И спустя пару дней он это в очередной раз доказал. Тренировки рядом с лагерем стали у нас привычным делом, чтоб, во-первых, я и остальные вирдманы за зиму немного отвыкли использовать в схватках магию. Она всё-таки разрушительная штука, а нам не нужны проблемы с местными на пустом месте, да и раскрывать свои возможности потенциальному противнику было бы не самой хорошей идеей. А во-вторых, пацану всё-таки следовало давать проветриться и размяться. Если загрузить парня в его возрасте плотной работой за столом без движения, тот либо двинется кукухой, либо взбунтуется. А на ученика я давил пусть и сильно, но всё же аккуратно.
Отработав в спаррингах старые и новые приёмы со связками и прочистив тем самым мозги, мы переходили к вдумчивому изучению духовных техник. И вскоре ученик заставил меня задумчиво чесать затылок. Делая ката и повторяя, что он легче тумана и чище дождя, Альвбранд просто взял и совершил двойной прыжок. Тот самый долбанный мгновенный двойной прыжок в долбанном пространстве, на освоение которого мне понадобились долбанные годы! Его я поздравил от всей души, ведь это действительно было более чем заметное достижение. И пришлось признаться, что я завидую его таланту. Нет сомнений, что он станет великим вирдманом, оставив однажды меня далеко позади. Если его, конечно, раньше не убьют.
Суртур побери, на фоне успехов пацана даже как-то потерялся тот факт, что мне удалось повторить «слово скорости», что использовал узкоглазый мастер, отделавший Сяо на арене до состояния отбивной. В моём исполнении оно пока что скорее меняло моё восприятие, мир вокруг будто начинал двигаться в замедленной съёмке, сам же я шевелился не так чтобы сильно быстрее обычного, если разница, конечно, вообще существовала. Однако с этим уже можно было работать. Слова огня и льда тоже начали нормально получаться отнюдь не сразу. Да я и сейчас, мягко говоря, не уверен, что достиг правильной звуковой вибрации и её синхронизации с моими внутренними энергиями. Скорее наоборот, пока что всё предельно криво и косо, просто это минимум, при котором «хитрое узкоглазое колдунство» вообще работает. К тому же, тот же огонь из-за несовершенства своего призыва заставляет меня не отпускать нормальные бороду с усами и ограничиваться едва ли не щетиной, потому что бакенбарды я не уважаю, чай не Пушкин. Да и тот хоть и хорошо пожил, да плохо и рано кончил. Впрочем, радует хотя бы то, что я теперь не просто юнец, которому какая-никакая борода едва ли не жизненно необходима хоть для какой-то солидности. Хедвиг, что совершил парочку славных дел, принёсших богатую добычу, может себе позволить небольшие вольности во внешности, уже не засмеют. Так что выбор между мощным огненным выдохом и растительностью на морде был для меня более чем очевиден. Как и необходимость дальнейшего поиска заклинаний с техниками, не говоря о направленности мыслей о мистических науках в целом.
Я не переставал сушить мозги над историей этого мира и тем, какими причудливыми путями ходят в нём знания. Кроме того, задаваясь вопросами о том, по сколько раз тут их открывают? Снежные эльфы изобрели резонанс энергии с миром посредством звука на этом острове, если их записи не врут. Пришло ли знание о подобном способе использования в том числе и Ци к сяньцам от них каким-либо образом? У узкоглазых помимо прочего не просто так считается, что чем древнее техника, тем она совершеннее и круче. Точно не получается сказать, почему так, но весьма вероятно, что у них на континенте тоже была какая-то катастрофа или даже катастрофы, которые отбросили их назад, а сейчас они лишь восстанавливают свои знания. Могли ли они в древности сами прийти к такому способу воздействия на мир и на себя звуком? Могли ли узкоглазые и ушастые независимо друг от друга открыть подобные вещи в разное время? Или просто какой-то ушлый эльф спёр чужие наработки, фигурально выражаясь, шлифанул их напильником и выдал за свои? Не знаю. Ни у эльфа не спросить, ни у сяньцев. Победитель Сяо меня в лучшем случае в пеший эротический тур пошлёт, а скорее всего морду набить попытается за подобные вопросы. Секретные семейные и школьные знания не для посторонних, и сяньцы за них зубами держатся.
А то, что я творю со своими коллегами, сродни бреду. Заклинание с иллюзорной линзой в небе, которая может заставить любого врага ощутить себя муравьём, повстречавшим мелкого засранца с лупой, пример выпуклый, но не единичный. Мы все делимся своими наработками друг с другом, оставляя в загашнике разве что совсем уж вкусные вещи, которые считаем нужным передать только своим детям. Но их не так уж и много. А от тех же «святых» я почерпнул очень немало в плане целительства, узнал многое от близнецов из друидизма. А они все получили кучу знаний от меня. Порой это напоминало мне рассказ одной подруги, которая написала две половины диплома, одну для себя, одну для одногруппника. А он слепил ещё два раза по полдиплома, сделав те части, в которых разбирался лучше неё. Возможно в том числе и такой подход делает нас столь эффективными в работе, и я очень надеюсь, что Астра и Шанти вскоре слепят отличные модули ритуального рисунка, отвечающие как раз за их любимый Свет. Ведь пусть руны и не дают мне чётких картин будущего, я печёнкой чую, что с нечистью мы ещё столкнёмся. И было бы очень неплохо оказаться по правильную сторону линзы, пусть даже какие-нибудь рогатые меня будут обзывать куда худшими словами, чем «мелкий засранец». Демоны — враги всех жителей этого мира, если они тебя ругают, значит ты всё делаешь правильно.
Наше пребывание на тропическом острове прошло не только продуктивно, но и, на удивление, спокойно. Трюмы трёх драккаров позволили вывезти практически всё ценное, хотя, несмотря на расчёты, я всё-таки опасался покупать зимой сяньский шёлк для парусов. Однако не прогадал, и ничего не пришлось ни оставлять, ни крепить на палубе. Мы как-то обыденно выгребли добро, поужинали, а с рассветом благополучно отплыли. Я же смотрел за корму на тропический остров со странным ощущением.
— Случилось чего-то? — спросила Иви, как всегда легко читающая моё настроение.
— Да нет, — хмыкнул я, повернувшись вперёд, — Просто не знаю, вернёмся ли мы сюда когда-нибудь. Вроде уже и незачем так далеко и долго идти по волнам.
— Вообще ты упоминал, что если совсем худо станет, то можно обосноваться в подобном месте, — улыбнулась подруга.
— Тут уж действительно если прям иначе, хоть ложись и помирай. Слишком далеко от торных путей, Иви. Лучше уж попробовать поселиться на Фростхейме. Там хотя бы есть что взять.
— Но урожая без зачарованных теплиц с друидами не снимешь, а ещё могут внезапно откусить голову, — усмехнулась девушка.
— Могут. Но здесь наши потомки могут только опуститься куда-то на уровень кошколюдов, ведь не будет опасностей, которые надо преодолеть, и врагов, которых надо победить. А на севере совершенно другой разговор, непаханое поле для подвигов.
— Вижу, мыслями ты уже там, — качнула подруга головой.
— Наш визит туда давно спланирован. К тому же новые драккары — это необходимость в новых черепах бескрылых драконов или хотя бы саблезубых котов. А страж-древа за год в высоком магическом фоне уже должны быть вполне пригодны для того, чтобы мы на них остановились, — пожал я плечами, деликатно умалчивая, что действительно с нетерпением жду нового вояжа на землю предков. Теоретические изыскания, освоение новых способностей и тренировки без сомнения хороши во всех отношениях, но моя душа жаждала применить всё это на практике. Мне хотелось врага, которого нет нужды жалеть, и боя, который нужно выиграть. В моей крови ровно столько же неистовой отваги безбашенных ассонов, сколько осмотрительности долгоживущих эльфов, и после относительно спокойной зимовки первая часть явно давила вторую. Просто беременной жене лучше говорить вещи поспокойнее. — Они могут стать отправной точкой для того, чтобы спокойно заявить права на часть оазиса тепла, как хищники.
— Всё равно на прочность нас будут постоянно проверять, — фыркнул один из хирдманов, не многим меньше Эгиля понимающий в охоте и повадках лесных обитателей.
