Судя по следу, вендиго тащил на плече кабанчика — одна нога стабильно сильнее вминала след, наверное, поохотился ночью. Это было хорошо — сытые они не такие опасные и шустрые, как голодные. Плохо было то, что здесь вообще завёлся вендиго, они как бы всегда страшные твари, и не факт, что мои силёнок здесь хватит. Хотя, с другой стороны, я хотел вызова, риска и драйва, а столь вкусные охотничьи угодья не мог под себя подмять слабак. Так что нефиг рефлексировать! Взялся за гуж — не говори, что ингуш, Пендальф Серый фигни не посоветует.
Следуя этой нехитрой мудрости, я обновил заклинание отвода глаз и начал двигаться параллельно следу вендиго. Он тут, конечно, царь горы, и ему нет нужды крутить петли, ложась на собственную тропинку, чтобы подождать возможных преследователей, однако бережёного боги берегут, а демоны не трогают. Вендиго — тварь магическая, может и на одном шестом чувстве насторожиться, даром, что я запах свой прячу, глаза отвожу и шаги приглушаю. Предосторожность оказалась не лишней.
Я прошёл пару километров на лыжах, уже увидев в положенном месте тёмный зёв пещеры, когда остановился, насторожившись. Что-то в окружающей картинке казалось неправильным. И через десяток секунд я понял что. Один из сугробов рядом со следом был не сугробом, ведь у снега обычно всё-таки не растёт шерсть. Да и выглядел он не совсем естественно. Хорошо, что мои глаза заметили эти нюансы на весьма прилично расстоянии, а то вендиго бегают быстро, особенно в коротком рывке. Подошёл бы слишком близко — и пипец котёнку. На малой дистанции отвод глаз мог и не сработать на магическую тварь.
Осмотревшись, я сделал небольшой крюк, выбрав удачную позицию, а затем стянул с ног лыжи. Убежать всё равно не убегу, потому что здоровяк догонит, а танцевать в случае чего лучше без них, только сначала следует немного утоптать площадку. Я всё-таки не толкиеновский эльф, который в снег принципиально не проваливается. Разобравшись с этим, я снял рукавицы и, достав лук из налуча, натянул тетиву. Магия — это, конечно, хорошо, но магия с материальными якорями — это ещё лучше. В данном случае таковыми будут выступать стрелы. Наполнение маной продлится лишь пару секунд, но прилетят в цель они даже быстрее. Наконечники я выбрал бронебойные, а шкура вендиго по прочности не шибко уступает кольчуге. Дальше ждать смысла не имело, так что я хмыкнул:
— Ну, Локи, надеюсь, ты заценишь маленькую безобидную шутку.
Натянув лук и тщательно прицелившись, я отправил первую стрелу в «сугроб». «Сугроб» громко взвыл и встал на задние лапы, тогда как одна из передних лапищ у него в месте попадания стрелы раздулась, будто получив здоровенную опухоль. Правда, всё было прозаичнее: воздух даёт жизнь всему в этом мире, но, вот беда, в определённых частях организма его быть категорически не должно… Собственно, почти во всех, кроме лёгких. Мои стрелы не морозили вендиго, его вообще сложно пронять холодом, не жгли — это бы пожирало слишком много энергии. Они просто «распечатывали» вокруг наконечника несколько литров обычного воздуха. И я надеялся, что этого будет вполне достаточно, чтобы прикончить противника.
Второй оперённый подарок прилетел зверю в низ живота, заставив вендиго вновь зареветь от резкой боли. Но в этот раз он меня всё-таки разглядел и рвану вперёд, на обидчика. Отвод глаз продержался в бою очень недолго, это ведь профессионалы прямо во время сшибки могут буквально исчезнуть из поля зрения и появиться в нём только тогда, когда уже насадили тебя на клинок, я же пока что ученик. Который, правда, попал третьей стрелой в нижнюю лапу врагу, отчего тот резко поубавил прыти. Трудно бежать, когда мышцы растянуло и местами порвало.
Правда, четвёртая стрела всё-таки стала последней. Ранив зверя ещё раз, я был вынужден отбросить лук в сторону и взяться за копьё. Без возможности опереться на одну из нижних лап, маневрировать вендиго было тяжело, но верхние конечности твари были достаточно длинными, чтобы я толком не мог к нему приблизиться. Первая же попытка кончилась тем, что когти надорвали мне полушубок и плащ на груди, нанеся неглубокие раны плоти. А мог ведь и не отпрыгнуть назад достаточно далеко, чтобы меня не схватили! Впрочем, потёкшие под одеждой тёплые ручейки крови излишнего оптимизма как-то не внушали.
Вендиго тоже выглядел неважно. Последняя стрела попала ему в грудь, вероятно, серьёзно нарушив работу лёгких, и кровавая пена на его губах ясно об этом говорила. Но своих попыток добраться до меня он не прекращал, заставляя постоянно отступать и огрызаться выпадами копья по лапам. И только он снизил темп и мне показалось, что зверюга «поплыла» от недостатка кислорода, как один тупой ученик поплатился за свою самонадеянность!
Сделав ещё один выпад копьём, я увидел, как зверь бросил всю свою тушу вперёд, резко распрямляя обе ноги. Мне осталось только изменить стойку, резко уперев пятку копья в землю, и надеяться на везенье с магией. Дальше последовал удар когтистой лапой по моему плечу, злобный визг зверя, переходящий в захлёбывающийся хрип, и удар моей башки о дерево. Кажется, на несколько секунд я потерял сознание, но, когда очнулся, мне предстала следующая картина.
Вендиго-таки практически сдох. В копьё я вложил то же плетение воздуха, которое, похоже, разворотило внутренние органы твари, и она так и повисла на упёршемся в землю древке. Мои дела были получше, но ненамного. Плечо мне вендиго разодрал до кости, которую, похоже. заодно сломал. Любое малейшее движение пальцев руки отдавалось болью. Груди тоже досталось, как мясу, так и рёбрам, в которых были трещины, как я понял, сверившись с течением своей праны. И по-хорошему бы стоило останавливать кровь и, напрягая свой резерв, резко нестись к человеческому жилью на поиски помощи. Но туша вендиго и его великолепная белая шкура всё портили.
— Идиотизм у нас, похоже, семейное, — констатировал я, вспоминая, как Тормод огрёб от медведя.
Однако искушение было слишком высоко, а я от брата выгодно отличался тем, что уже умею управлять своей праной. Так что я быстро нарубил здоровой рукой дров и натаскал их в освободившуюся пещеру, где разжёг костёр и перевязал себя, стянув края ран. Хорошо хоть моих навыков хватило сначала на остановку крови, а затем на ускорение заживления. В иной ситуации я бы пересилил себя и пошёл спускать шкуру с вендиго, но хищников с падальщиками тут нет, а по нынешней погоде труп не испортится. Завтра же я более-менее оклемаюсь, подогрею тушу магией и сниму трофей, заодно вырежу кое-какие органы. Алхимию мы с Гринольвом подзабросили, да и не мастак он в ней, но совсем забивать на неё нельзя. Что там зельевар-летучая мышь говорил? Я научу вас, как околдовать разум и обмануть чувства, как разлить по бутылкам известность, как заварить славу, как смешать и даже как закупорить во флаконе саму смерть? Кажется, как-то так. А мне бы сейчас не помешала парочка целебных зелий, вместо которых пришлось довольствоваться жарким костром и обильным питанием, ради которого я пару раз просыпался, когда организм требовал «строительный материал».
Пробуждение на утро было паршивым, но, позавтракав и осмотрев раны, я констатировал, что не всё так плохо. А раз так, то следовало приниматься за работу. Шкуру я снимал, матеря на чём свет стоит и тяжесть туши, и всех великанов Йотунхейма, которым вендиго вроде как родственники. Скотоложцы долбанные! Работать одной рукой было чертовски неудобно, а другая ещё и болела. Но с помощью ножа для свежевания, телекинеза, смекалки и такой-то матери я управился. Сначала со шкурой, потом с внутренними органами, а затем с когтями, рогами и зубами зверя. Они чай денег стоят, а монеты мне не лишние, да и взрослому мужу как бы положено зарабатывать, таская в род добро. Правда, будучи реалистом, я морально готовился к звездюлям, как от отца с дедом, так и от Гринольва. Не оценят они моего подвига, ох не оценят… Нет, пришёл бы целый, так честь бы мне была и хвала, а я чуть не сдох, ударь зверь выше, достал бы одним из когтей шею, и на этом всё бы закончилось. За подобный шаг по краю положен нагоняй, а не плюшки.
