Мы с моим хирдом уже встречались в странствиях как с нежитью, с чудовищами, так и с нечистыми отродьями. Я не раз говорил подчинённым в таких случаях, что мы — суть орудие богов, уничтожающее поганую скверну. Собственно, что ещё может сказать воинам вирдман, который является не только магом, но и формальным представителем Асов и Ванов в Свангарде? В силу прошлого опыта наше собственное оружие было весьма недурно зачаровано именно против нечисти, что сыграло свою роль. Как и зачарованные драккары, способные к полёту, и венец моих познаний в ритуалистике — схема «Багрового Рассвета». Она создавала высоко в небе гигантскую иллюзорную линзу, направляющую свет Солнца, оно же Око Одина, в одну точку. В тот день этой самой точкой стал главный демон, вынужденный потерять весь свой апломб и сбежать, сверкая копытами. Это лишило чертей хоть какой-то организации, которая и так была у этих созданий Инферно не на высоте, а нам позволило вывезти побольше живых рабов и золотишка. И кроме того, подарило мне в глазах спасённых репутацию чуть ли не избранника небожителей, посланца Света и вообще того, кого следует внимательно слушать. Что было очень полезно как для сохранения секретности моих разработок, так и для мотивации подчинённых. Всё-таки полезно иметь в активе не только пряник в виде обещания сделать всех через десять лет вольноотпущенниками-лойсингами, но и кнут в виде гнева Небес. Он ведь порой работал не хуже своего вещественного аналога, рвущего кожу до мяса.

Тем более у нас была стройная теория, объясняющая произошедшее: через руны Боги направили меня в Даримо, чтобы я мог не просто купить невольников, но спасти и освободить их. А их долг теперь — помочь хирду демоноборцев основать форпост, затерянный на краю мира. В таком разрезе попытка работать спустя рукава, а тем паче перечить хозяевам-освободителям, обещавшим скорую свободу, граничила с пособничеством демонам. Хотя, по чести говоря, хоть я и правда собирался отпустить невольников, в моих планах не было мысли всю оставшуюся жизнь гоняться за нечистью. Но даже ордена паладинов на юге отнюдь не брезгуют торговлей, ведут хозяйственную деятельность на своих землях и в ус не дуют, так что с этой стороны всё было нормально. Не возражал даже паладин и его братья по вере, которые из-за странного стечения обстоятельств, неосторожных слов старшей в их компании жрицы Света, а также умения Гринольва быть убедительным, попали ко мне на службу на полсотни лет с хвостиком. Одно дело — служить неотёсанному северному варвару, а другое — демоноборцу, который Светом с небес чертей жарит по самое не балуй.

Правда, оному демоноборцу при этом приходилось соответствовать всеобщим ожиданиям, а значит не только тренироваться, как одержимый, но и работать не покладая рук на общее благо. Поэтому, я тут не просто помёрзнуть сел в тонких холщовых штанах в поисках нирваны, со всех сторон обдуваясь холодными ветрами. Погружаясь на ледяном континенте в магию, внезапно, льда, я увеличивал сродство своего тела с данным элементом, если так можно выразиться, по снежноэльфийской методике (благо, в найденных на Фростхейме книгах она была) в пассивном режиме. А моему духу же предстояло совершить путешествие в тонкий мир, чтобы разобраться в изнанке того, что творится под оазисами тепла. Нам нужно было волшебством растить фундамент под крепость; нарушим что-нибудь — и можем получить, к примеру, извержение вулкана или огромный гейзер. Оно нам надо, под собственными задницами-то?

— Ничего себе не отморозите? — поинтересовался стоящий рядом Асмунд. Здоровенный ассон с шикарной бородой, кормчий одного из моих драккаров и мой друг детства.

С ним, так же как и с братом, мы в своё время регулярно чесали кулаки, выясняя, у кого они крепче. Воспоминание о беззаботном прошлом на берегу фьорда невольно вызвало улыбку. Тогда всё было как-то проще что ли, а главной проблемой казалось неудовольствие Гринольва, который может перестать учить магии. Сейчас же мой наставник окучивает своих бывших учеников и надзирает за тем, как Бьёрнсоны в Ландсби строят новые драккары, каждому из которых нужно вырвиглазное зачарование. Тормод служит в дружине конунга медведей, Сигурда, и сейчас, вероятно, готовится к свадьбе, коль скоро его сватовство к Ингрид удалось, а ассоны вполне себе оценили солидную горку тролльих черепов, ставших доказательством доблести жениха. Ну а мне выпала иная доля. Там, где брат стал уважаемым дружинником, я превратился в изгнанника благодаря Гарди Грегарсону, чтоб ему в Хельхейме икалось. Потом побывал помощником библиотекаря Френалионской академии волшебства, по заветам Бога Магии выкачав оную библиотеку чуть ли не до донышка благодаря старому товарищу моего учителя, посоветовавшего мне укрыться на чужой земле. Обратился хёвдингом маленького, но гордого хирда, в котором чародеев было едва ли не больше, чем хирдманов. Умудрился отметиться, как новатор в магии зачарования, сделав ритуальные схемы трёхмерными, а драккары летающими. Обратил в правильную северную веру южных кошколюдов на тропическом островке, за что получил видение о демоне и добыче, на которой тот сидит. Поработал демоноборцем, от чего чуть не сдох. Стал головной болью для клана касаток, который, как выяснилось, начал водить шашни с эльфами. А затем снова был изгнан, потому что гавкнул на посланца Великого Конунга, когда надо было лизнуть. Зато конунг медвежьих кланов мне под это дело отсыпал титул ярла, который, правда, приходится реализовывать едва ли не на северном полюсе, коль скоро Ассонхейм для меня закрыт. Зато Асмунд всё такой же рубаха-парень с сердцем на рукаве, только покрупнее стал.

— Не переживай, не впервой, — прервал мои размышления Бран, устраивавшийся рядом. Мой коллега-вирдман и полуэльф, только родившийся на юге и попавший в нашу дружную компанию во Френалионе. — Могу кстати тебе голую кошкодевку наморозить, чтоб не скучал.

— Иди к йотунам, — беззлобно хмыкнул на подначку рыжебородый здоровяк, у которого было аж три кошкожены, старшая жена-ассонка, и две темнокожие наложницы — одна посветлее, вторая прям негритянка негритянская. Да, мой товарищ был весьма любвеобилен и падок на экзотику.

— Лучше ледяной трон наморозь, чтоб ему удобнее было, — хохотнул на перепалку старших товарищей Альвбранд, мой ученик.

Жизнь потрепала парня едва ли не с рождения. А может, и самого создания: до сих пор не ясно, как именно снежные эльфы получили заготовку под охотника на демонов, над которой ставили эксперименты, выясняя пределы выносливости будущего живого оружия. Но их цивилизация пала, а он погрузился в сон на восемь веков, в итоге найденный нами во время экспедиции сюда, на Фростхейм. Не знаю, каким бы я вырос на его месте, но разум парня оказался достаточно стойким, и он не слетел с нарезки, начав ненавидеть всех, превращаясь в кровавого маньяка-психопата.

— А сам чего? — поинтересовался наш главный специалист по магии воды и льда.

— У меня так красиво не выходит, — глубоко вздохнув, проворчал мой подопечный.

— Значит, нужно больше тренироваться, — усмехнулся я. — Займемся мелкими операциями более углубленно, благо у триэлов по-прежнему хватает неукрашенных иглу.

— Может, лучше тренировки с оружием увеличим? — c надеждой спросил мой ученик, пытаясь отмазаться от этого предприятия. Всё-таки намораживание целого ледяного посёлка далось нам не то чтобы прям тяжко, но дело было откровенно муторное.

— Пока и так хорошо, — обломал я его. — К тому же создание узоров и ледяных скульптур, помимо прочего, развивает твоё воображение. А это одно из важнейших качеств для вирдмана.

— Да, я помню. Без живого воображения ни одного нового заклинания не придумать, а известного не построить. И даже стулья в домах есть лишь потому, что кто-то когда-то вообразил, как удобно было бы сидеть на чём-то ином, чем на холодном полу или чурбаках, — поворчал он, припоминая мои доводы.

— Я рад, что ты запоминаешь мои уроки, — по-доброму усмехнулся, не говоря ни слова о том, что мой подопечный попытался немного слентяйничать.