотели жрать хотя бы раз в пару дней, а ещё им требовалась охрана, что есть прямой убыток. Однако с некоторых пор точки сбыта стали стабильны, а узкоглазые получили возможность появляться там безбоязненно. Это стало рассветом здешних вольных городов, которые изначально вроде бы создавались для освоения гор и их недр, а в итоге стали Меккой рабовладения, тем более что бариварцы и ситране не могли до них добраться. Нормального выхода в море бедолаги не имели,; с запада горы, в которых армия сточится о местных зеленокожих; с востока — драконьи острова, а крылатые пи… повелители неба очень любят жечь корабли. Через Грану речной путь не близок, а людские государства с севера без энтузиазма относились к идеи путешествия через уже их водную артерию экспедиционного корпуса, да и бойцов тяжело снимать с границы, ведь степь-то не дремлет. Но, тем не менее, родичи тех, на кого одели ярмо, очень хотели пожать шеи работорговцам, да.
А сами торгаши «говорящими вещами» последние пару столетий катались как сыр в масле, ведь все флаги в гости были к ним, как пелось в одной песне древней группы Секрет. Только невинностью тут не пахло. Какие-то места, конечно, были поприличнее, и туда даже, бывало, наведывались купцы и заинтересованные лица с южных берегов Граны в поисках угнанных в рабство родичей. А какие-то были как Даримо, выбранный мной не просто так. Здесь особо пышно расцвели грязные вещи вроде бойцовых ям и домов подушек с детьми обоего пола, а также прочая подобная дрянь. Некоторые не без оснований считали, что в подобных местах радостно гнездятся культы демонопоклонников, минимально маскируя покупку жертв для своих залитых кровью алтарей. Так что действительно можно сказать, что, выкупая здесь людей из рабства, я их спасал. По крайней мере, моя совесть успокаивалась от мысли, что лучше отправиться куда угодно, чем стать лежалым товаром, быть выкупленным ланистой бойцовых ям и пойти на корм мантикоре или ещё какой-нибудь крокозябре.
А оных крокозябр тут хватало. Правящий класс здесь неслабо разросся и разжирел, впав в гедонизм. Гости приезжали небедные и часто любящие острые развлечения, а выступления зверей на аренах являлись едва ли не самыми популярными из них. Хотя двуногие тут тоже бились активно, когда до первой крови, а когда строго насмерть. Но последнее не так уж часто, ведь профессиональные гладиаторы — это всё-таки дорогие боевые рабы, и потому постоянно пускать их в расход убыточно. Зато мне аж с привкусом ностальгии припоминались бойцовские арены Сяньской империи, там как ни крути всё было куда благолепнее, чем здесь.
Под эти мысли мои корабли миновали узкое горлышко прохода в подковообразную бухту, окружённую пологими горами, которые не слишком сильно заслоняли свет солнца, позволяя радовать глаз приятным блеском белый мрамор ступенчатых пирамид в центре, украшенных многочисленными колонами и статуями. Основатели города знали, где строиться, а их потомки, когда поселение разрослось, организовали себе внушительные резиденции, крепкие стены и поставили на входе в бухту две башни, которые напоминали мне об укреплениях ВатБарда. Только у гномов труба повыше, дым погуще и орудия посерьёзнее. А ещё порядка больше: там таможня за башнями встречает, а здесь же всем было как будто положить на мои шесть драккаров и четыре кнора, купленных по дешёвке благодаря Гринольву и Гуди. Разработка даров Фростхейма была нужна клану, так что у меня был режим максимального благоприятствования, а у конунга нужные корабли для перевозки живого груза. Правда, от команд пришлось отказаться — нефиг посторонним видеть все возможности наших ласточек со звериными черепами на носах. Обошлись тем, что распределили хирдманов, и теперь две полные смены гребцов на каждом корабле отсутствовали, но данную проблему решала магия и буксирные концы, перекинутые на кноры с драккаров.
Зайдя в бухту, я осмотрелся и велел парням притормозить, а сам направил свой драккар к подходящей группе свободных причалов, где нам должно было хватить места. Едва мы приблизились, как чернобородый мужик в белой чалме, чём-то напоминающей не то римскую тогу, не то одеяние земных кришнаитов из-за оранжевого цвета, крикнул мне:
— Да благословят духи предков ваш путь, воители севера! Вижу, вы нуждаетесь в месте для стоянки?
— А ещё в тёплых постелях и горячей еде! — крикнул я в ответ, намекая, что с нас, в принципе, не только за причалы срубить можно, если не наглеть. — Сколько за десять кораблей возьмёшь?
— По десять золотых монет, достойнейший! — отозвался он.
— Это если до весны стоять будем? — насмешливо крикнул я. О местных нравах мы были наслышаны, и мне прекрасно было известно, что не торговаться с этими южанами нельзя. Особенно если они, млять, заламывают несусветную цену, как сейчас, но у тебя есть на неё деньги. Лохом считать будут и попытаются на твоём горбу ездить. Хотя это, наверно, касается всех южан во всех мирах. У нас на постсоветском пространстве такие же умники живут, но даже они меркнут рядом с южными итальянцами. Мне северные макаронники про них такого рассказали, что уши в трубочку заворачивались. Наглые и ленивые обезьяны были ещё одним из самых мягких определений. Потом, правда, южане под местное вино всякого рассказали о северянах, но это уже совсем другая история.
— Побойся духов предков, за день! — тем временем крикнул местный, картинно хватаясь за сердце и поминая своеобразных идолов здешней основной религии, но чувствуя мой настрой, как и положено хорошему торгашу. — Лишь в щедрости своей я готов взять девять и ползолотого серебром!
— Пф, пять серебренных, вот красная цена за все десять причалов в день, — безбожно занизил плату уже я. — И не пугай меня своими предками — у меня есть собственные.
— Это не предложение, а попытка меня ограбить! — продолжил жестикулировать собеседник. — Девять золотых монет и ни медяком меньше!
— За такие деньги я тут лучше свой причал построю! — отбрил я его.
Торг наш продолжался с полчаса. Несколько раз чалманосец делал вид, что более не желает со мной разговаривать и вообще уходит с причала, несколько раз уже я давал команду разворачивать драккар вёслами и идти искать другое место с не столь жадными торгашами, мы призывали в свидетели небеса, предков и богов, ругались как две базарные бабы, но всё-таки пришли к разумной цене. И должен заметить, что если местный козлина явно получил от процесса огромное удовольствие, то я был выжат как лимон и хотел кого-нибудь убить. Правда, спросил этого Джавахра Неру, как представился в процессе торга чалманосец, не об аренах, а о ночлеге.
— Клянусь звёздным небом, в гостинице моего троюродного дяди хватит места для всех твоих людей, о могучий Альвгейр! — воскликнул этот прощелыга.
— Уважаемый, ты мне лучше скажи, на сколько, на твой взгляд, получится с ним получится сторговаться? Только давай честно и без экивоков.
