— Не в моих привычках менять начальство, которое меня ни разу не кидало, максимум подкалывало, — фыркнул я, поняв нехитрые причины словоохотливости. — Тем более на таких мутных типов, как твой папаша.
— Зря, — донеслась до меня усмешка. — Ты ведь мог бы даже однажды начать отдавать приказы тем же северным змеям.
— М-да, слона ты с таким настроением не продашь, — констатировал я. Всё-таки до профессиональных втюхивателей всего подряд доверчивым гражданам мёртвой сяньке было далековато.
— Какого слона? — не поняла она юмора в силу незнания земного анекдота.
— Волосатого, — долетела до неё моя мысленная усмешка. — Мамонтом называется.
Как бы там ни было, а тело я на берег доставил, вытащив его на скалы телекинезом и направив мысленный посыл:
— Руками не трогать. Яд.
Не самая моя любимая дисциплина, но всё же установить телепатический контакт с кем-то, кто находится в прямой видимости, не так уж тяжело, особенно если цель не сопротивляется и вокруг нет отвлекающих факторов. Правда, все по-прежнему жалуются, что после моих фокусов у них болит голова, так что я ограничивался максимально короткими сообщениями, стараясь быть нежнее. Была у меня мысль не мучать своих подопечных, а потренироваться на пленных, но сейчас она оказалась под большим сомнением. Эксперименты на разумных существах — это скользкая дорожка. Не так давно я узнал из лабораторных журналов, куда она может привести. И очень не хотел в эту беспросветную задницу. А потому если и займусь чем-то подобным, то только когда в мои руки попадёт совсем уж конченная мразота, которую запытать до смерти — святое дело. Такие в этом мире точно есть. Ну а если ни одной на моей дороге жизни не найдётся, то останется этому только порадоваться.
Выбравшись своим длинным телом на мелководье, я наконец принял свою человеческую форму и вышел на сухое место, заставив горячий воздух закружиться вокруг себя, суша кожу, волосы и короткую бороду с усами, которые регулярно в последнее время страдали от огня. Увы, но тренировки с новым направлением магии у меня шли не без косяков. Зато было весьма полезно одним коротким звуком ударить огненным взрывом, при этом тратя почти столько же времени, сколько уходит на волевую магию, но с расходом маны, близким к вербальной. В общем, я планировал продолжать, и меня не остановят ни жжённые волосы, ни слегка обмороженные губы, которые пострадали, когда удалось нащупать звук для морозного выдоха. В конце концов, у меня вокруг куча вирдманов и вёльв, для двух из которых исцеление травм — прямая обязанность и настоящее призвание.
— Больше никого? — поинтересовался у меня Рерик.
Познакомились мы с ним утром, когда этот белобрысый пришёл в себя. Приложил его касатка секирой, конечно, знатно, но, к счастью, в правую сторону груди, где пришлось латать лёгкое. Ударь иначе — рассёк бы сердце, и на том всё бы для молодого ярла закончилось. Причём было мнение, что его тут ждали, когда он возвращался от дальних родичей со стороны жены в медвежьи земли. Не факт, конечно, всё-таки ради такого дела можно было не один корабль снарядить, а несколько, вражда-то у него с касатками давняя и семейная, но всё же это совпадение было странным, как и довольно лёгкий груз, способствующий высокой скорости на борту морских млекопитающих, которые очень вовремя вышли из малой бухты скалистого островка, где мы были сейчас. Можно было бы выпотрошить пленных на предмет информации, но они тоже ассоны, некоторые черты в клановой вражде лучше всё-таки не переходить, так и за своих родичей потом спокойней, и Великий Конунг глаз на жопу не натянет. А этот может, он междоусобные конфликты не любит, да и моя морда ему не шибко нравится.
— Увы, ярл, — дёрнул я щекой, беря с камня штаны. — Два раза уже туда-сюда прошёлся, остальных великанша, видать, всё таки прибрала к рукам окончательно, и с Вальхаллой им придётся повременить.
— Жаль… Но всё равно это лучше, чем никого.
— Твоя правда. Как самочувствие-то?
— Куда лучше, чем у трупа, — улыбнулся Рерик, который оказался весьма жизнерадостным товарищем. Не каждый будет так себя вести после потери стольких хирдманов.
— Ну тут вообще не поспоришь, — усмехнулся я.
Всё-таки мне вчера тоже досталось, и пусть Астра с Иви хорошо поработали, совсем избавиться от последствий ранений за полдня было невозможно, как и от почти полного истощения маны, потраченной на лечение других раненых. Так что хоть нырять с утра пораньше в поисках павших я мог, но чувствовал себя довольно скверно. Однако есть такое слово «надо», так что пришлось напрягаться. Тут же не угрёбская работа на Земле, где это самое «надо» работает в интересах начальника. Тут я работал в первую очередь на себя и был в глазах что медведей, что касаток ответственным вирдманом, который узлом завяжется, но сделает максимум для павших ассонов. Это хороший пиар. Причём очень радует, что одно дохлое морское млекопитающее мне всё-таки попалось, а то некрасиво могло получиться. Прям какая-то подлая засада на бедных касаток со стороны медведей, ещё и засветился тот самый Белый Ворон, которого Великий Конунг изгнал. Так срок наказания может и продлиться. Хуже было бы, только если мы их тут всех вырезали, бросив концы в воду, а потом данный инцидент как-то всплыл. Густав свет Клауссон мог посчитать подобное попыткой скрыть преступление, и можно было бы смело переселяться к сяньцам, причём подальше от наших анклавов. Или идти искать дальние материки, скудные упоминания о которых я нашёл во Френалионской библиотеке. Похвалялся лет триста назад один мой сородич, что всё лето плыл на восток и добрался до «большой земли», где оборотни с силами самой природы борются с демонами и труповодами. Да и сяньцы на дальнем западе что-то открыли, только нигде золотых россыпей не наблюдалось, и колониальная эпоха так и не случилась. Никто не будет ходить так далеко через шторма и прочий звездец ради мелкой выгоды, которую гораздо проще получить рядом с домом. Был, конечно, ещё вариант спрятаться от гнева Великого Конунга во Фростхейме, но он от Ассонхейма как раз не особо далеко. А кое у кого длинные руки.
Разобравшись с одеждой, я проследил за тем, как последнего мертвеца усадили на гребную скамью драккара касаток. Вчера пало немало народа, и одному ярлу пришлось сегодня сходу включиться в работу. В итоге дело кончилось тем, что самое почётное место на носу занял один из хольдов медведей, но вот кормчим стал Аксель Хардисон, тот самый здоровяк, что чуть меня не укокошил. Мужик, как выяснилось, был дружинником конунга водоплавающих и весьма известной личностью. Хотя оно и не удивительно, уж больно знатный рубака.
Когда всё было готово, я в последний раз осмотрел драккар, махнул рукой, дав команду столкнуть его в воду, и заговорил:
— Вчера была славная битва, и сегодня мы провожаем в Вальхаллу тех, кто достоин пировать за одним столом с богами! Нет ни на ком из них ни вины, ни позора. Нет ни к кому из павших у нас более вражды. Да примут их за Биврёстом со всем почётом, и пусть они присмотрят из Асгарда за всеми нами. Мы же с радостью в день Рагнарёка станем с ними в одну стену щитов. Слово сказано!
Произнеся это, я поднял копьё и отправил в погребальный драккар огненное заклятие, которое на пределе сил держал несколько секунд. Загорелся корабль быстро и сильно, всё-таки дерево было смолёным. Мы же наблюдали за последним путешествием своих товарищей с берега, разделившись на группы. Наш хирд стоял в центре, а по бокам оказались поредевшие отряды, руки представителей одного из которых были связаны. Конечно, это была скорее формальность, ведь все касатки сдались добровольно, но мало ли что им взбредёт в голову после общения со мной. Так что всем было спокойнее, когда есть надёжные верёвки. Совсем бы хорошо было, если бы у одного рыжего был язык покороче, и тогда никто бы не услышал про нашу добычу, но тут уж вышло как вышло. Благо моих людей тут было заметно больше, чем любых возможных недоброжелателей. Но все всё равно держали ухо востро, потому что человеческие жадность с тупостью почти так же бесконечны, как вселенная.
