От размышлений мои туго работающие мозги спас Гринольв, спрыгнувший на камни с приземлившегося рядом со мной драккара. Старикан быстро подбежал ко мне, припал на колено, приподнял мою голову и поднёс к моему рту флакон целебного зелья со словами:

— Пей быстрее, дурень.

Выхлебав до дна ядрёную и гадкую жидкость, я с трудом проговорил:

— С такой фекой неуфобно. Полофину профил наферно.

— А телекинез мой на что? — фыркнул старикан, после чего гаркнул: — Берси, сумку мою тащи! А вы чего стоите⁈ А ну всё с себя сняли и омылись кровью, пока свежая! Бегом, Хелль вас дери!

— Тефе бы тоже офыться, лифним не будет, — проговорил я, пошевелившись, чтоб чуть удобнее устроиться на твёрдых камнях.

— Как только убежусь, что ты не умираешь и закончим с «погорельцами», — проворчал вирдман, водя надо мной слегка светящимися ладонями.

Замечание было дельным, но, прислушиваясь к организму, я всё-таки ощущал, что всё не так уж и плохо. Нет, заколбасило меня, конечно, знатно: переломов хватает, мозги сотряслись (да, в моей черепной коробке было чему сотрясаться), ран немало и не только на морде, внутренние органы травмированы… Но со мной не произошло ничего такого, что может убить взрослого ассона, а я, несмотря на примесь эльфийской крови, крепостью от соплеменников в худшую сторону не особо отличаюсь. Не зря очаг праны развивал, стремясь не отставать от окружающих. Однако кое-какие кости надо подсобрать, попить зелий, и целительные заклинания лишними не будут, если хочу в нормальный срок встать в строй. Что Гринольв собственно и подтвердил, пока зашивал мне щёку на скорую руку вымоченной в крепком самогоне шёлковой нитью. Когда пасть подлечена, алхимические декокты всё-таки вливать в пациента несколько проще.

Разобравшись же со мной, наставник и правда отправился омыться драконьей кровью вместе с остальными, благо она продолжала вполне бодро вытекать из разорванной шеи зверюги. Владыки неба — твари магические, а потому их алая жидкость в жилах имеет вполне себе волшебные свойства. Да, она не наделяет абсолютной неуязвимостью. Но тем не менее даёт прочность человеческой шкуре где-то на уровне той, которой может похвастаться среднепаршивый сяньский железнорубашечник. Только мастеру боевых искусств надо прилагать усилия, чтобы держать удар, а «помывшимся в особом душе» уже нет. Не говоря о том, что тот же Сяо теперь настолько Железнобокий, что его разве что дробящим оружием бить; на острые клинки он теперь наверно может высокомерно плевать. Если они, конечно, не совсем уж эпически-магические или что-то вроде того. Остальные хирдманы, поднаторевшие в использовании духовной энергии для упрочнения своего тела, теперь тоже должны стать ох как крепче. Пожалуй, особенно я. Драконья кровь влияет тем сильнее, чем она свежее, а когда меня ей окатило с ног до головы, ящер был ещё жив и даже относительно здоров.

Пока я валялся, приходя в себя и чувствуя, как целебное зелье действует на мой организм, остальной народ был поголовно занят. Гринольв развернул кипучую деятельность, гоняя всех в хвост и гриву: те, кто успел окунуться в кровь, тут же были отправлены хватать топоры и начинать быстро и решительно разделывать тушу, в первую очередь вскрывая корпус, чтоб добраться до внутренних органов. Едва на этом фронте работ оказалось достаточно тружеников, как следующая партия счастливцев была озадачена сбором алой жидкости жизни под крик:

— Берите чашки, бурдюки из трюмов, бочонки и вообще всё что найдёте и собирайте всё до капли! Она по два с лишним своего веса золотом идёт. Кто сейчас вякнул, что зря на землю столько пролили⁈ Вот ты, Вигнар, её с камней и будешь собирать. Бегом, мать твою за ногу!

Я на всё это невольно усмехнулся. Конечно, идеальным был свежак, но должным образом сохранённая юшка драконов очень даже годилась для алхимии; зелья из неё получались такие, что очешуеть можно. Иногда правда буквально. Нашёлся один умник, который сотворил эликсир драконьей мощи, который и правда очень солидно повышает физические кондиции человека, но при этом превращает людей в страшных чешуйчатых уродищ. Тех, кто переживает изменения, конечно — что даже с лечебными зельями и при наличии толкового мага-целителя под рукой получается не всегда. Хорошо хоть просто омовение ничего такого не творит.

Разобравшись с насущной задачей по сбору крови (точнее, делегировав её), старый вирдман погнал новую группу хирдманов на драккар Брана, где они подхватили обгоревших парней, накачанных зельями по самые брови. Пострадавшие бессознательные хирдманы тоже получили свою порцию «красного душа», после чего были возвращены на корабль. Заодно наставник вспомнил обо мне, и мою многострадальную тушку уволокли в импровизированный лазарет на палубе драккара. Правда, я быстро доковылял до борта, чтобы продолжить наблюдать за цирком с конями. Не зря говорят, что человек может вечно смотреть на огонь, воду и то, как работает другой человек. А если оные труженики ещё и рубят на мясо ту тварь, которая только что пыталась тебя убить, то вообще хорошо.

Пока я ловил дзен и старался принять позу поудобнее, в которой тело будет меньше болеть, народ наконец вскрыл драконью грудину и добрался до сердца весьма солидных размеров. Самый ценный и важный орган владык неба с пожалуй самыми вкусными свойствами. Вкусивший свежего сердца дракона излечивается от всех болезней и ядов, раны на нём отныне заживают в разы быстрее, его физическая мощь возрастает едва ли не вдвое, а ещё он обретает долголетие. Если нужный кусок плоти съест человеческий подросток лет пятнадцати, то к его активному сроку жизни можно смело прибавлять сто лет. Если речь о взрослом человеке, в чьих волосах ещё нет седины, то пятьдесят. На стариков драконье сердце действует меньше всего, но и им даёт вполне заметную прибавку к продолжительности жизни. Так что, когда Гринольв с ассистентами, попавшимися под руку, принесли нам куски красной плоти, первым делом я сказал:

— Сначала ешь сам.

— Да что мне это… — начал было седобородый вирдман, но я его прервал.

— Минимум ещё десять лет! А с твоей магической силой может и все двадцать! Так что бери и жри. Если не станешь, Асгардом клянусь, прикажу скрутить тебя и пропихнуть кусок в глотку, уж всем хирдом как-нибудь управимся.

— Не забывайся, ученик! — строго посмотрел на меня наставник. Всё, старый хрыч в Вальхаллу собирается, а я ему тут, сволочь такая, отсрочки организую и здоровье поправляю на пару с Иви.

— Не заставляй меня выполнить своё обещание, учитель. К асам за стол успеешь, а пока ты всем ассонам нужен живой и крепкий, — примирительно произнёс я.

Нет, конечно, это мой поход, предводитель тут один… Но при этом учитель и старший родич у нас фигура считай сакральная; за такой тон разговора я достоин всяческого порицания. Был бы, если бы речь о чём-нибудь другом шла. А тут предлагают седому барану счастье даром, а он нос воротит и ломается, как девка.

— Сожри уже долбанный кусок драконятины! Тут всё равно на всех хватит, и даже что заготовить останется.

— Хелль с тобой, — буркнул вирдман, зажевав шмат сердечной мышцы размером чуть больше детского кулака. Всё-таки передозировки данного «препарата» допускать тоже было нельзя. Если слопать слишком много, человек сдохнет в страшных муках. В исчезающе редких случаях опять же получался чешуйчатый урод, но при этом полностью лишившийся разума от боли. Собственно, из подобных вещей и растут все эти слухи про то, что убивший дракона сам становится драконом, а также просто истории про посмертные проклятия летающих ящеров. — Но готовься: встанешь на ноги — и я повторю все уроки о почтении к старшим.

— Не сомневаюсь, — хмыкнул я, беря отмеренный старым вирдманом кусок и закидывая в рот. Повреждённая щека опять естественно отозвалась болью, но тут нужно было просто потерпеть. Схомячу — обрету возможность быстрее восстанавливаться от ран, бодрее всё заживёт.

— Ладно, раз спорить силы есть, то на алхимию найдутся и подавно. Топай и разворачивай походную лабораторию, — махнул на меня рукой Зелёный Волк, повернувшись к бессознательным раненым, которых следовало накормить сырым фаршем. Больше свежака богу свежака!