Впрочем, про дурной я, конечно, шучу, ведь дети — это счастье, тем более что я давным-давно был морально готов к тому, что наши девочки «пойдут в декрет», иных-то вариантов просто не подразумевалось. Собственно, произошло это только сейчас, видимо, потому что дамы наконец сочетались с нами узами брака, а раньше, будучи чародейками, неплохо смыслящими в целительстве, препятствовали процессу. Понятное дело, что не пойман — не вор, но тут уж всё один к одному. Впрочем, предъявлять никто ничего никому не собирался, потому как смысла особого нет.

Я же и вовсе старался больше думать о рабочем, чем о личном. Всё-таки Ивина как алхимик, Синлата как друид, Астра и Шанти как целительницы и Джулия, которая была в целом универсалом, от нашего хирда отваливались. И того оставались я, Синталь, Бран и Джак, то есть четыре вирдмана. Ну или четыре с половиной, если считать Альвбранда, который всё-таки был к своей вящей радости допущен до магии. И наше скромное количество было проблемой. Нет, конечно, в других хирдах и один чародей за счастье, уж больно штучным товаром являются толковые маги. И оставайся у нас три корабля, всё бы было прекрасно. Только вот я прошлым годом заказывал три новых драккара и просил наставника подыскать экипажи, за чем дело не должно было стать. Мы ребята успешные, так что желающие должны были найтись в избытке. Но наш успех во многом зиждется на том, что наши драккары могут летать, а без магов это не работает. Теперь с кадровым голодом что-то предстояло делать, к примеру, падать в ноги учителю, просить его уговорить пару своих учеников всё бросить и пойти ко мне хотя бы временно, и так далее. Всё-таки у меня нет ни времени, ни желания брать кого-то во Френалионе, не говоря уже о том, что появляться там опасно, пока не решён эльфийский вопрос.

— О чём задумался? — поинтересовалась Иви, стоящая рядом со мной на носу.

— Об учениках, — слегка улыбнулся я, выныривая из своих мыслей.

— У тебя вроде бы он пока один, — приподняла бровь моя жена.

— Или кто-то начнёт страдать от математики вместе со мной? — тут же поинтересовался крутящийся рядом Альвбранд.

— Обязательно начнёт. И Син, Бран и Джак начнут, взяв себе учеников, когда я им учебный план утвержу, — в ответ мне даже почти не пришлось изображать злодейский смех, потому что он получился сам собой. В конце концов, почему я один должен тратить время и силы на подрастающее поколение? В светлое будущее следует двигаться коллективно. — Нам нужно больше вирдманов в хирде, так что их придётся выучить. Жаль только я поздно спохватился, как раз когда жаренный петух в зад клюнул и наша магическая поддержка падает, считай, вдвое, а вы остаётесь на берегу, пока дети хоть чуть-чуть не подрастут.

— Это да, нам всем стоило подумать о подобном развитии событий раньше, — качнула головой Иви, вызвав моё немалое удивление. Всё-таки ожидалась куда более бурная реакция на разговор, который я уже слишком давно откладывал. Однако спустя мгновение в мои рёбра ткнулся острый локоток, а вёльва заявила: — О чём ты вообще думал? Ладно мы, всё-таки подчинённые, но хедвигу положено смотреть в будущее!

— Если бы я знал всё наперёд, был бы не хедвигом, а пророком, — буркнул я, внутренне радуясь тому, куда пошёл разговор. Уж на что моя жена стала оторва, но общество тут всё-таки традиционное, у женщин в нём есть вполне определённые позиции, и особенно они строги к беременным дамам, которым точно не место на драккарах и в битвах! И, кажется, кто-то тут даже чувствовал толику вины за то, что не будет прикрывать мужу спину в бою… Хотя в последнем не уверен, потому что женская мысль порой ходит очень причудливыми путями. Однако мне нужно было хоть немного оправдаться: — В конце концов, даже Один был не всеведущ, пока не отдал свой глаз.

— Но потом-то стал? — не унялась Иви.

— Ну так то потом. К тому же, быть одноглазым мне не пойдёт, — усмехнулся я.

— Ну, вообще, всеведенье заманчиво, за подобное можно и два глаза отдать, — вставил свои пять медяков ученик.

— Ну если его где-то будут менять на гляделки, я тебя туда обязательно отведу, — ответил я ему усмешкой, сняв с пояса сигнальный рог.

Мы наконец вошли во фьорд, и нехитрый музыкальный инструмент издал трубный рёв, оповещающий всех в Ландсби, что домой возвращаются свои, а не пришли чужие. Сам же посёлок, наконец показавшийся из-за скал, за зиму разительно изменился. Осенью мы видели лишь фундаменты и самое начало строительства стен, сейчас же они оказались возведены целиком. В земном средневековье подобное было бы невозможно при наличии практически любых денег и ресурсов, однако тут была магия, и это многое меняло. Длинные дома на берегу остались на своих местах, однако за ними теперь возвышалась явно «подросшая» скала. На ней стоял могучий каменный донжон несколько вытянутой формы, верхние этажи которого были выполнены из дерева, по-ассонскому обычаю. Крыша была сделана ступенчатой, напоминая мне сиднейский оперный театр. Видимо, кто-то решил то ли подчернить наличие у нас тут трёх родов, то ли как-то разделить помещения по рангу жильцов, то ли повысить обороноспособность каким-то заковыристым образом, а возможно всё вместе. Но терем выглядел чертовски красиво, а боковые балконы с треугольными навесами для стрелков придавали ему некой брутальности. Вокруг него в была возведена прямоугольная стена с выступающими для фланкирующего обстрела башнями по углам. Их бы было недурно сделать из камня целиком, но верхушки, возвышающиеся над стенами, опять же были деревянными. Впрочем, может, не успели? Не знаю, по-моему, функциональность тут страдала в угоду эстетике и дешевизне, но сделано и так было невероятно много. Осталось возвести лишь чуть побольше домов у замка, обнести их внешней стеной, и это место будет называться городом.

Кроме появившихся новых построек в Ландсби также прибавилось жителей. Как и говорил наставник, часть сватов осталась, а кроме них прибыли несколько его учеников с сотоварищами, обеспечивая безопасность нашего общего дома. Богатая добыча — это такая штука, которая вызывает зависть, и дело тут даже не только в других кланах, не все из которых дружественны. Сюда просто мог приехать в гости какой-нибудь ярл с сильной дружиной и… не захотеть уезжать. В принципе, захват власти можно провернуть и без крови, будучи в фаворе у конунга, а не являясь изгнанником, дав довольно золота и имея решительный перевес в силах. Острые мечи, они как английский флот, влияют на политику одним фактом своего существования. А вот не имея чего-то одного из выше названного списка, подобный фокус уже не провернуть, кнут без пряника и пряник без кнута работают паршиво даже в очень умелых руках.

Вскоре я наконец-то вновь оказался дома, спрыгнул на причал и обнял отца с мачехой. Тормода не было — он нёс службу в гномьей земле по поручению конунга. Словами не передать, как я радовался, что дорожка привела брата именно туда, а не отправила его в тот злосчастный поход с морскими змеями, где наши тоже немного поучаствовали. Дракон противник дерьмовый, и на кораблях его встречать ох как тяжко, особенно если не подготовиться заранее к битве. Очевидно, в этот раз гномьими баллистами со специально обученными стрелками на драккарах и не пахло. А вот мой учитель на причале присутствовал и составил мне компанию на корабле, когда народ пошёл праздновать возвращение нашего славного хирда.

Чем дальше, тем больше изгнание раздражало меня, особенно в подобные моменты. Как можно было не желать посмотреть, что понастроили родичи и нанятые зимой работники⁈ Не говоря уж об участии в эпической попойке, которая сегодня состоится в медовом зале. Суртур подери, всё-таки родственники явно растрясли свои кубышки, решив если уж строиться, то так, чтобы и внуки с правнуками добрым словом вспоминали. Тут один только пиршественный чертог наверняка больше нашего прежнего длинного дома, а мне его суждено увидеть только через четыре года. Хорошо хоть чай меня в такие моменты успокаивает.

— Золотой дракон? — тем временем полуутвердительно проговорил мой наставник.