Тормод с боевым кличем ринулся вперёд, нагнетая энергию в духовный резервуар. Когда до твари оставалось буквально несколько шагов, ассон занёс топор и совершил скачок, мгновенно оказался за спиной тролля на высоте собственного роста. Острое лезвие секиры с чавкающим звуком врубилось в плоть чудовища чуть ниже затылка. Этого было мало, чтобы отрубить врагу голову, но вполне достаточно, чтобы перерубить шейный отдел позвоночника. В первый раз Тормод, исполняя этот трюк, сплоховал и едва не умер, но сегодня сделал уже привычный удар, парализовав чудовище.
Постояв пару секунд, будто не понимая, что происходит, тролль наконец упал вперёд к ногам добежавших до него дружинников. Их секиры тут же взметнулись вверх, где дорубая голову, а где отделяя лапы твари от тела. Тормод же вырвал своё оружие из вражеской плоти, присоединившись к усилиям дренгов. Вскоре противник оказался расчленён на несколько кусков, а из его мяса вырезали гномьи болты. Сами же представители подгорного народа взвалили свои здоровенные арбалеты на спины и спустились с позиций, начали потрошить тушу на предмет алхимических ингредиентов. Тролли являлись магическими созданиями, именно волшебство делало их столь устойчивыми к урону, а потому с них можно было взять весьма недешёвые трофеи.
Когда внутренние органы зверя оказались в специальных зачарованных контейнерах, перекочевавших в мешки на спины коротышек, гномы начали поливать части тела монстра специальным алхимическим горючим, которое, к сожалению, хорошо действовало лишь на мёртвые тела и, кажется, даже содержало в своём составе кровь серошкурых здоровяков. Точных подробностей воин не помнил, потому что не его это стезя, но процедура была привычная, так что через пять минут на горной тропе весело полыхало пламя, сводный отряд спускался вниз, ближе к отрогу, а рыжебородый арбалетчик в очередной раз нудел:
— Сдались вам эти головы, парни. Взяли бы клыки, и вся недолга.
— Сноррин, не начинай, — фыркнул Тормод. — Понятное дело, что платить только за них будут, но нам надо что-то везти домой. Поход без трофеев не поход, а сплошное извращение.
— Одной бы хватило, — проворчал на это гном, но довольно вяло.
— Ну мне одному, может, и да, а парням уже вряд ли, — хохотнул северянин, поправляя свою ношу. Троллья башка и правда была не самым удобным грузом. — Что Ярви своей Айвеге подарит, если делать по-твоему?
— Украшения наших мастеров из серебра и злата, — тут же нашёлся гном с ответом. — Красивый и изящный кинжал. Кольчугу тонкого плетения… Да мало ли вариантов, которые лучше уродливого тролльего черепа⁈ У меня племянница вон вообще из гранита и яшмы статуэтки драконов делает, чем не дар невесте?
— Не напоминай про этих тварей, — фыркнул хольд, скривившись.
— Не серчай, парень. Мой народ от них пострадал больше любых других, но мы отомстили за свои обиды и изгнали этих тварей из своих гор! Отомстите за родичей и вы! — твёрдо заявил гном.
— Обязательно. Но за неимением черепа дракона пока потренируемся на тролльих.
Летающие и огнедышащие ящерицы действительно с недавних пор были для него больной темой. Прошлым летом сраные южане из одного сраного вольного города нанесли ассонам обиду. Более всего от их действий пострадали морские змеи, и конунг водоплавающих отправил свои драккары преподать зарвавшимся торгашам урок. Ситуация едва ли не один в один повторяла ту, что недавно была у медведей, в итоге наткнувшихся на чернокнижников. Была вероятность, что за новыми неприятностями ассонов стоит тот же враг, Тормод надеялся, что Сигурд отправит кого-то поддержать дальних родичей, яростно желая оказаться в числе тех, кто пойдёт добывать славу и восстанавливать справедливость. Но конунг порешил, что следует отправить одного из ярлов, что был не в меру говорлив, критикуя при дворе потери в последнем походе, которые и правда были неприятны. Молодой воин присоединился бы к нему, однако тут получил укорот и даже некоторую опалу. Правитель всех медведей рассудил, что раз уж у некоторых его молодых дружинников шило в одном месте, то они могут отправиться к гномам для исполнения давних договоров о дружбе и взаимной поддержке, которые время от времени обновляют оба народа со времён Багряной Империи. В мирное время те были скорее формальностью, но являлись неплохим поводом отправить горячие головы проветриться и погонять троллей, гоблинов и прочих тварей на границах бородатых коротышек.
Поначалу Тормод бесился, разлучаясь с Ингрид, ради отношений с которой всё в принципе и затевалось. Девушка, на которую имел виды молодой хольд, была дочерью ярла и племянницей самого конунга. Птица слишком высокого полёта для простого сына кузнеца, ставшего обычным дружинником. А потому Тормод из кожи вон лез, стараясь стать дружинником необычным, и у него вроде бы даже получалось. Однако случай обрести свою толику славы и авторитета миновал его на этот раз. А потом пришли вести, что на пути к Кратслову драккарам ассонов повстречался взрослый красный дракон. К такому противнику его родичи и их союзники готовы не были.
Повелителя неба в итоге удалось ранить и отогнать, но обошлось это морским змеям очень дорого, немногочисленные же корабли медведей сгорели все до одного. Не то чтобы Тормод был как-то особенно дружен с воинами ярла Берси Ульвсона, но были у него приятели и среди них. Совместный стол в чертоге конунга и тренировочные схватки всё-таки сближают бойцов и бражников, куда без этого. А теперь этих славных воинов нет — сгорели к суртуровой матери. И он сгорел бы, если пошёл с ними. Поганая смерть. Огонь, невозможность поразить врага или укрыться от него… Это пугало молодого парня. А людям свойственно ненавидеть и стремиться уничтожить то, что вызывает страх.
Потому упоминание чешуйчатых ящериц-переростков не радовало Тормода. А ещё бесили его и оставшиеся безнаказанными южане, не говоря о самой встрече с летающей тварью, которая была слишком уж удачна для простого совпадения. Всё-таки до драконьих островов было далековато, повелители неба очень редко залетали так далеко на север. Однако об этом должна болеть голова конунга и его коллег, юноша же просто полагался на их мудрость. В конце концов, Сигурд умён и хитёр, явно о чём-то догадывался, раз повернул дело так, как повернул. Да и самого Тормода сюда, видимо, отправил не зря. Раньше охота на троллей была для коротышек и их союзников заметно сложнее, буйствующие в путах здоровяки оставались опасными противниками, и их старались ошеломить натиском прежде, чем серокожие твари вырвут из себя болты, подрезать жилы на ногах, заставив их упасть, повредить руки и лишь тогда рубить башку. А Тормод со своим скачком взял и просто перевернул игру. Со слов гномов, охота для них никогда ещё не была такой простой!
А вот для Тормода ещё никогда не была такой сложной дипломатия. Нет, с охотниками всё было отлично, эти бородачи были отличными товарищами в походах в горы, не говоря уж о их совместных попойках в гномьих наземных крепостях. Тут вообще было что вспомнить! И даже что пытаться забыть, тем более что самогон подгорного народа, более напоминающий алхимический растворитель, оказался всё-таки слишком крепким для молодых, но самоуверенных ассонов. Но вот представители старейшин гномов натурально проели северянину всю плешь из-за его доспехов и оружия.
Альвгейр удружил так удружил! Тормод не мог сказать ничего худого о брате и том факте, что ближайший родич расщедрился для него на снаряжение из арконита. И то, и другое было выше всяких похвал, так что всем бы таких братьев! Но вот беда, подгорные жители уж очень живо заинтересовались редким металлом. Сам по себе он был лишь чуть лучше мифрила в плане своей прочности и надёжности, но при этом заметно толковее проводил магию и поддавался зачарованию. И вот йотун бы с ним, ну необычный и редкий материал, бывает. Но гномы вцепились в него хуже, чем клещ в пса.
В первую очередь их интересовала продажа снаряжения, но тут Тормод был непреклонен, ведь подарки родичей не продаются и не обмениваются. Даже если взамен предлагают доспех из чистого мифрила, откованный лучшими подгорными мастерами. Одно время молодой хольд даже предполагал, что ему предложат не просто новый комплект снаряжения и золото, а два доспеха с оружием, но всё-таки арканит оказался не настолько дорог в представлении гномов. Однако те, потерпев поражение в торге, начали вызнавать, где Альв умудрился нарыть такой материал.
