На запах свежезаваренного чая вскоре подтянулись ученик и Бран, с которыми мы ночевали в хижине на центральной площадке самого крупного страж–древа, а хирдманы, дрыхшие рядом, начали ворочаться. Сил таки вырастил нам эрзац жилищ из переплетения ветвей, в которых можно было относительно безопасно спать. Ну, по крайней мере, когда прилегающая территория покрыта мелкоячеистой сетью наблюдения и ловушек настолько плотно, что окрестная фауна начала считать чем-то вроде болота, в которое лучше без крайней нужды не лезть.

— Доброго утра, — сонно проговорил ученик, подставляя чашку.

— Доброго, — отозвался я, наливая ароматный напиток. — Как спалось?

— Так себе, — фыркнул он. — Делать это на такой высоте почти противоестественно.

— Не так уж и высоко мы забрались, — усмехнулся я, вспоминая земные небоскрёбы и объяснения Сила, который решил сделать страж–древа выше и крупнее.

Со слов друида выходило, что халявный магический фон и магия природы тут могут потянуть всё что угодно, дай только срок. Вот он и решил, что мы, в принципе, ничем особо не ограничены в плане маскировки и поэтому наши дубы не должны быть как-то скрыты среди своих естественных сородичей, тем более что они и так уже заметно выше всех остальных деревьев в этой части леса. А значит можно смело ударяться в гигантизм, увеличивая их и без того немалую высоту, ширину раскидистых крон и количество площадок для приземления драккаров и защитных сооружений. Только вот если одним хирдманам на подобное было глубоко фиолетово, то другие разделяли мнение моего подопечного… По мне, так зря, но Сила я всё-таки слегка попридержал, велев пока сосредоточиться на укрытиях, обороне и ловушках. Правда, небольшое увеличение страж–древ он всё же продавил. Ну нравилась полуэльфу идея огромных деревьев — это скорее всего что-то генетическое. А у меня лично и возражений не особо много, тем более что хижины у нас тут получились откровенно тесноватыми, действительно надо бы побольше. Хирдманы же со временем привыкнут, просто не надо давить на них в этом вопросе слишком уж сильно, они ведь не ушастики и полуушастики.

— Достаточно высоко, чтобы было больно падать, — фыркнул тем временем Бран, как будто намекая, что дело тут не совсем в эльфийской генетике.

— Зато и к нам залезть непросто, — парировал я, допивая чашку. — Ладно, я пойду посты проверю, а вы просыпайтесь до конца и собирайтесь, а то пора сваливать в Большой мир. Ученик, надеюсь на тебя.

Последнее замечание было нелишним. Альвбранду нравилось чувствовать свою значимость и исполнять осмысленные поручения, а не просто тренироваться. Правда, в данном случае задание было элементарным: нужно просто свернуть шкуры и примостить в небольшом специальном ящике мой любимый чайник с чашками. Ученики для вирдманов — это в том числе и аналог оруженосцев для рыцарей–южан, так что во многом быт учителей на них. Я же и правда проверил всё, а вскоре наблюдал, как народ завтракает и грузится на драккары.

Мы неплохо взяли добычи в лесу, а затем прибарахлились в башне давно мёртвого мага, забив оставшееся свободное место в трюмах трофеями из резиденции благородного Дома Хрустального Снега. В прошлый-то раз выбрали там всё не до донышка, предпочли прибирать к рукам лишь самое ценное и по возможности малогабаритное. Можно было бы и ещё куда-нибудь влезть, благо башен в эльфийском городе хватало, а потом организовать на берегу северного моря перевалочный склад хабара, к которому могли бы добраться наши родичи, но я решил повременить с идеей Эйнара. Слона надо есть мелкими кусочками, чтоб не подавиться, а мы явно не бедствуем в плане денег и иных материальных ценностей, скорее уж даже наоборот. Хватает нам металла, чтобы сладить добрые доспехи всем дренгам? Вот и славно. Прихватили кубышку с золотом из новой башни? Вообще отлично. Излишняя же жадность никого ещё ни до чего хорошего не доводила. К тому же, мы тут не только за материальными ценностями: наш поход имеет сакральное значение. Мы должным образом погребаем умерших. Потому что это то, чего боги хотят от своих подопечных в перерывах между уничтожением демонов, нежити и чудовищ. Мы ведь не просто хирд, мы — наконечник копья Одина и дальше по списку. Нам быть слишком жадными вера не позволяет.

Последние сборы были недолгими, основной груз был размещён в трюмах заранее, сейчас же хирдманы лишь сложили личные вещи под свои скамьи. А я сел в фокусирующую точку и поднял драккар в воздух со словами:

— Земля, прощай. В добрый путь.

Повторял я их не каждый раз, но когда передвигаешься по небу на летучем корабле, мультик про летучий же корабль из головы выкинуть не получается хоть ты тресни. Правда, окружающие шутку не понимали, а потому относились к ней как к чему-то вроде ритуальной фразы, порой даже повторяя её шёпотом при взлёте. В конце концов, хедвиг у них мудрый вирдман, не ляпнет же он фигню? По понятным причинам, я их не разочаровывал, не будучи врагом своему авторитету в глазах подчинённых.

Вместе с нашим транспортом в воздух поднялись ещё два драккара. Очень быстро страж–древа остались за кормой: под нами проплыла тундра с мхом, по которой олени кочевали вокруг оазиса тепла, и мы притормозили у ледяного форта. Там также поднялись три корабля, занимая места в строю, и путешествие по небу продолжилось. Только восторг от него теперь не такой сильный. Может, я привыкаю к полёту, а может в очередной раз землю предков покидать не хочу.

Но ледяная пустыня ближе к вечеру сменилась прибрежной тундрой, а затем мы продолжили свой путь над морем. Погодка была так себе, и приводнились наши корабли лишь вечером, когда ветер немного стих и воды слега успокоились. К морской болезни тут все привычны, блевать бы никто не стал, но спать, когда тебя кантует на не таком уж большом корабле туда-сюда, всё-таки тяжеловато.

Дальше же началось морское путешествие, которое в целом оказалось ничем не примечательным. Касатки больше не устраивали на нас засад; драконы в поле зрения не появлялись; даже охоту морских змеев не наблюдали. И вскоре прибыли в Берн. Я же в очередной раз порадовался возможности передвигаться быстрее, чем людям привычно в данную эпоху. Да, наши драккары — это отнюдь не сверхзвуковые самолёты, даже с каким-нибудь Сухим суперджетом в один ряд не встанет, который ни разу не истребитель, но, по сравнению со всеми остальными кораблями мира, у нас болиды формулы один, что в разы стремительнее ржавых запорожцев. Только вот, кроме радости, мной владело какое-то смутное беспокойство, так что гонцов к родичам я отправлял, напоминая им об осторожности и прося не только договориться об отгрузке содержимого наших трюмов, но и узнать последние новости.

Ребята не подвели, и буквально через час я вновь сидел в трюме, успокаивал чаем нервы и размышлял над полученной информацией. Густав свет Клауссон мужик был суровый и не зря пугал меня своим взглядом при нашем недолгом общении во время суда. Когда до него дошла информация, что одни млекопитающие совсем попутали берега, снюхавшись с южанами, он затребовал пленников себе, заплатив за них выкуп, хоть и минимальный. С Великим Конунгом в таких вопросах особо не поспоришь. Хорошо хоть золото дал, а не на баранов обменял или забрал бесплатно в рамках исполнения правосудия, хотя мог. Однако реверанс в сторону медведей всё-таки был совершён.

Уж не знаю, как там добывали оперативную информацию и кто этим занимался, однако пленные, включая одну эльфийку, раскололись до самой задницы, а у правителя всех ассонов возникли закономерные вопросы к касаткам, и их представители в Викре сделали, наверное, самое тупое, что только могли сделать. Они попытались навешать лапши на уши Густаву, на голубом глазу заявив, что это отдельные ярлы шалят, а никто больше ни о чём подобном знать не знал и ведать не ведал, включая конунга касаток. Попытки напарить себя любимого Великий Конунг не оценил и… просто к сурторовой матери рассажал лгунов на кольях. Слава богам, что я ему врать не решился, чтобы выставить себя в выгодном свете. Он уважаемых ярлов не пожалел, что уж о наглом сопляке говорить.