Примерно на этом я и планировал сыграть, бросив одному красному ящеру вызов. К неудовольствию Гринольва, что сейчас с сомнением рассматривал моё облачение, в очередной раз ворча:

— Лучше бы всё-таки одел нормальную броню. Не берсеркер же ты всё-таки.

— Моя броня сегодня называется скорость, — снова отбил я инсинуации наставника, плотнее наматывая цепь Жала на предплечье. — Всё равно ни от полноценного выдоха, ни от удара когтями меня панцирь не спасёт. А если я в него попадусь только по касательной, то без лишнего груза и вовсе ускользну совсем. Обсуждали уже.

— Всё равно лезть в бой с голым пузом — не путь вирдмана, — пробурчал Зелёный Волк. Шли мы сюда и правда не один день, много чего прикинуть успели и обсудить. В том числе крепко поспорив.

— Ну так и я не самый обычный вирдман, не зря ко мне прозвище прилипло, — хохотнул я, взъерошив сам себе блондинистые почти до белизны волосы.

Видок у меня и правда наверно был эпатажный: в тонких шёлковых сяньских штанах, с татуированным торсом и арканитовой серьгой в ухе. Там, где для связи между континентами нужен обруч, для куда более близких расстояний годится и мелкий металлический ободок в мочке уха. С помощью таких мы как раз собираемся синхронизировать свои действия, благо времени для практики в их использовании в пути от Ассонхейма до здешних мест было предостаточно.

— Был бы ты ещё мудр, как ворон, а не упрям, как баран, совсем бы хорошо было, — фыркнул на мой ответ учитель.

— Думаю, упрямство у всех жителей Ландсби черта семейная, практически родовая, — слегка потроллил я наставника, вдевая сапоги в БЛ-1.

— И я очень надеюсь, что сегодня моих потомков не станет меньше. Так что не смей ошибиться, — проговорил мне Гринольв, положив руки на мои плечи. — Да помогут тебе боги, Альвгейр.

— Да помогут асы и ваны сегодня всем нам, — кивнул я в ответ, подавив желание схохмить в своей обычной манере. В конце концов, не сомневаюсь, что за нами присматривают с той стороны Биврёста. И сегодня небожителей при любом раскладе ждёт славное представление в том театре, где актёрам свойственно умирать по-настоящему.

— Ждём тебя здесь, поднявшись в воздух, — напоследок бросил мне учитель.

— Я приведу скотину под баллисты, — кивнул я и поднялся на блине в небо, оставив драккары с вирдманами и хирдманами позади.

Дракон, что спалил большую часть флота морских змеев и несколько медвежьих драккаров, был известен, как и его место жительства на драконьем архипелаге. Обычно ответный визит вежливости в таких случаях даже на один из самых северных островов, куда я собственно направлялся, был весьма затруднителен. Драконы не любили чужаков на своей территории, зато им нравилось жечь чужие корабли с воздуха. Может, стальным броненосцам в этом плане было бы попроще, но деревянные суда вспыхивали в подобных случаях, как спички. Однако ящерицы-переростки всё-таки были дневными созданиями, а потому мы более или менее спокойно добрались до нужного места по ночам, каждый рассвет взлетая и укрывая корабли на скалистом берегу континента. Где они сейчас и ждали в засаде за подходящей скалой, готовясь к взлёту по мысленной команде.

Я же обвешался накопителями, мазнул ладонью по амулету на шее и на скорости двести с лишним километров в час отправился к острову красного змея. Финальный рывок для кораблей здесь был бы самым опасным. А потом пришлось бы совершить высадку на негостеприимную сушу и иметь дело с драконидами. Исследователи затрудняются дать ответ, являются ли данные твари некими родичами драконам или это всё-таки просто ящероподобный подвид зверолюдов. Но в любом случае они служат повелителям неба, почитают тех как богов и будут крайне не рады незваным гостям. В общем, если твою дружину не спалят в море, то она имеет все шансы сгореть во время битвы и драконьими прихвостнями. Однако я похоже незамеченным пролетел сначала над водой, а затем над сушей, которую красили в нежный розовый цвет рассветные лучи, наконец увидев вход в огромную пещеру, явно обработанную руками разумных существ. Вероятно, местные озадачились работой с камнем во славу объекта своего поклонения, сделав весьма искусные барельефы на драконью же тематику. Хм, не уверен, что смог бы терпеть, если бы все стены моего дома были завешены моими же портретами, но ладно уж… О вкусах не спорят, да и может, я в драконьих мордах не разбираюсь, а так-то они тут все разные.

С этой мыслью я влетел в тёмный зёв пещеры, внимательно глядя вокруг. Сомнительно, что дракониды охраняют своего бога. Собственно, что это за бог такой, что он нуждается в охране или не может наказать тех, кто оскорбляет чувства верующих в себя любимого? Сплошное ж недоразумение, а не небожитель! Но всё же было бы неприятно получить какую-нибудь дрянь вроде ядовитой стрелы из темноты. При этом напротив, было бы весьма приятно застать дракона спящим, загнать копьё ему в глаз до самого мозга, бахнуть магией сжатого воздуха внутрь черепной коробки, после чего лететь обратно к кораблям хвастаться, что основная проблема уже успешно решена. Осталось только вломить ящеролюдам, чтоб под ногами не мешались, и можно осваивать трофеи. Однако естественно мне так не повезло.

— Кто потревожил мой покой⁈ Какой червь захотел пробраться в мою сокровищницу⁈ — раздался в моей голове громоподобный рокот. Драконы были способны на мыслеречь и кое-какие иные магические манипуляции, но приятным контакт назвать не могу. Как в ухо наорали.

— Сдались мне твои жалкие побрякушки! — громко рявкнул я в ответ, сопровождая слова телепатической трансляцией и отлетая спиной вперёд от звука тяжёлых шагов по камню. В пещере я лишён манёвра; она, конечно, большая, но может статься так, что владелец данной недвижимости способен залить её огнём целиком. У меня же нет желания становиться полуэльфятиной средней прожарки.

— Жалкие побрякушки⁉ — грозно процедило в моём разуме, вполне подтверждая то, что было вычитано в книгах. Нет надёжней способов оскорбить летающего ящера, чем назвать его слабаком, а его сокровища дешёвкой.

— Ага. В конце концов, что ещё могла собрать жалкая виверна? — с широкой улыбкой в тридцать два, ввинтил я свои пять копеек, прежде чем мне начали объяснять, как именно меня сейчас будут убивать.

В ответ раздалось лишь нечленораздельное рычание, красная тварь наконец показалась из-за поворота и тут же выдохнула шквал огня. Что могу сказать: правильно я всё думал, разъярённый взрослый красный дракон вполне успешно отжёг на всю ширину пещеры с её высотой; не долетел бы до выхода, стал бы шашлыком. А так стартанул вверх на свежем воздухе, опять нагрузив позвоночник по самое не могу, заняв позицию над входом и услышал:

— Где ты, червь⁈

— Да вот тебя жду, — отозвался я всё той же телепатией, которую использовал, общаясь в виде морского змея.

Воздушная же змеюка убедилась, что не просто так не ощутила моей смерти, а потому рванула вперёд. Я же приложил руки, а точнее копьё в виде рычага и телекинез, вывернул с горного склона крупный булыжник. Правда с бомбометанием получилось не совсем удачно: камень приземлился не на голову рептилии, а на спину с шипастым гребнем. Дракону, конечно, тоже было неприятно; вроде бы даже мой снаряд, наскипидаренный телекинезом в дополнение к силе земного тяготения, сломал пару костяных отростков на хребте и отскочил в основание крыла, но ничего фатального не вышло. Правда разозлил я оппонента явно больше, чем если бы ударил магией; к ней у драконов всё-таки уж очень хорошее сопротивление. Знать бы ещё, за что мироздание этим жестоким детишкам столько всего отсыпало.

Впрочем, сам дракоша подобными вопросами явно не задавался. Его разбудили, оскорбили, практически плюнули в душу, а теперь ещё и сделали бо-бо, так что он был в бешеной ярости. Не уверен, что за всю жизнь у него хоть раз было настолько поганое утро. И естественно, он попытался снова убить причину своего плохого настроения, жахнув огоньком. Однако я был готов и ушёл из-под пламенного выдоха, транслируя оппоненту и крича в слух: