Настя, наша кухарка, девка молодая, да бойкая, уже начинала накрывать на стол. Небольшая полнота нисколько не портила вполне симпатичной внешности и ни в коем разе не мешала носиться с тарелками в руках, как заведённая. На беспрестанное ворчание Маргариты она уже научилась не обращать внимания, просто уверенно делала своё дело. На столе появилась расписанная под Гжель фарфоровая супница, из которой она разлила по тарелкам густой ароматный борщ. На столе уже стояло блюдо с горкой свежеиспечённых пампушек с чесноком. Самая лучшая еда на обед, обожаю борщ. Да ещё когда он такой густой, что воткнутая в кастрюлю поварёшка не падает, а медленно склоняется к бортику. И кусочки говядины настолько хорошо проварены, что рассыпаются и тают во рту. На второе была свиная отбивная и жареная до хрустящей корочки картошечка с грибочками, вообще самое то.

— Ну что, братец, — спросила довольная и сытая Катя, промакивая губы белой салфеткой, — пойдём погуляем по набережной?

— Какое гулять? — тут же вмешалась словно выросшая из-под земли Маргарита. Я даже не понял, когда она появилась, выходила ведь из столовой. — Вон перед камином посидите, ножки погрейте, да чаю с бараночками. А то только борщом согрелись и опять под ветра студёные собрались!

— Рит, прекрати, ну не холодно же на улице! — взмолилась Катя, сделав скорбное личико. — И ветра почти нет.

— Чаю попьёте и идите на все четыре стороны, мёрзните! — недовольно буркнула старуха. — Пантелеймон камин уже растопил, Настя чай и выпечку принесла, шуруйте, я вам сейчас пледики принесу, ножки накроете, как только они от камина согреются.

— Спасибо, Маргарита, ваша забота о нас бесценна! — торжественно и с серьёзным видом провозгласил я, на что получил от неё охреневший взгляд.

Она хотела что-то сказать, но сжала губы и скрылась в неизвестном направлении. Вот и ладненько, зато бурчание прекратилось.

В каминном зале хозяйничал Пантелеймон, наш слуга. Судя по выправке бывший военный, он всё делал грациозными чётко выверенными движениями, в то же время сохраняя при этом идеальную осанку, словно лом проглотил. Седые волосы аккуратно уложены, похоже, что с применением бриолина. Аккуратно стриженные бакенбарды были единственной растительностью на лице, остальное гладко выбрито. От старания при укладывании последних поленьев в камин он выпячивал нижнюю губу. Воспоминания подсказали, что он всегда так делает, когда чем-то увлечён или задумается. Оставшись довольным результатами своих стараний, он чеканным шагом удалился, как почётный караульный покидает пост у вечного огня.

Мы с Катей удобно расположились в придвинутых на благоразумное расстояние к камину креслах, между нами стоял столик с чаем и разными вкусняшками. Я попросил сестрёнку продолжить рассказывать обо всём, что в голову придёт, без особой темы, просто всё подряд, чем она охотно занялась. Она всё говорила и говорила о разном, в моём мозгу проявлялись всё новые картинки и образы из прошлого Александра Петровича и его семьи. Теперь уже моей. Так и не заметил, как уснул, откинувшись на спинку кресла. Проснулся от того, что Маргарита решила поправить на мне плед, ворчливо оправдывая это тем, что я могу замёрзнуть, так как камин уже прогорел.

— Как прогорел? — я резко отпрянул от обнимавшей меня мягкой спинки кресла.

Кати на соседнем кресле уже не было, Маргарита ещё что-то пробурчала по поводу того, что я молодой да резкий и тоже ушла. На улице уже вечерело. Ну и ладно, зато хорошо отдохнул, теперь можно и пойти прогуляться. Под чутким контролем Маргариты намотал на шею шарф, надел шляпу и наконец вышел на свежий воздух.

После общения перед камином окружающий мир стал немного другим, более родным, привычным. Целая плеяда тёплых воспоминаний, вызванных Катиными рассказами, благотворно сказалась на общем настроении и представлениях об окружающем. Пожалуй, не хуже сеанса в кабинете Корсакова. Надо будет продолжить такие процедуры. Но и от Корсакова я не откажусь, очень надеюсь, что он сможет помочь заново пробудить уснувший дар, для меня сейчас это имеет первостепенную важность. А что насчёт амулета, ну его на хрен, я его не надену, как бы старательно ни втирал Боткин информацию о его жизненной для меня необходимости.

Виктору Сергеевичу я пока что верю намного больше, он работает в нашей клинике уже много лет и отец его уважает. Несмотря на слабый дар старик умудряется делать вещи, недоступные другим лекарям. Взять те же хирургические вмешательства, правда я пока не знаю, в каком объёме он ими владеет. Почему-то сомневаюсь, что ему приходилось делать такие же большие операции, какие я выполнял чуть ли не на каждом дежурстве. Короче, старик сказал держаться от амулета подальше, и я ему верю, так и сделаю. А Андрею скажу при встрече, что так и не нашёл.

Катю я обнаружил сидящей на лавочке в парке, на берегу рукава Малой Невки. Впервые в этом мире я видел, как кто-то грызёт семечки и беззаботно выплёвывает шелуху в опавшую листву. Солнце уже частично скрылось за крышами домов, начиная погружать парк в сумерки, подсвечивая выложенные тротуарной плиткой дорожки отраженным отсветом от оранжевых облаков.

— Поделись семками, — сказал я, плюхнувшись на скамейку рядом с сестрой и требовательно подставил руку.

— Хм, ты ж не любишь, — удивилась она. — Говоришь всегда, мол плебейское занятие для базарной площади.

— Взгляды изменились, делись кому говорят! — моё наигранное требовательное выражение лица сыграло, как надо. Она рассмеялась и отсыпала семечек мне в ладонь. — Я быстро заснул?

— На мой взгляд ты слишком долго держался, раньше отрубался гораздо быстрее, — хмыкнула Катя. — Мне даже показалось, что тебе интересно было слушать мою болтовню, а раньше просил чисто в качестве колыбельной.

— Мне было очень интересно тебя послушать, Кать, — уверил я, просто борщ подкосил, а чай сделал контрольный в голову.

— Что чай сделал? — недоумённо распахнула она свои карие глазки. Они у неё были мамины, а мне достались серые от отца.

— Забей, всплыло откуда-то, сам не знаю. Когда можно будет повторить сеанс?

— Сегодня, к сожалению, вряд ли, если только ближе ко сну. Скоро уйду, мы с подружками взяли билеты в Мариинку на спектакль.

— Лишнего нет? — спросил я с надеждой. В прошлой жизни туда всё мечтал попасть, да не судьба.

— Ты хочешь пойти в театр? — теперь она удивилась уже не на шутку. — Я тебе сколько раз предлагала, а ты всё время соскакивал в последний момент и с этим своим Боткиным и его друзьями в «Медведя» ехали кутить.

— В другой раз рассчитывай и на меня тоже, хорошо? — спокойно сказал я, игнорируя её слова. — Надеюсь я вам с подружками не помешаю.

— Температуры нет вроде, — пробормотала сестрёнка, прижав ладонь к моему лбу. — А такое говоришь. Ладно, я на следующую премьеру раздобуду два билета в партер, а лучше в ложу, и мы с тобой сходим вдвоём. Только учти, если ты опять в последний момент с Боткиным в ресторан прямо с крыльца укатишь, я с тобой больше не разговариваю!

— Не переживай, этого не произойдёт, — уверил я её.

— Ну, смотри у меня, — пригрозила она пальчиком. — Я предупредила, пожалеешь. Ну а теперь мне точно пора, пока, братец, до вечера.

Катя чмокнула меня в щёку и ускакала собираться. Часть семечек, что у меня оставалась, я отдал голубям, прошёлся по небольшому кругу по парку, пересекая рукав Малой Невки сначала по одному мостику, потом по-другому. Ветра не было, гулять и дышать свежим осенним воздухом — одно удовольствие. Я даже размотал шарф, открыв шею. И пофиг, что там скажет Маргарита по этому поводу. Солнце уже почти село и начали зажигаться фонари, а мне давно пора разобраться со своей комнатой, куда я и направился.

Всплывшие в памяти картинки подсказывали, что моя комната находится на втором этаже, с главной лестницы направо. Тут ждал небольшой сюрприз, спальня была достаточно просторной и являлась заодно и рабочим кабинетом. Вроде бы дом большой, можно было бы сделать отдельно. Рабочее пространство было слева, где сходятся воедино два панорамных окна, выходящих на запад и север. Через окно, смотрящее на запад, сквозь редеющие кроны деревьев пробивались последние лучики заходящего солнца. Выключатель слева от двери включал отдельно или две люстры на потолке, или несколько стилизованных под старину бра на стенах. Я выбрал в итоге второй вариант, так и света достаточно и создаётся уютная атмосфера. Справа находилась спальная зона, она была значительно меньше по ширине за счет санузла и небольшой гардеробной, в последней было явно многовато одежды для человека, не любящего её часто менять. Старания Кати, насколько я понимаю.