– Жива?

– Кажется да – ведьма почувствовала, что ее рот полон мельчайшего песка и потянулась за флягой.

– Лимс погиб – Валдис тяжело вздохнул – Еле откопали.

Рядом со скалой действительно лежал труп седовласого мужчины, в котором Марта с трудом узнала Темного Лорда. Девушка вспомнила, как Лимс шутил про ее девственность при их первой встрече. «Ехала с Тарсом, значит, уже не девушка». Ведьма вздохнула и оглянулась. Лич Тарс был как раз жив, если к нему вообще можно было применить такой термин. Сейчас он откапывал одну из лошадей.

– А можно его… ну, оживить? – поинтересовалась Марта у Валдиса.

– Труп поднять можно, но точно не здесь. Магический фон ужасен – пожал плечами Темный Лорд – И разумеется, это уже будет не наш Лимс.

К ним подошел прихрамывающий Сирил. Его морщины стали еще более глубокими, а лицо посерело от пыли, придавая Лорду жуткий вид.

– Вождь Каэл тоже мертв.

Валдис скрипнул зубами. Марта увидела, как двое оставшихся в живых дроу водили руками над телом своего вождя, который лежал между пауков. Ритуал какой-то?

– Ты заметил, что в глубине бури были астральные призраки? – поинтересовался Сирил, отряхиваясь от песка.

– Не может быть! – помотал головой Валдис – Магический фон слишком…

– Источник Каэла выпит до дна. Лимс тоже колдовал. – Сирил кивнул на труп мага – Я осмотрел его. Раскрой глаза, Валдис! На нас напали. И это сделали не Светлые!

– Кто же тогда? – Марта впервые увидела на лице Темного Лорда растерянность. Он хотел что-то ответить, но их прервали.

– Мы хотим сохранить тело вождя – дроу закончили ритуал и подошли к Валдису и Сирилу. Говорил молодой парень с косичкой и двумя заплечными мечами. Сын вождя. Кел-Танцующий-с – Мечами.

– Зачем? – интересуется Валдис – В Шимзеде нет некромантов. Эй, Тарс! Ты работал с дроу? Сможешь поднять труп?

– Смогу. Но не здесь – лич продолжал копаться в песке.

– Мои соболезнования – Темный Лорд равнодушно пожал плечами – Вождь Каэл много сделал для нашего общего дела…

– Мы слышали про астральных призраков! – истерично выкрикнула Кая – Это ближайшие стражники Аша! Они охраняют его покой в Гиблых Пустошах!

– Зачем Ашу нападать на нас? – Сирил дернул за повод, и одна из лошадей поднялась с земли. Ее ноги дрожали, из пасти шла пена. Разом встали на лапы все три паука дроу. Угрожающе нависли на Темными. В посохе Валдиса тут же засветился серп в навершии. Хотя он и еле мерцал сейчас, молодые дроу дружно сделали шаг назад. Пауки тоже отодвинулись.

– Зачем нам убивать Каэла? – Валдис щелкнул пальцами и серп погас – У нас погиб Лимс. Точно от таких же повреждений источника. И потом – наша миссия одобрена самим Ашем. Зачем ему убивать Каэла?! Он мог сделать это в Тар-Некросе или Суране.

– И правда, Кая – Кел успокаивающе положил руку на плечо Каи – Астральные призраки служат ведь и другим демонам Ада. Не только Ашу.

У Марты от услышанного голова кругом пошла. Оказывается, есть и другие демоны?! Об этом ведьмам почему-то никто на уроках не рассказывал.

– А что за миссия? – тихо спросила Марта.

Все хмуро посмотрели на нее.

– Наша цель… – Валдис задумался, потом тяжело вздохнул, приняв решение не скрывать от ведьмы правды – Осквернить родовой источник в замке Минэя и открыть оттуда портал для Аша.

Утром я проснулся с тяжелой головой и весь в тревожных ожиданиях. Съел на автомате все колбасу с тушеной капустой, что передо мной поставил Олаф и осторожно приступил к расспросам горбуна.

– Слушай, а как ты меня в замок провести собираешься?

– Пойдем вечером, когда в замке все уснут. Князь должен уже уехать. Конрад нас представит охране, как купцов, вызванных к княгине.

– А это не насторожит их – купцы к княгине, да еще поздно вечером?

– Так не ночью же! Вечер – обычное дело, когда господа не хотят, чтобы слуги знали по их дела. К тому же встреча с ней будет в часовне, а значит, нас вообще мало кто увидит.

– Ну, как скажешь.

Олаф по-отечески усмехается, собирая на поднос грязную посуду:

– Поди соскучились, княжич? Почти год с матушкой не виделись. Хорошая она у вас.

Меня хватает лишь на то, чтобы смущенно кивнуть головой. Врать совершенно не хочется. Осторожно спрашиваю слугу:

– Как думаешь, матушке стоит про все, что случилось, рассказывать?

– Даже не сомневайтесь! Её светлость – единственная, кому вы сейчас можете довериться. – С пылом откликается Олаф. Замолкает на несколько секунд, а потом добавляет – И спросите ее совета, как вам быть с князем. Он человек …сложный, не знаешь, чего от него ожидать.

Я снова согласно киваю и спешу перевести разговор на другую тему.

– Может, до вечера по лавкам пройдемся? Хочу к алхимикам и кузнецам зайти – нужно посмотреть, что у них есть.

– Можно и зайти. Только таких знатных лавок, как в Ируте, здесь вы все равно не найдете.

– А вдруг?

Олаф пожимает плечами, видимо не собираясь меня переубеждать, и я начинаю одеваться. Время до вечера все равно нужно чем-то занять, чтобы не сойти с ума от волнения, так почему бы не провести его с пользой?

За делами этот день пролетел совершенно незаметно. Мы обошли большое количество лавок и несколько кузниц в нижнем городе, увидели много чего интересного, кое-что нужное даже прикупили. Оказывается, если правильно задавать людям вопросы, многое можно найти и в Минэе, надо только быть настойчивым в своих поисках. Олаф был очень удивлен, когда здесь, например, нашлась селитра, или алькастова соль, как местные ее называют. А чего нет в лавках, то для вас доставят из Фэсса или Ирута, но уже за большие деньги. Торговые караваны в другие княжества – дело сейчас не только хлопотное, но и опасное для жизни и кошелька. Значит, и дерут за такой товар втридорога.

Наконец, перекусив и дождавшись, пока на город опустятся сумерки, мы отправляемся навстречу судьбе. Если честно, волнуюсь я жутко. Не знаю, как буду разыгрывать перед матерью Йена любящего сына. Стыдно врать. Но с другой стороны жалко несчастную женщину, которая одного за другим потеряла двоих сыновей. И вот что прикажете делать? Олаф чувствует мой мандраж, но понимает его по-своему – наверное, думает, что я боюсь наткнуться на кого-нибудь из родственников. Пусть амулеты надежно скрывают и мою внешность, но все равно ведь придется отвечать господам на разные неудобные вопросы. А не хотелось бы…

Но все происходит на удивление гладко. Конрада, который встречает нас неподалеку от ворот замка, я узнаю сразу, и в памяти почему-то всплывает, как он прикрывал юного Йена от страшного отцовского гнева – прятал его в одной из многочисленных кладовых, пока князь не перебесился и не сменил гнев на милость. Он не скрывает радости от моего появления, но кажется, чужая личина останавливает его от того, чтобы обнять меня по-отечески. Я сам кладу руку ему на плечо, приветствуя старого слугу:

– Здравствуй, Конрад! Не узнал? Как поживаешь? Как Тереза, как Мирт?

– Живы, и слава Единому. – Лицо его вдруг мрачнеет – Про старшего моего сына слышали?

– Слышал. Прими мои соболезнования.

– И вы, княжич, примите мои. Жаль Ульриха, хороший воин был, смелый, и князь из него неплохой получился бы. Не было в нем лишней жестокости.

Я киваю, и наш разговор быстро затухает – мы подходим к въездным воротам в замок. Массивная кованная решетка уже опущена на ночь, ворота наглухо закрыты, и для прохода осталась лишь небольшая дверца, оббитая железом. Стражники настороженно оглядывают нас, но слова Конрада служат для них пропуском:

– Это купцы к княгине по важному делу. Командир должен был вас предупредить.

– В главный дом?

– Нет, Ее светлость распорядилась проводить их в часовню.

– Проходите.

Прежде, чем попасть в основной внутренний двор замка, нам приходится пройти под длинным гулким сводом проездной арки, потом миновать пару небольших замкнутых дворов и лишь после этого выйти на широкую открытую площадь, мощенную булыжником. На меня потоком обрушивается узнавание, теперь кажется, что здесь мне знаком каждый камень. Но в основной жилой корпус, где расположены все парадные залы и жилые покои, мы не идем, сразу сворачиваем в сторону и дальше проходим по крытой галерее, а потом и через лабиринт узких мрачных коридоров. И если в галерее на стенах еще горят светильники, то в коридорах царит полная темнота – ночью здесь мало кто ходит. О том, чтобы применить магию и создать на ладони факел для освещения дороги, не может быть и речи. Конрад достает масленый светильник и зажигает фитиль, но толку от него немного – его света хватает лишь на то, чтобы не пропустить следующий поворот. Наконец, мы снова выходим на улицу и попадаем в еще один небольшой закрытый двор. Память подсказывает, что именно здесь расположена часовня замка и корпус со старыми гостевыми покоями, которыми давно уже никто не пользуется из-за ветхости. Сердце замирает, а потом пускается вскачь, когда из дверей часовни показывается невысокая женская фигура с такой же масляной лампой в руке. Поседевшие от горя волосы, заострившиеся черты лица… Мы медленно идем навстречу друг другу, и замираем на расстоянии десятка шагов. Мои спутники расступаются, женщина с тревогой и надеждой всматривается в мое лицо, хотя в неверном свете ламп, наверное мало что можно рассмотреть. Я снимаю амулет. Она неуверенно шепчет.