Я смог вытащить нитку уже на метр, но медальон так и не показался. По ощущению, я уже должен был вытащить шахтёра на поверхность. Наконец я увидел на грани возможного золотую цепочку, к которой была привязана нить. Ещё несколько нелепых телодвижений и я смог дотянуться до цепочки пальцем. Подхватить не получилось, пришлось ещё немного подтянуть. Теперь удалось подцепить цепочку кончиком пальца. Уже дело пошло быстрее, цепь всё-таки прочнее нитки, но и её прочность имеет предел, поэтому я особо не форсировал события, а медленно подтягивал к себе медальон. В том, что там был именно он, теперь не осталось никаких сомнений.

Снова открылась дверь. От неожиданности я чуть не подпрыгнул, едва не выпустив цепочку. Медальон-то никуда не упадёт уже, а вот если цепочка порвётся, то снова я её не достану.

— Ну что там, сынок? — спросила бабка недовольным голосом. — Свет так и не появился, теперь только на кухне остался.

— Сложно тут, бабуль, — моё сосредоточенное напряжённое лицо полностью этому соответствовало. — Скорее всего придётся менять провода. Если у меня сейчас ничего не получится, я вызову бригаду, чтобы провода заменили.

— Ага, вызовет он, — пробурчала бабка. — Знаю я вас, бездельников. Руки растут из одного места, ничего сделать сами не можете, всё время старших зовёте.

— Всё будет хорошо, бабуль, — спокойным примирительным голосом сказал я. — Вы бы шли домой, не мёрзли, холодно здесь.

— Так коридор и лестницу уже давно не отапливают, — продолжала ворчать старуха. — Вот и холодно. Раньше тепло было, а потом трубы убрали. Ладно, ковыряйся там, главное дело сделай!

— Сделаю, бабуль, всё будет в лучшем виде.

Я уже подтянул амулет настолько, что мог спокойно взять его в руку. Очень не хотелось бы делать это при бабке. Может она мою одежду не особо разглядела, а золото наверняка разглядит. Я продолжал делать вид, что что-то делал, а сам лишь тянул время. Наконец старушку передёрнуло от холода, и она сделала шаг за порог, закрыв дверь. Она может и замёрзла, а я опять взмок. Никаких нервов не хватит. Так это я ещё отделался лёгким испугом. Я быстро вытащил амулет из кабель-канала, ощутив покалывание в пальцах. Еще три секунды, и он в чёрной «мыльнице». Теперь я никаких неприятных ощущений не испытывал. Словно и нет никакого мощного артефакта в моих руках.

Сунул шкатулку за пазуху, не без труда воткнул тяжёлый люк в проём и задвинул щеколды. Вроде держится. А вот теперь пора валить. Не успел дойти до лестничной площадки, как сзади снова открылась дверь.

— Эй, куда же ты, сынок, света так и нет!

— Сейчас вернусь, — бросил я в ответ и чуть ли не бегом спустился по лестнице.

Ага, вернусь, как же. Я теперь этот дом за километр обходить буду, чтобы случайно на улице с этой бабкой не встретиться. Точно начнёт на меня орать и привлечёт ненужное внимание. Приоткрыл дверь парадной и осмотрелся. Ничего подозрительного, кроме своего странного поведения, я не заметил. Спокойно вышел и потопал в сторону ожидавшего меня неподалёку такси. Ну вот, ещё один гештальт закрыт. Останется только спрятать это в надёжном месте. Под ту же тую точно не стоит, но этот вопрос я решу немного позже.

Несмотря на немного затянувшийся визит к артефактору и возню с доставанием амулета из тайника, я всё равно приехал в лечебницу сильно пораньше. Вот и замечательно, будет время поговорить с упёртым бараном по фамилии Демьянов. На эту беседу я был настроен серьёзно.

Его секретарь тоже был очень удивлён моим визитом. Причём настолько, что не смог ничего соврать, а ответил, что шеф на месте. Я даже стучаться не стал, просто зашёл, как к себе домой. Хватит в конце концов сяськаться с человеком, который на тебя забил. И которому по барабану решение Обухова.

— Александр Петрович! — быстро сменив испуганное лицо на приветливую улыбку, приветствовал он. — Как хорошо, что вы пришли немного пораньше, а я как раз хотел с вами поговорить о подготовке к учёбе.

— Да? Какое совпадение, — я хищно улыбнулся и посмотрел на него исподлобья. У моего оппонента задёргался глаз. — Я хотел поговорить с вами о том же самом. В частности, о том, как вы игнорируете собственные обещания и распоряжения главного лекаря города.

Я по-хамски бросил пальто поперёк стола для совещаний и уселся на тот же стол как можно ближе к Демьянову. Между мной и ним расстояние не более метра. Тик нижнего века справа у Демьянова усилился. Для большей убедительности я даже немного склонился вперёд.

— Рассказывайте, Вячеслав Анатольевич, что вас тяготит, что угнетает? Может обижает кто кроме меня? Должна же быть какая-то причина для такого поведения, это ведь надо чем-то объяснить? Может причиной является нежелание продолжать руководить этим заведением? Этот вопрос тоже легко можно урегулировать, стоит лишь обратиться в коллегию лекарей с челобитной. Они и с выбором новой профессии вам помогут и чело набьют, если другие пути решения недоступны.

— В-в-вы это о ч-чём, Алек-ксандр П-петрович? — проблеял он. Видимо начало доходить, что его упорный игнор может теперь сыграть роковую роль против него самого.

— А это я о том, Вячеслав Анатольевич, — я пристально смотрел на него, а его глаза сейчас танцевали кадриль, иногда останавливаясь на мне, но тут же пугливо убегая в сторону, — что с дефектом речи человек может руководить лечебным учреждением, а вот с явными признаками слабоумия — нет. Думаю, стоит подать официальный запрос в коллегию на рассмотрение вашего дела и определения профпригодности. О дате и времени проведения вас оповестят заранее.

— Ал-лек-ксандр П-пет-трович, п-подождит-те п-пожалуйст-та! — возопил он, найдя в себе последние крохи смелости, чтобы смотреть в глаза. — Я всё исп-правлю! Я всё п-понял!

— В клинике моего отца есть хороший мастер души, Борис Владимирович Корсаков, обратитесь к нему по поводу заикания. Как мы с вами знаем, болезни надо адекватно лечить в остром периоде, пока всё не запущено. Поэтому я настаиваю, чтобы обратились к нему сегодня. А лучше прямо сейчас, чтобы уж наверняка. А я пока продолжу изучать особенности работы знахарей в необоснованно доверенной вам лечебнице.

Демьянов интенсивно закивал, давая понять, что согласен со мной по всем пунктам и готов немедленно приступить к исправлению своих ошибок. Перед тем, как спрыгнуть со стола, я резко вскинул руку, чтобы поправить причёску. Финт удался, Демьяно вжался в кресло и вытянул руки перед собой, защищаясь от удара по лицу, которого не последовало. Я сделал вид, что не видел его реакцию, а забрал пальто со стола и вышел из кабинета. Может я где и перегнул палку, но почти уверен, что он теперь реально постарается исправиться.

Как я потом узнал, к Корсакову он не поехал, зато организовал экстренное совещание, на котором доходчиво объяснил своим подопечным суть проблемы, роль главного лекаря и пути мирного и правильного решения вопроса, которые в итоге приведут к процветанию лечебницы имени «Святой Софии».

Вот уж кто порадовался моему раннему появлению, так это Иван Терентьевич. Приятно, что тебя здесь хоть кто-то ждёт, тогда не так тяготит идти на работу. Тем более пока бесплатную. Зато потом меня ожидает солидный гонорар, как я понял, а это согревает душу.

— Добрый день, Александр Петрович, — он улыбался и смотрел на меня, как на старшего товарища, хотя сам был старше меня в три с лишним раза. — Хорошо, что вы смогли прийти пораньше, а то у меня завал.

— Да я уже обратил внимание, — улыбнулся я ему в ответ и крепко пожал руку. — Кабинет обложили, что не пройти. Я так понимаю, надо помочь с приёмом?

— И показать мне, как вы это делаете, — осторожно сказал он, боясь спугнуть моё едва наладившееся настроение. — Мои способности неизмеримо слабее ваших, но ведь вы сказали, что это возможно. Хочу быть первым в клинике, кто это сделает.

— Конечно, Иван Терентьевич! — сказал я, выдав самую дружественную улыбку из своего запаса. — Для этого я сюда и пришёл.

То ли он так подгадал, то ли повезло, следующая пациентка была с укушенной раной правой голени. Собачка, с которой она не поладила, была небольшая, соответственно и рана не серьёзная, но так и продолжала немного кровоточить, хотя прошло уже минут сорок.