— Понятное дело, — фыркнул я, уже зная планы больших дядей. Им был нужен повод изобразить ссору, и вот я со своим отказом перейти на службу «в вышестоящий отдел» подходил почти идеально, даже не пришлось спектакль устраивать с поединком столичного гостя и кого-то из ярлов Сигурда по надуманной причине. Хотя, конечно, Гуди и учитель меня изначально планировали во Фростхейм вахтенным методом посылать… Впрочем, возможно так и будет. Холодная зима на тропическом курорте, жаркое лето во льдах и отгрузка добытого к осени по пути на юг. — Кстати, передавайте Сигурду мою сердечную благодарность. Но вопроса о родичах это не отменяет.

— Родичи — не конунг медведей, и им невместно за изгнанником идти и дела с ним иметь. Точнее пойти-то можно, только вернуться нельзя до тех пор, пока твой срок не выйдет. Так себе радость для зрелых, семейных людей и честных трудяг, а для постройки нового поселения именно такие нужны. Молодёжь-то твоя на месте сидеть не хочет. Сам знаешь, им подвиги со славой и добычей подавай, готовы даже с тобой незнамо где зимовать, вдали от жинок. Но не работать каменщиками, плотниками и землекопами от зари до зари. А триэли — разговор другой.

— Триэли — это отвратительно. Человеку не пристало владеть другим человеком, как собакой или вещью, — с нескрываемой ненавистью выдал я, по-прежнему в душе оставаясь частично землянином и, наверно, даже коммунистом. Где-то очень глубоко в душе.

— Ну и как ты эту свою крепость строить хочешь? Силами одних хирдманов всё-таки? — с нескрываемым сарказмом спросил учитель, приложившись к кружке. Мы с ним уже успели обсудить, что страж-древа — это, конечно, хорошо, но классический замок сильно лучше, а рядом, практически в шаговой доступности от оазиса тепла город эльфов, полный строительного материала, только здания разбирай. Можно хоть ещё один город отгрохать в комфортной температуре, где найдётся место всему, от домов до тех же теплиц, надо лишь рабочих хорошо охранять. — Так никто из них, насколько я помню, не зодчий по камню. Большой дом сладят, да тот кривым выйдет, и на тебя волком начнут смотреть.

— Магией подправлю, — буркнул я, хотя и понимал грядущие проблемы. Мы не южные рыцари, которым работать вместо сервов жуткое «западло» и вообще позор, но свои заморочки есть и у нашего воинского сословия.

— Всё магией не сделаешь — она не всемогуща, — парировал куда более опытный волшебник. — Ну вот что ты упёрся? Тебе ж под нож после строительства никто не говорит рабов пускать. Останутся жить под защитой твоего хирда, тем более ты их ни впроголодь держать не будешь, ни издеваться. Да и другим не дашь. А поселение из одних только воинов — это нонсенс.

— Ещё радоваться будут, что к такому господину попали, — поддакнул Тормод, тоже хлебнув. — Тебе ли не знать, что есть варианты хуже? В тех же вольных городах и Сяньской империи триэлей, бывает, дикими зверьми травят толпе на потеху. Да и их маги на невольниках эксперименты ставят.

— Это повод предать такие места огню и мечу, а не положить денег в карман их жителей, — отозвался я, размышляя. В словах брата был резон, но они мне всё равно не нравились. Если выкупить рабов у того, кто их продаёт, и дать им свободу, то в мире очень недолго будет меньше рабов. Спрос порождает предложение — таков закон рынка. В нашем случае он способствует долговому рабству, из которого южные аристократы торгуют сервами, и просто набегам некоторых инициативных товарищей в поисках «говорящих вещей».

— Ну начинается… — простонал Гринольв. — Раз так свербит, то собери через десять лет поход и вырежи там всех господ, а сейчас надо сходить и добыть работников. Заодно изучишь оборону, йотун тебя возьми.

— Тем более через те же десять лет ты сможешь своей властью освободить всех своих триэлей, и пускай катятся по домам. Если, конечно, решат уехать от тебя, в чём я сомневаюсь, — подсел мне на уши со второй стороны брательник. — В конце концов, те, кто хорошо, сытно и безопасно живёт, в рабство попадают редко.

— Ты его заранее готовил? — пристально посмотрел я на наставника. Старикан меня в очередной раз удивил, порешав всё во дворце конунга, наверняка договорившись с вирдманами медведей о моей поддержке за очередной секрет и возможно слегка сманипулировав столичным гостем. Хотя последнее, конечно, не факт. Тут уж скорее «глазастый» хотел сломать игру старику и Гуди, но случайно сделал наоборот. Трудно играть, когда не знаешь целей противника.

— Да любому подобные вещи очевидны, — проворчал наставник, а затем, видя мою реакцию на уж больно общую фразу, ответил предельно прямо: — Нет, не готовил.

— Придётся поверить, — нехотя ответил я. — Гуди-то слово держать будет?

— Его слово — это слово Сигурда. Ему деваться некуда, — улыбнулся старикан. — Сомневаешься?

— Слишком всё благостно. Он мне уж больно много всего наобещал.

Сулил хускарл действительно немало. Уж Суртур с ним, с титулом ярла. Я им и так был во всём, кроме названия. Но, похоже, Сигурду действительно понравилась идея получить мифриловый сплав, сам мифрил и арканит в обход гномов, которые последнего вообще не имели. Магическая древесина тоже была интересна всем медведям, ведь топорища на секиры из той же хрустальной берёзы выходили не хуже, чем магические посохи. А потому и Ландсби мы прикроем, и денег тебе отсыплем ежели что, и продовольствием поможем, и несколько кноров для перевозки всего потребного хоть сегодня по сходной цене продадим, и, вообще, чуть какая проблема, так сразу обращайся. Опять же медвежий коготь и ярлство, ярлство и медвежий коготь… Но при этом задача хоть и не простая, однако подразумевающая почти полную свободу действий, чего явно не было бы на службе Великого Конунга. И подталкивающая меня в сторону земли предков по линии матери. В общем, меня очень сильно грыз червячок сомнения. Что-то во всём этом жу-жу-жу было неспроста, как уже говаривал один летающий медведь. А Винни Пухсон был мудр и фигни никогда не нёс.

— Ну это по твоим меркам много, а на взгляд Сигурда — пустяки, — фыркнул Гринольв, а потом хохотнул. — Взял бы глаз, лет через двадцать вообще бы на такие мелочи внимание не обращал.

— И постоянно бегал по чужим поручениям, — мотнул головой я. Понятное дело, что для Великого Конунга я мелкая сошка, пусть и кусачая. Но у Густава в десятки раз больше кораблей, чем у меня, и ох как немало клановых вирдманов, так что мои силы для него пшик, коль скоро он о моей возможности летать не знает. А я не собираюсь надевать на себя поводок или палить контору раньше времени. Не для того хедвигом становился, чтобы лишаться свободы.

— Вот упёрся ты в неё сегодня, — махнул на меня рукой, как на безнадёжно больного, Гринольв.

— И ещё не так упрусь. А через десять лет действительно на вольные города не пограбить схожу, так просто сжечь с воздуха там центральные кварталы, — фыркнул я, внутренне примиряясь с мыслью, что рабов всё-таки придётся купить, но, по крайней мере, это шанс сделать их свободными людьми. Не в моих силах сломать весь рабовладельческий строй; тут нужна личность калибра дедушки Ленина, а другие новые общественные формации не приносят, но я хотя бы смогу повлиять на ситуацию локально. Уж это-то можно обещать самому себе. Да и своему богу тоже — Локи подобная шутка наверняка понравится.

— Через десять лет я с удовольствием составлю тебе компанию, — усмехнулся Тормод.

— У тебя-то как дела? — спросил я. — Меня опять из Ассонхейма вышвыривают, как видишь, так что только и сегодня поговорим. До заката отплыть надо.

— О, у меня есть для тебя новости, — расплылся в улыбке молодой воин и начал сказ о своих подвигах.

А они у Тормода действительно имели место быть. На юг его конунг с морскими змеями не отправил, велев выполнять союзнический долг на гномьих границах, с чем брат справился натурально великолепно. Духовный скачок оказался практически ультимативным оружием против горных троллей, которые начали умирать в почти товарных количествах. Тормод же обзавёлся немалыми деньгами за трофеи, отличной двуручной секирой работы подземных мастеров, а также грозной репутацией и ближним кругом соратников. Сигурду же он принёс в дар кучу черепов чудовищ, посватавшись тем самым к его племяннице. И наш главмедведь не отказал, заодно доверив моему брату его собственный корабль в составе дружины. Стремительный карьерный рост, что и говорить, Тормод молодчина. Только его выбор невесты не одобряю, но то его жизнь, и каждый тут должен выбирать по себе. К тому же, этого упёртого барана и так переубедить в чём-то тяжело, а уж переубеждать влюблённых юнцов это и вовсе мартышкин труд.