Однако, несмотря на все минусы местной страны, населённой представителями монголоидной расы, мы зимовали здесь уже второй раз подряд. Я неплохо сумел подняться в этой жизни, предводительствуя на данный момент тремя драккарами и не самым слабым хирдом, однако не мог себе позволить зимовку на земле родного Ассонхейма, потому что являюсь изгнанником по слову Великого Конунга, так уж сложились обстоятельства. А здесь в любом случае было чем заняться. Во– первых, всё равно стоило посетить центральный Сянь, забрав на новое место жительства семью Сяо, сына Миня. Молодой мастер стиля Железной Рубашки присоединился к нам в прошлом году и уже был посвящён в некоторые северные секреты, которые посторонним лучше бы не знать, и потому его семье как раз разумнее быть на севере. Магические и божественные клятвы в храме дело хорошее, но рычаг давления на подчинённого в чужих руках оставлять глупо. Во– вторых, здесь, в провинции, были приемлемые цены и можно было неплохо разместиться, заодно заняться чем-то полезным в дали от западного континента и обитающих там эльфов. С одним из благородных Домов ушастых у нас был конфликт, и я предпочитал не дразнить судьбу понапрасну в ожидании каких-нибудь мокроделов и горлорезов. Долгоживущие родственнички имели долгую память на обиды, а по зубам получили явно недостаточно и вряд ли пока что зареклись с нами связываться. Что было бы недурно исправить, набравшись сил и устроив им похохотать во славу Локи. Божественный покровитель, избранный мной при посвящении в взрослую жизнь, вообще любил, когда я отжигаю не по– детски, всячески способствуя процессу.
Мне же нравилось учиться и становиться сильнее, для чего приходилось порой влезать в откровенные авантюры, в которых даже самые хорошие планы идут по одному месту. Однако знания я исправно добывал, пусть меня иногда откачивали целительницы нашего отряда. Мы с Ивиной наконец узаконили наши отношения после прошлой экспедиции на Фростхейм, в конце которой подруге жизни пришлось выдёргивать из моего пуза вражеский клинок, да и по результатам этого путешествия я случайно стал отцом, пусть и приёмным.
В глубине самого холодного континента этого мира мы обследовали башню Дома Хрустального Снега, павшего в результате катаклизма восемь столетий назад вместе с остальной Снежной Империей. И обнаружили находящегося в магической спячке юного гибрида эльфа и демона, который, очнувшись, представился Седьмым и попросил прикончить его. Уж очень парню не хотелось продолжать быть подопытной мышкой. Однако в итоге всё как-то завертелось, пацан осознал, что его мучители давно сыграли в ящик, и отправился с нами в Ассонхейм. Мой учитель отвёл его в храм, коль скоро я сам по закону не мог сходить на берег, и проверил, нет ли в парне зла. Боги ничего особенного ужасного не углядели, лишь обозначив своё любопытство, однако старый Гринольв заметил моё желание подкинуть ему необычного ученика, принял полукровку в наш большой общий род, но дал ему не только имя Альвбранд, то есть эльфийский пламенный меч, но и добавил к нему отчество — Альвгейрсон. То есть фактически назначил меня наставником и покровителем юного дарования. Попенял ещё, напомнив, что учил меня брать на себя ответственность, а не прятаться за спину наставника, старый му… мудрец, да.
Оное же дарование сейчас сидело недалеко от меня, тоже следя за поплавком. Парень был удачным сочетанием двух волшебных народов — эльфов и демонов. Не знаю уж, в какой пропорции они в нём слились и кем были его родители — лабораторные журналы молчали на этот счёт — однако Альвбранд был невероятно способным малым. Прана, мана и дух покорялись ему куда легче, чем мне в своё время. Но его кровь была чертовски горяча: в тренировочных поединках он регулярно терял хладнокровие, получив всего несколько обидных ударов, потому его систему подготовки пришлось пересмотреть. Прана, укрепляющая тело — это однозначно хорошо, особенно для тощего полуэльфа, до сих пор отъедающегося после голодной спячки длинной в восемь столетий. Мана — это пока табу, не надо мне тут ученика, шибающего в своём буйстве интуитивными заклинаниями из сырой энергии во все стороны. А Ци просто идеальна, с ней если теряешь концентрацию, то просто ничего не получается. Потому медитации, духовные практики и… рыбалка. Она ведь медитативное занятие.
И эльфёныш подходил к нему вдумчиво, демонстрируя старание и спокойствие. Однако то сейчас, а в спаррингах он наверняка снова начнёт срываться. Слишком мало времени прошло. Раньше его сдерживал страх наказаний и адской боли, однако я подобных методов не применял. По этой причине Альвбранду приходилось учиться держать себя в руках, полагаясь лишь на самоконтроль, а не негативные эмоции. Страх наказания полезен, он у него и сейчас, конечно, есть. Всё-таки подросток должен знать, что не стоит творить дичь, а то будет ата-та по самые помидоры. Но садизмом я не страдал, не подражая снежным эльфам, которых мой ученик ненавидел.
Мои мысли о воспитании нового поколения прервал знакомый звук шагов на лесной тропинке, который уловили мои остроконечные уши. Старый Хо Ши нередко составлял нам компанию по утрам на этом притоке Хуан– Хи, однако в этот раз слегка задержался. Впрочем, клёва всё равно не наблю… стоило об этом подумать, опять закинув крючок с наживкой выше по течению, как поплавок впервые за сегодня легонько качнулся. Рыба ещё пару раз попробовала на зуб червяка, заставляя меня поморщится от её нерешительности, но наконец утянула поплавок из гусиного пера, окрашенного сверху красной краской, в сторону дна! Я аккуратно, но сильно подсёк добычу и вытащил приличных размеров рыбину, которую мысленно называл окунем, плюя на нездоровые выверты языка местных аборигенов. Не совсем земной аналог, конечно, но сходство-то определённо было! Да и вкус не особо отличался.
— Ха, весьма недурно, — провозгласил подошедший белобородый и длинноусый старик. На рыбалке не принято шуметь и говорить, но, вытаскивая улов, я всё равно ненадолго спугнул обитателей реки, так что сейчас пару слов произнести было можно.
— Благодарю, уважаемый, и доброго вам утра, — вежливо и негромко ответил я.
— Доброго утра, — повторил вслед за мной Альвбранд, лишний раз подтверждая, что с социализацией у него дела всё лучше и лучше. Это, правда, не отменяло того факта, что парню приходилось носить на лице повязку, чтобы не демонстрировать всем слишком острые и хищные зубы, напоминающие акульи, а также прятать кисти рук в перчатках, чтобы не светить подпиленные когти. Обезображенная и юная жертва проклятия вызывает жалость, а вот некто с примесью демонической крови — совсем иные чувства. Оно нам надо? Хватит и того, что кожа у паренька сероватая.
— И вам, молодые люди, — отозвался Хо Ши, садясь на небольшой раскладной стул, сделанный мной по образцу тех, что были так любимы рыбаками на Земле. Сначала сообразил такие для себя с учеником, но этот внешне жизнерадостный и явно непростой внутри старикан быстро оценил нехитрое изобретение. — Вижу, я вовремя.
— Да, похоже, утренний жор как раз начался, — ответил я, отправляя рыбу в плетёную корзину, которую закрыл крышкой, но пока что не отправил в воду, давая жабрам добычи дышать. Поплавок Альвбранда тоже вдруг начал покачиваться, и было бы неприятно спугнуть первый за сегодня улов воспитанника.
Подросток же, к счастью, не стал пороть горячку и без лишней суеты подождал нормальной поклёвки, подсёк рыбу и вытащил на берег крупного карпа, которого начал снимать с крючка лаконичными движениями. Повязка скрывала большую часть лица, не давая рассмотреть мимику, однако глаза парня улыбались и только что не светились от радости, благо этот внешний эффект от демонической крови он мог контролировать, не демаскируя себя в той же темноте. Заметный охотник — плохой охотник.
— Поздравляю и вас, юноша, — тем временем проговорил старикан.
— Благодарю, — отозвался Альвбранд, бросив на Хо Ши короткий взгляд, прежде чем отправить рыбу в свою корзину.
— Ну что же, надеюсь, удача улыбнётся и мне, — усмехнулся сянец, присаживаясь недалеко от нас.
