А про воздух была ещё одна мысль. Олени на открытом месте гуляют и жрут мох, под кроны деревьев не заходят, а стало быть на них можно поохотиться с драккаров. Не очень спортивно, почти как с вертолёта, но мы тут отнюдь не ради удовольствия, а по делу. Тут уж как с рыбой: кто-то удочкой ловит, кто-то сетью. А был бы танк, использовал бы его для лесозаготовки, заодно настреляв дичи. Мы, Суртур побери, промысловики, а не спортсмены.

— Странно, — раздался в моей голове голос нуррэ-онны. — Тут как будто и есть жизнь, и её нет.

— Что-то конкретное чувствуешь?

— Нет. Лишь то, что каждый здесь норовит скрыть своё присутствие, как ты и говорил.

— Хорошо. Если вдруг появятся хоть какие-то изменения, дай мне знать.

Мы же миновали снег, а затем по мху наконец-то дошли до кустарников, среди которых стали встречаться низкорослые деревья. Брать такое было стыдно, разве что на коротенький и кривой жезл хватит, однако строй наш стал уже не таким плотным, некоторые препятствия приходилось обходить. Жаль, но при этом мы затаптывали растения поменьше, к неудовольствию Иви, но тут уж ничего не поделать, пока что не до собирательства. Устройство же оазиса тепла напоминало мне горы, где по мере подъёма ты проходишь климатические зоны. Вот и здесь, чем больше становилось тепла, тем явственнее лесотундра превращалась в лес.

— Опасность, запад, — шипящим шёпотом выдала Кобра.

— Стоп, запад, — продублировал её слова я.

Хирд остановился, ожидая удара. Но его не последовало. Просто через несколько секунд одна из кочек, покрытых мхом, поднялась на лапы и оказалась саблезубым тигром, который издал могучий рёв, вероятно, долженствующий нас напугать. Не дождавшись эффекта, он вразвалочку пошёл к нам, с любопытством рассматривая неведомых зверушек. Возможно, кошак с грязно-белой шкурой вообще воспринимал нас как новый подвид травоядных. Те же туры обычно прячут в середине стада самок и детёнышей, а мы, в свою очередь, укрывали вёльв и вирдманов в центре нашего шилтрона, своеобразного каре без острых углов, ощетинившись копьями, как рогами. Но у нас было важное отличие от любителей травки — мы могли бить на дистанции. Хирдманы взвели гномьи арбалеты, держать которые в постоянном напряжении всё-таки не рекомендовалось, и прицелились, а я отдал команду:

— Пли!

Раздались хлопки, которые издала каждая тетива. Стальные зачарованные болты полетели в цель. Саблезуб оказался чертовски быстрой тварью, уклонился от части снарядов, но, к счастью, мы ожидали чего-то подобного, а потому парни стреляли не только в цель, но и рядом. В итоге три болта пробили белую шкуру, два попали в тело, один повредил лапу. А через мгновение с фланга раздался мат с рычанием. Не знаю как, но ещё одна кошка незаметно подобралась и неожиданно напала на нас сбоку и сейчас пыталась пробиться через щетину копий, получая от ближайших вирдманов подготовленные, но не пущенные в ход вместе с болтами заклинания. А первый тигр с бешенным рёвом бросился на обидчиков.

Зубастая скотина вновь неприятно удивила нас скоростью, лишь один хирдман успел ударить её копьём в плечо, но парня натурально стал задавливать внутрь строя живой пресс. Когти тигра впивались в землю и двигали его вперёд, подошвы ассона скользили назад. Но он упёрся спиной в щит товарища, стоящего за ним, а в кота ударили ещё несколько копий и длинная стрела, угодившая в нос и вызвавшая новый приступ бешенства мохнатого обитателя оазиса. Я же что есть духа ударил морозным эльфийским звоном, напоминающим звук, что издаёт хрустальный стакан, встретившийся со своим близнецом:

— Ззннн!!!

Узкий конус лютого мороза, не задев стоящих передо мной воинов, прошёл через воздух и, ударив саблезубого кошака, покрыл того изморозью и заставил замедлиться, а потом на какое-то мгновение и вовсе замереть. После чего тигр будто скинул с себя наваждение вместе с наледью и начал биться ещё яростнее. И не зря, чуял, зараза короткохвостая, что ему сейчас ещё больнее сделают. Парни перезарядили арбалеты, а враг сейчас не мог сдвинуться в сторону, наколотый на копья.

Сухими щелчками хлопнули тетивы, а новые подарки не добавили зверю здоровья, он забился пуще прежнего, но очень быстро его рывки начали слабеть, пока он получал новые оперённые подарки из лука. Затем последовал ещё один залп арбалетов, а Эгиль вогнал стрелу в глаз тигра, ставя точку в жизни хищного животного. Прикупил я дядьке снаряжения от души, в том числе он стал обладателем ещё более монструозного лука, нежели раньше. Так следует поступать с родичами, которые тебе дороги. А вот с зачарованием стрел я не успел, и, похоже, зря. Может, тварина благодаря ним быстрее бы успокоилась.

Бросив взгляд в бок, я увидел, что с фланга всё идёт примерно к тому же. Только вот если мы видели врага заранее, то тут нападение было внезапным. Первый залп арбалетов запоздал, стрелы не летели с завидной регулярностью, и зверюга владела инициативой. Как результат, пять подранных ассонов, которых сейчас тащили в центр строя под хлопки нового залпа самострелов. Хорошо хоть все живы… Но какая силища! У одно из дренгов кольчуга оказалась порвана когтистой лапой на животе, и ему приходилось удерживать свои кишки, чтоб не вывалились.

— Заливайте зельями, чтоб до лагеря точно донести! — крикнул я нашим целителям, а потом повернулся к воинам: — Фреир, Гринбальд, рубите нашей скотине шею на всякий случай, а потом вяжите лапы на копьё. Не будем ждать, пока кто-нибудь на запах крови заглянет.

— Сделаем! — прогудел один из самых здоровых парней в нашем хирде, доставая топор из петли.

Едва второй кошак оказался добит, как с ним повторилась нехитрая операция. Раненых, которым в основном прилетело по ногам между поножем и длинной юбкой кольчуги, уложили на импровизированные носилки из копий и плащей. Сделав это, мы быстро двинули обратно к лагерю, не желая задерживаться в столь негостеприимных местах. С одной стороны, мы, конечно, прибили двух хищников, которым, по всей видимости, принадлежал тот кусочек лесотундры, на котором мы оказались, и теперь он свободен. А стало быть, на какое-то время безопасен. Но звери обычно не обделены остротой обоняния и вполне могут почуять, что пролилась не оленья кровь, а их конкурентов и кого-то неизвестного. При таком раскладе что ж не заглянуть к заклятому соседу, чтобы добить победителя и оттяпать себе кусок охотничьих угодий побольше? Нафиг-нафиг, новых врагов мы лучше встретим без раненых и уже освоив имеющиеся трофеи.

С этими мыслями хирд сначала вышел из опасной зоны шагом, а затем я дал команду перейти на лёгкий бег, чтобы побыстрее донести раненых до палатки лазарета. Была у нас развёрнута и такая в попытках подражать железному порядку римских легионов. А рядом с ней была алхимическая, чтоб и целебные зелья сварить свежие, и сразу проверять растения, собранные в оазисе тепла. Не всё же Бруни отдуваться, к тому же что-то может оказаться полезным лишь в свежем виде.

Путь до лагеря занял у нас не так уж много времени, но можно было проделать его значительно быстрее, если бы мы не опасались за подранков. Сидя у костра, я хлебал густой суп и прикидывал варианты, как бы подать сигнал на драккар за стенами, что нам нужна эвакуация пострадавших и медицинской команды. Да и вообще недурно бы создать какие-то переговорные устройства, которые бы работали хотя бы на коротких расстояниях. О связи между континентами пока что не приходится даже мечтать, хотя от такого тут бы тоже никто не отказался.

Пока я работал челюстями и головой, Эгиль рядом свежевал одного из саблезубых тигров, второго утащила к себе моя невеста, к которой я собирался вскоре присоединиться как ассистент. Алхимия — это не моё, но с девушкой следует проводить время, чтобы не скучала. К тому же, зверушки явно были магическими, и из их органов точно должен быть какой-то прок. Может, не как с желчи мантикоры, но тем не менее.

— Удивительное животное, — тем временем поделился своей мыслью Эгиль. — Не представляю, как оно могло быть настолько стойким.