— Иди за мной, чего встал, как пень? — вякнул старик, продолжая удаляться.

Как-то не очень он гостеприимен. На чай с плюшками можно не рассчитывать, я так понимаю. Ну хоть не прогнал, и на том спасибо. Я огляделся на окружающую обстановку. Очень дорого, солидно и идеальная чистота. Значит прислуга всё-таки есть. А дверь открыть некому. Может просто не доверяет? Несмотря на шаркающую походку небольшими шажками, он передвигался довольно шустро и мне пришлось его догонять, чтобы не потерять из виду за первым же поворотом.

Мы остановились перед встроенным шкафом. Ну сначала мне именно так показалось. Старик нажал какую-то замаскированную кнопку, двери разъехались в стороны, перед нами оказалась кабина лифта, а не вешалки с одеждой. Я вошёл вслед за ним и вжался в угол, размеры кабины были довольно скромными. Старик нажал на самую нижнюю кнопку, и кабина очень плавно двинулась под землю. Как он не боится затопления этого всего? Дом стоит совсем недалеко от Фонтанки. Чудеса инженерной мысли? Хм, глупости горожу, он же артефактор, замастырил себе устройств, которые не позволяют грунтовым водам приближаться к дому. Скорее всего так.

Кабина остановилась, двери открылись, и мы вышли в небольшой холл, оформленный так же изысканно, как и то, что я увидел на первом этаже. По сторонам от ведущей дальше двери стояли резные стулья со спинками и маленькие столики рядом с ними. Наверно место для ожидания специально для клиентов. У него тут очереди что ли выстраиваются?

Старик достал связку замысловатых ключей и начал отпирать многочисленные замки. Когда он открыл дверь, я просто онемел. До этого момента он казался чистоплюем и педантом, а здесь полная противоположность. Большая просторная комната имела большой рабочий стол в центре, над ним мощная вытяжка и освещение. Вдоль стен небольшие верстаки с различным оборудованием от сверлильного, фрезерного и токарного мини станка до каких-то совсем непонятных. В углу расположилась относительно небольшая плавильная печь с горном, рядом наковальня и ванна для закаливания металла после ковки. Он сам что ли кузнечным делом занимается? А я подумал, что он тяжелее чайника ничего уже не поднимает. На полу по всей площади мастерской в полном хаосе стояли многочисленные коробки и ящики с разными запчастями и заготовками. Такой же кавардак творился на рабочем столе и всех верстаках. Как можно в таких условиях работать, я не понимаю? Тут чтобы что-то найти, любую деталь или ингредиент, полдня понадобится!

— Давайте уже ваш амулет, молодой человек! — Прикрикнул старик. — А то встал, как вкопанный. И руками здесь ничего не трогать! Здесь каждый предмет стоит на вес золота!

Я даже не нашёлся, что сказать. Фразу о том, что он хреново обращается со своим «золотом», я проглотил. Продвигаясь вслед за ним к столу, выискивал место для каждого шага, боясь коснуться чего бы то ни было. Старый ворчливый хрыч! Если бы он не был мне настолько нужен, уже ответил бы что-нибудь резкое, но я утирался и шёл дальше, заставляя себя не реагировать. Старик стоял возле стола в центре мастерской и требовательно вытянул в мою сторону руку. Я осторожно обогнул все препятствия и положил медальон на открытую ладонь артефактора. Тот положил её под микроскоп и начал рассматривать.

— О, да! Это он! Тот самый! — он улыбался, как ребёнок, ворчуна словно и не было в помине. — Наконец-то, мой хороший, я узнаю все твои секреты.

Я смотрел на старика и возникало желание ущипнуть себя за нос. Это были два совершенно разных человека, тот, что меня встретил, и тот, что сейчас рассматривает медальон.

— Ваш отец сказал, что вы нашли по медальону документы, написанные моим учителем? — спросил он, оставаясь в образе доброго дедушки.

— Да, Альберт Венедиктович, — растерянно пролепетал я и протянул ему папку с бумагами.

— Ага, узнаю этот почерк, — старик с благоговением проводил рукой по страницам, осторожно перелистывая их. Потом он разложил папку на столе, убрав всё лишнее, тупо сбросив на пол. Никакой аккуратности или тревоги за целостность роняемых заготовок. — Наконец-то я узнаю все секреты этой штуки.

Я застыл статуей в шаге от мастера, боясь даже глубоко вздохнуть. Нет неприятных запахов здесь не было, просто не хотел потревожить увлечённо изучающего документы старика и задеть что-нибудь поблизости. Это ему можно здесь всё швырять, а мне он такой небрежности не простит.

— Александр Петрович, у меня есть к вам предложение, — не меняя последнего образа, обратился ко мне старик. — Отдайте мне эту папку, а я отремонтирую ваш амулет бесплатно.

Я в принципе был не против, мне она никакого проку по жизни не принесёт, но это ведь архивный документ, который вынесли за пределы вопреки правилам. Пожалуй, лучше я оплачу ремонт, а папку заберу, чтобы не подвести отца.

— К моему огромному сожалению, это невозможно, — ответил я, всё также не шевелясь. — Отец должен вернуть её, он обещал. Давайте я сделаю копию этих документов и привезу вам завтра. А может быть получится и сегодня.

— Нет, молодой человек, так не пойдёт, — покачал он головой, мило улыбаясь. Несносного старого хрыча словно и не было. — Не всё, что здесь есть доступно копированию. Мне нужен именно оригинал. Я хочу воссоздать этот медальон и наладить его производство. Кроме того, здесь есть скрытые ключи к производству других интересных изделий, которыми мой учитель решил не делиться. Предлагаю вам скидку в десять процентов на все заказы, что вы захотите сделать. Такой, вариант вас больше заинтересует?

— И первые медальоны, что вы сделаете, будут для моей семьи, — добавил я, понимая, что иду в случае выполнения слелки на нарушение правил, но условия слишком уж интересные. Но также я осознавал, что для него эта папка дороже всего, что находится в мастерской. Значит надо поторговаться. — Комплект забираю со скидкой пятьдесят процентов.

— Это же грабёж, молодой человек! — старик настолько опешил от моего предложения и наглости, что никак не мог решить, превращаться снова в ядовитого ворчуна или остаться добряком и замять это дело миром.

— Значит я забираю папку, медальон и нахожу другого артефактора, который не будет меня толкать на сомнительные по соотношению выгоды сделки.

Старик потупился, задумался, не решаясь ни на один из предложенных мной вариантов. В этот момент он выглядел каким-то жалким, несчастным. Долбаный манипулятор с набором образов на все случаи жизни, меня этим не проймёшь! Я делал вид, что не замечаю его терзаний и он всё-таки принял решение.

— Хорошо, с меня ремонт вашего медальона и четыре таких же по цене двух. Только с вас слиток очищенного от примесей серебра на килограмм.

— Хорошо, договорились, — неохотно ответил я. Вот же жук, нашёл-таки лазейку мимо иемы. Теперь искать именно такое серебро.

Меня всё же терзали сомнения. Может вернуть в архив копию документа, а не оригинал? Может там и не разберутся? Вряд ли, не надо считать людей идиотами. Другой вопрос, что предоставивший эти записи человек закроет на всё глаза и положит папку на ту же полку, с которой её много лет никто не доставал. А если правда, то кому она нужна, эта папка? Будет опять собирать пыль на полке. О её существовании никто, кроме нас с отцом, артефактора и архивариуса не знает. И искать никому не нужно, медальон-то теперь у меня и расставаться я с ним надолго не собираюсь.

— Дайте тогда я сделаю копии документов, чтобы было, что вернуть в архив. Иначе могут быть проблемы.

— Я сам сделаю копии, — наконец-то расслабившись после заключения видимо очень удачной для него сделки, улыбнулся старик. — Такие, что вы не сможете отличить от оригинала. Заберёте их, когда придёте забирать медальон. Его я, как и обещал, верну к жизни совершенно бесплатно.

Перед тем, как уйти, я решил позвонить по этому вопросу отцу. А с другой стороны, если старик обещал сделать хорошую копию, то можно это всё вообще оставить между нами. Вот сделает, тогда и будем решать, как поступить.

— Я согласен, Альберт Венедиктович, — сказал я, чувствуя дискомфорт от неправильного поступка и радость от того, что мне за это будет одновременно. — Только не подведите пожалуйста, сделайте копию, как обещали, я за эту папку головой отвечаю.