Когда я наконец добрался домой, мне уже не хотелось ни ужинать, ни чаёвничать, сидя перед камином, ни обсуждать прошедший день. Поэтому я помахал всем ручкой издалека и ушёл к себе в комнату. Спать ложиться вроде и рано, но я разделся, забрался под одеяло и взял в руки ту уникальную книгу, по которой я пишу методички. Сейчас писать ничего не буду, просто наконец сам дочитаю её до конца. Ну это я так думал, что получится дочитать до конца. На самом деле книга стукнула меня по носу гораздо раньше, чем я добрался до последней главы. Я даже не стал смотреть на часы, отложил книгу, погасил свет и закопался под одеяло.

Сегодня пятница, должна прийти пациентка с новообразованием в кишечнике. К сожалению, я пока нигде не нашёл информации о том, как заместить стенку полого органа, поражённого опухолью, чтобы и опухоль полностью убрать, и функция органа восстановилась. Скажете до хрена захотел? Может быть, но, кто не стремится к лучшему, тот его не достигает. Ещё я точно знаю, что лекари хирургическими инструментами практически не пользуются, лишь в исключительных случаях. Может это как раз тот случай, когда пора вспомнить свои профессиональные навыки? Посмотрим.

— Господин лекарь, к вам можно? — услышал я со стороны двери знакомый голос, от которого побежали мурашки по спине. Пришла. А я только хотел взять небольшую паузу.

— Да, конечно, заходите, — сказал я и обернулся к входящей пациентке.

Вот всё-таки что делает с людьми болезнь. Сейчас она начала отступать, и женщина вместо неимоверно занудливой стервы превращалась в обычного жизнерадостного человека. С широкой улыбкой и бодрым уверенным шагом она вошла в кабинет и торжественно преподнесла мне странный свёрток. Это больше было похоже на завёрнутое в бумагу большое блюдо с кучей чего-то на нём.

— Вот, примите от меня небольшой подарочек, господин лекарь! — заявила она, вручая мне эту штуковину, которая оказалась довольно весомой. — Это вам на обед к чаю, моя кухарка приготовила по своим лучшим рецептам. Вам точно понравится.

— Ох, балуете вы нас, — сказал я, принял от неё подношение и поставил на столик в углу. — Вы мне лучше расскажите о своём самочувствии.

— А что, по мне не видно? — удивилась она и картинно повернулась вокруг своей оси, словно демонстрировала новое платье. — Я же цвету как клумба!

— Живот не беспокоит? Как аппетит, стул?

— Да всё уже гораздо лучше! — она манерно махнула ручкой. — Уж если сравнивать с тем, что было, небо и земля.

— Вот и отлично, располагайтесь пожалуйста, будем смотреть, — сказал я ей, указывая на манипуляционный стол. — Свет, позови Юдина, а то опять обидится. И Корсакова заодно.

Пока медсестра выполняла мои указания, я приложил ладонь к левой подвздошной области, где располагалось новообразование. На этот раз ничего не кровоточило, образование уменьшилось в размерах, но стало ещё более плотным. Сегодня надо будет также, как и с первым пациентом, поработать над формированием новой стенки кишки и ещё немного убрать враждебной ткани.

Илья влетел, как обычно, поздоровался и встал молча в сторонке. Обычный заход, но нетипичное для него дальнейшее поведение. Я вопросительно вскинул брови, а он прижал палец к губам. Ну ладно, потом поговорим. Корсаков ввёл пациентку в глубокий сон и тут Илью прорвало.

— Тут, блин, вчера такое было, а ты как всегда после обеда умотал! — он был настолько наполнен эмоциями, что размахивал руками и брызгал слюной. — Ко мне вчера тоже пришёл пациент с опухолью в мочевом пузыре! Я первый раз такое видел, такая здоровая хрень! И я её убрал почти наполовину. Сначала думал отдохну немного и уберу до конца, потом вспомнил, как ты говорил, что мужику похужало и я решил остановиться. Сегодня он пришёл, а у него кровит! Я только остановил кровотечение, прижёг сосуд, но удалять до конца не стал, как ты говорил.

— Так, стоп, Илюх! — попытался я его остановить. — Пациентка на столе, надо дело делать, потом всё расскажешь.

— Это уже повтор? — заинтересовался он. — Можно посмотрю?

— Да, повтор, новообразование в сигмовидной кишке, смотри.

— Смотрю ты сначала просвет проработал, чтобы проходимость восстановить, да? — Илья приложил руку к животу и сканировал заданную область. — А чего это она такая плотная, как деревянная? После прошлого вмешательства такая стала?

— Ты пока сам с собой поговори, я не буду мешать, — хмыкнул я и сложил руки на груди.

— Ну чего ты сразу обижаешься? Что, я всё угадал?

— Практически.

— Можно я попробую часть опухоли удалить? — заискивающе посмотрел он на меня.

— Нет, Илюх, извини, — покачал я головой. — Моя пациентка и мне за неё отвечать. Тем более ты сказал, что у тебя тоже теперь есть пациент с онкологией, вот и занимайся, никто тебе не мешает.

— И так тебя почти не вижу, а теперь вообще весь деловой стал! — обиженно заявил он, надул губы и отвернулся.

— Ну не хватало тут ещё детского сада с обидками, — всплеснул я руками. — Если хочешь посмотреть, как я работаю, то пожалуйста, я ведь ни капельки не возражаю. Была бы это политравма, опять же, то мы вместе очень хорошо справлялись, я тебе многим обязан. Но в данном случае я должен сам всё сделать от начала и до конца, чтобы понимать, где я в чём ошибся и что сделал так, как надо и можно повторить или лучше не стоит.

— Ладно, я понял, — начал отходить Юдин. — Давай, делай что собирался, а я тогда посмотрю.

— Вот совсем другое дело! — сказал я, улыбаясь, и хлопнул друга по плечу.

Я вернул свою руку на живот пациентки и занялся в первую очередь полным восстановлением просвета сигмовидной кишки, затем формированием слоя свободной от злокачественных клеток соединительной ткани, которая впоследствии должна стать плотной рубцовой и воссоздаст хоть и неподвижную, но хоть какую-то стенку кишки, чтобы пациентка и не вспоминала, что у неё там были проблемы. Ладонь Юдина всё это время лежала поверх моей, и он следил за процессом непосредственно сканируя все происходящие изменения.

— А это ты хитро придумал, — начал Илья, но теперь я, не открывая глаз и оставаясь максимально сосредоточенным на процессе, приложил палец к губам. Все обсуждения потом, дело очень тонкое и ответственное.

В этот раз мне удалось сделать слой чистой соединительной ткани больше двух миллиметров. Теперь точно не будет никаких кровотечений, этот слой уплотнится со временем. Во время следующей процедуры я его ещё увеличу, чтобы хватало запаса прочности на будущее. Заглянув в ядро, я увидел, что энергии осталось больше половины, поэтому позволил себе убрать ещё некоторое количество собственно ткани образования. Из-за того, что она уплотнилась после прошлой процедуры, уходила менее охотно, пришлось потратить больше энергии. Теперь от прежнего объёма немаленькой дули оставалось меньше четверти. Пациентка хорошо перенесла прошлые процедуры, но всё же не будем экспериментировать с пределами допустимого, придёт ещё раз.

— Блин, Саня, у меня к тебе столько вопросов, — начал было Юдин, но я снова дал ему знак придержать вопросы пока при себе.

— Будите, — обратился я к Корсакову. — На сегодня с неё хватит.

— На глазах растёте, Александр Петрович, — довольно улыбаясь сказал Борис Владимирович. — И свой предел чувствуете и о пациенте заботитесь.

— Рано или поздно надо делать выводы из собственных ошибок.

— Это да, — кивнул Корсаков. — Свои ошибки обладают более мощным обучающим действием, чем чужие. Когда понимаешь, что это не чьи-то проблемы, а твои, думается по-другому.

— Не могу не согласиться, — хмыкнул я.

Женщина открыла глаза и несколько мгновений пыталась прийти в себя, хлопая глазами и озираясь.

— Что, уже всё? — удивлённо спросила она.

— На сегодня да, — улыбнулся я ей, чтобы морально поддержать. — Давайте руку, я помогу вам встать.

— Руку? Мне? — удивлённо спросила она и рассмеялась. — Да после визитов к вам я готова порхать как бабочка!

В доказательство своих слов она шустро села и спрыгнула со стола, вызвав у меня опасения за её суставы. Но зря я переживал, она и правда готова была порхать, лишь в следующую секунду после спрыгивания со стола мне пришлось её чуть придержать, она немного качнулась, но тут же поймала равновесие.