— Смотрите, мэтр, как наемники нелегким трудом свои деньги зарабатывают. Ну, что пора? — подмигнул я Лему, стоило миске очутиться на нашем столе. Мы махнули еще по стаканчику, и понеслось…
Кто там говорил, что магам лучше не напиваться⁈ Возражаю. Уже через час Виталис громко хохотал над нашими скабрезными шутками, стучал по столу кружкой в такт веселой песне про барона и даже нам подпевал. А мое финальное «ур-ря-я!» довело его до икоты. Оказалось, что даже таким магам не чужды простые человеческие радости. Грандмастер оказался мировым мужиком с хорошим чувством юмора.
Мы с Лемом пока только повторяли старые «номера», известные публике по первому шоу, но еще ни один человек не покинул зал. Народ все прибывал и прибывал, люди уже только что на голове друг у друга не сидели. А что будет дальше?
Знакомые девахи не успевали менять кувшины с вином на столах, а поварята с ног сбились, выставляя на стойку все новые и новые заказы клиентов. Мы с парнями так уже объелись, что я жестом показал трактирщику: мол, хватит еды, теперь подавай нам только вино. Хозяин сиял, собирая выручку, декольте у девиц постепенно спускалось все ниже, грозя вывалить их прелести прямо на столы перед клиентами. Веселье набирало обороты, в коротких перерывах нашего концерта шум в зале стоял такой, что соседа было не слышно…
— Слушай — вытер Виталис, слезящиеся от смеха глаза. После очередного моего анекдота про шлюх он уже еле дышал — а княгиня София вообще знает, что ты вытворяешь, вырвавшись на волю?
— А сами-то как думаете? Нет, конечно. Откуда ее послушному сыну знать такие неприличные анекдоты?
— Неприличные⁈ Это еще мягко сказано! Где ты только такого набрался?
— Ну, с мира по нитке… — скромно опустил я глаза, изображая пай-мальчика — Виталис, вы только дядюшке Касиусу не рассказывайте, а то вдруг его удар хватит?
— Обещаю молчать. Но знаешь, князь, я сразу понял, что ты парень непростой. Еще когда узнал, как ты Левара одним ударом уложил.
— Он сам был виноват.
— Помню, помню: нельзя маленьких обижать? — усмехнулся грандмастер — Боюсь даже представить, какой ты маг, если обучал тебя Лукас.
— Завтра сами увидите.
Виталис откинулся спинку скамьи и с интересом посмотрел на меня. Потом перевел взгляд на то место, где под одеждой скрывались мои амулеты. Он явно чувствовал их магию, но не мог пробиться через защиту, наложенную Учителем. Во избежание дальнейших расспросов, я предупредил его
— Больше ничего сказать не могу, даже не спрашивайте — и уже громко произнес для всех в зале — А знаете, почему жрецы жгут ведьм? Им просто не хватает женского тепла!
Лем с ходу включился в процесс и перехватил инициативу
— Когда новый жрец спросил прихожанку, как ей понравились его проповеди, та ему честно ответила: «Изумительно, отче! Можно сказать, мы о грехах ничего и не знали, пока вы к нам не приехали!»
Переждав смех, я продолжил отрабатывать угощение и собранное добрыми людьми вознаграждение
— Удивительный, уникальный случай произошел намедни в Ируте! Девушка приехала в город работать шлюхой, но вышла замуж за богатого купца.
— Даже Понтифик страшно удивился, услышав про такое чудо! — припечатал Лем.
— А вот вам история про одного хитрого фэссца — продолжаю я — приехав в Ирут, этот пройдоха зашел в бордель, где работала его бывшая соседка Шарлотта. И пообещал заплатить ей вдвое дороже, если она напишет потом расписку, что получила с него деньги. Проводит с ней одну ночь, вторую, третью. И все это время исправно платит ей деньги и получает от нее расписки. Наконец, Шарлотта, сгорая от любопытства спрашивает: неужели его хозяин оплатит ему посещение борделя? Нет — отвечает фэссец. Просто иначе твоя тётя из Вертана не поверит, что я передал тебе от нее деньги.
Снова взрыв смеха в зале, хохотом заливаются даже служанки, разносящие вино. Людям, задавленным заботами о хлебе насущном, явно не хватает положительных эмоций, и они рады любой шутке, любой смешной байке и веселой песне.
— Спой что-нибудь новенькое, наемник! — просят меня зрители, и я не заставил их ждать.
— Вы слышали уже новость, что юный князь Тиссен собрался женится на княжне Иоганне Меркус?
— Слышали, конечно, как не слышать! — кричат с разных концов зала.
— Так вот вам песня про очень похожий случай. Но имена персонажей в ней мы на всякий случай заменим, иначе меня больше в Западный Эскел не пустят!
Дождавшись, пока стихнут смешки, я весело запеваю, меняя на ходу имена и названия:
Жил да был, жил да был, жил да был один король
Правил он, как мог, Рионом и людьми
Звался он Оттон Второй, звался он Оттон Второй
Но впрочем песня не о нем, а о любви.
В те времена жила красавица одна
У стен дворца она пасла гусей.
Но для него была милее всех она
Решил Оттон, что женится на ней!
— Ага, щас прям, размечтался дурачок! — ехидно вставляю в текст отсебятину, и мои парни тут же перестают улыбаться, оценив прозрачный намек. А я уже затягиваю припев
Все могут короли, все могут короли
И судьбы всей земли вершат они порой
Но что ни говори, жениться по любви
Не может ни один, ни один король!
За нашим столом уже никто веселится, даже Виталис. Все ждут продолжения. А вот оно — получите! Дурашливо кривляясь, я продолжаю петь
Я женюсь!, Я женюсь!, Я женюсь — Оттон сказал
Но сбежались тут соседи-короли
Ой, какой же был скандал, ну какой же был скандал!
Но, впрочем, песня не о нем, а о любви.
И под венец Оттон пошел совсем с другой
В роду у ней все были короли!
Но если б видел кто портрет княгини той - тут я пальцами показываю длинный нос, намекая на Иоганну
Не стал бы он завидовать ему!
Зал весело хохочет, повторяя за мной жест пальцами, и с большим воодушевлением подхватывает припев. А я вскакиваю ногами на скамью и дирижирую руками, заводя публику еще больше.
Все могут короли, все могут короли
И судьбы всей земли вершат они порой
Но что ни говори, жениться по любви
Не может ни один, ни один Оттон!
Наконец, пару раз повторив припев на бис, я вежливо раскланиваюсь, собрав восторженные аплодисменты, и плюхаюсь на скамью. Тянусь к своему стакану, чтобы промочить горло
— А что это вы такие грустные? — спрашиваю я своих собутыльников, сделав большой глоток
— Что-то конец у этой песни не очень веселым получился — отвечает за всех грандмастер
— Да, бросьте, Виталис, нам ли жить в печали⁈ — усмехаюсь в ответ — Доля у этих «оттонов» такая — жениться на той, на кого родственники им укажут. Можно подумать, вы этого не знали.
— Знал. Но «пастушку» с «оттоном» все равно жалко.
— Спасибо за сочувствие!
— Может, пора заканчивать — говорит Харт — завтра рано вставать.
— И то правда — соглашаюсь я и обращаюсь к залу — Друзья мои, нам пора уходить. Ваше вознаграждение мы сегодня отработали сполна, и надеемся, что повеселим вас еще не раз. Скоро у Ведьминого перевала будет большая ярмарка — там и встретимся с вами. А сейчас я исполню для вас последнюю на сегодня песню. И сразу предупреждаю, что она будет немного печальной. Но ведь песни должны быть разные, как вы считаете? Вот послушайте.
Я прикрываю глаза и негромко запеваю в наступившей тишине:
— Утро туманное, утро седое
Нивы печальные, снегом покрытые,
Нехотя вспомнишь и время былое,
Вспомнишь и лица, давно позабытые.
Вспомнишь обильные страстные речи,
Взгляды, так жадно, и нежно ловимые,
Первая встреча, последняя встреча,
Тихого голоса звуки любимые.
Вспомнишь разлуку с улыбкою странной,
Многое вспомнишь — давно позабытое,
Слушая топот копыт непрестанный,
