Он с сожалением покосился на меня и отвернулся. У-у-у, гэбист лохматый. Счастье, что я тогда наткнулась на Тео, этот бы враз меня там, в лабиринте, и прикопал.

– О новой так ничего и не слышно… – прорычал Крис, нарезая по беседке идеально ровные круги.

– О, брось, – устало вздохнула Иллит, звеня в голосе холодом и колокольчиками. – Сколько их было… Сядь, не мельтеши. То пустое.

– Пустота – это по ее части, – Яника спрыгнула с перил, ойкнула и с отвращением посмотрела на розовый куст, победно покачивающий шипастой веткой с выдранным куском платья. Да, романтичные беседки, увитые цветами, ни разу не ее. – Упустим время, откроет в себе истинную силу.

– И что? – Иллит дернула плечом. – Она умеет ею пользоваться? Нет. Побегает подольше – не страшно.

– Торопиться следует лишь в двух случаях, – согласился Базиль. – Оба на букву «п», и это не поимка врагов.

– Время против нас, – Крис неожиданно замер с тем самым выражением лица, когда вот-вот ляпнут что-то пакостное. – Расклад мне не нравится. Пора бы разведать…

Четверка в полном составе уставилась на меня, я зажмурилась. Если сделать вид, что сплю, может, отвяжутся?

– Софи? – Крис всегда окликал меня мягко и даже немного учтиво, по-джентельменски. – А ты что думаешь?

– Что убивать маленьких девочек негуманно, – вставил Базиль.

– Ха! – подмигнула Яника. – Из маленьких девочек вырастают большие неприятности…

У перил отсвечивала лысой макушкой мстительно ощипанная роза, на траве валялись истерзанные лепестки. Эй, а как же негласное правило – созданное другими не менять? Свое ваять сколько угодно, места навалом, а чужое не трогать?

– Убивай – не убивай, не закончатся, – сказала Иллит тихо, в никуда. – Всегда будет следующая. Круг замкнут…

– Разомкнем, – поклялся Крис.

– Решено, – кивнул Базиль. – Обсудим позже с Тео. Разведку вашу и прочее.

Да. Зачем меня спрашивать? Подумаешь, валяется тут что-то в траве. А как Тео обрадуется… Побег не удался.

А он взял и обрадовался. Сказал, что они сами дали ему отличный повод отправить меня назад. Якобы на розыски очередной девицы. А на самом деле… Тео заметил давно – один из четверых не желает им смерти. Веками мудрит за спинами других, ведя свою игру. Кто? И зачем? За границей такое не выяснишь, лишь в верхних мирах можно найти ответ – там наглядная летопись событий. Достаточно внимательно присмотреться к смертям девочек, чтобы вычислить шулера. Пока ничего подозрительного, а мир со сценарием остался последний. Не повезет с ним – придется активировать парочку. Ну, или сколько потребуется. Гулять, так гулять.

Я жевала колбасу, развалившись на всех подушках разом, и бездумно смотрела вверх. На улице разыгралась настоящая буря. Ветер гнал по небу тяжелые рваные тучи, бухал в окна зарядами воды. Мир расплывался мутным пятном, стекая по стеклам косыми струями, внизу истошно выла сигнализация. М-м-м… Лейка однажды сказала, забившись под плед, что дом качается, и когда-нибудь меня просто снесет вниз вместе с любимой лоджией. Смешная. Колбаса кончилась, хотелось чаю. Крепкого, свежего, сладкого. Пришлось тащиться на кухню. В шкафчике на прежнем месте обнаружилась пустая банка из-под заварки, в сахарнице – окаменевший остаток. Закипающий электрический чайник издал подозрительный треск, свет вырубился, завоняло жженой пластмассой. Я испуганно выдернула вилку из розетки. Попила чайку, ага. В полной тишине победно зазвонил телефон. Последовательность цифр на дисплее была смутно знакомой. Где-то я ее недавно видела…

– София, здравствуйте, – мягко донеслось из трубки. Забавный акцент. То ли немецкий, то ли венгерский. – Это Анита из…

– Здравствуйте, – перебила я, на ощупь пробираясь к входной двери. – Мне передавали визитку.

– В таком случае, надеюсь, вы найдете время сегодня подъехать.

Нет, я еще не все спалила. Ай… Чертова тумба!

– В окно смотрели? – прошипела я, прыгая на одной ноге. – Там потоп.

– Давайте я к вам подъеду, – невозмутимо предложили на том конце провода. – Как только дождь закончится.

– А перенести нельзя? – я кашлянула в трубку. – Кажется, меня продуло.

– Оу… – откликнулись оттуда. – У меня есть чудесный бальзам…

Ясно. Не отвяжется.

– Милости просим. – Замок клацнул, выпустив меня на площадку. – И коробку по пути захватите. Большую.

– Непременно, – уверили меня без лишних вопросов и отключились.

Добравшись до щитка, я щелкнула предохранителем и быстро ретировалась. За соседской дверью истерично взвыла собака. Эта псина вечно психует, когда щиток открывают. Не знаю почему. Наверное, ее в детстве электрик напугал. Дождь уже стих, по стеклу поползли ленивые капли. Ну что за… Я кинула погибший чайник в кучу хлама посреди коридора и отправилась переодеваться.

В шкафу заманчиво шелестели целлофановыми чехлами новые платья, поблескивали глянцевыми бирками. Я провела рукой по пестрому ряду и решительно выудила одно. Мягкий трикотаж заскользил по телу, тепло обнял, качнулась широкая юбка. Пепел роз… Кажется, так называется этот цвет. Немного перламутровой помады на губы – так, чуть-чуть. Слегка оттенить ресницы серой тушью. Роскошно… Я порылась в украшениях, примерила одну цепочку, другую. Нет, пожалуй, лишнее. Уже отодвигая шкатулку, среди колец, браслетов и собственноручно сплетенных фенечек заметила его. Потемневший огрызок металлического сердечка с зазубренными краями. Кулон, чуть погнутый снизу, – затаскала в свое время. Тогда, четырнадцать лет назад, мне казалось это ужасно романтичным – одна половинка у Лейки, другая у меня. Два кусочка, способных сложиться воедино. Части целого. Кулон обжег кожу холодом, скользнул за круглый вырез и привычно замер. Ну… Пусть, все равно не видно. Из прихожей, обгоняя друг друга, полетели трели – весело, непрерывно. Гости… Дорвались до звонка, чтоб их током дернуло!

На лестничной площадке не было никаких человеческих отпечатков. Вообще. У моей гостьи иммунитет к энергетическому воздействию? Я с любопытством распахнула дверь и попятилась от неожиданности. Что за… Детская мордашка, зависший над кнопкой звонка палец. Блондинистый беспредел на голове, разбавленный задорно торчащей розовой прядкой. Такая же розовая куртка, кружавчики на пышной юбке, едва прикрывающей задницу. И высокие сапоги в бантиках. Розовых. Куратор Совета, мать вашу.

Я молча посторонилась.

– Привет. Это тебе! – Анита наклонилась куда-то вбок, и через секунду шагнула в коридор, таща за собой коробку из-под велосипеда. Надеюсь, она не на нем приехала. – Подойдет?

– Сейчас узнаем.

Куча хлама полетела в коробку, Анита возилась рядом, с детской непосредственностью рассматривая и нюхая пустые флакончики из-под духов. Прелесть, что за дурочка. А энергия занятная – нейтральная, разряженная. Как нечто прозрачное без вкуса и запаха. Ментально вроде тумбочки. Интересно, что же в ящичках… Я осторожно потрогала барьер. Фиг. Входа нет, и проделать его решительно не в чем. Литая стена из намертво сросшихся сгустков. А на поверхности – мешок радости.

– Предложила бы чаю, но… – я покачала в руке оплавленный чайник.

– Как же ты без чая? – Анита сочувственно вздохнула. – Давай поедем ко мне!

Ага. Вдвоем, на велосипеде. Она вскочила на ноги, оббежала вокруг наполнившейся коробки и попинала ее сапогом.

– Заодно это вынесем!

Ну, раз вынесем… Как можно отказаться?

Анита уцепилась за коробку и поволокла за собой. Пока я натягивала плащ и сапоги, она дотолкала ее до лифта и нетерпеливо тыкала в кнопку вызова.

В лифте я выслушала, что сорок пятый этаж – это очень захватывающе, юбка у меня прикольно развевается, а внизу рядом с почтовыми ящиками висит клевый постер с белочкой. По дороге к помойке выяснилось, что дождь – это здорово, зеленый чай мохито очень вкусный, а вот молочный улун совсем не то. Хлам с глухим стуком канул в пасти контейнера, Анита отряхнула руки и улыбнулась:

– Ну, поедем ко мне?

– На велосипеде? – не удержалась я.