Так что в среднем по академии на пять десятков благородных приходится один человек подлого сословия, который тут по жизни является парией. Это в Хогвартсе Гермиона могла быть самой умной, потому что хорошо раскачала мозги в магловской школе, здесь же благородные, как правило, и образованы лучше всех прочих, так что, даже помогая сокурсникам, приятелей не заведёшь. Да и западло им будет от плебея помощь принять. «Вахтёр», кстати, был из дворян, только и правда после выпуска ни на что не сгодился, кроме как вход в Альма-матер охранять, оттого и озлоблен на весь мир. По крайней мере, мои длинные уши уловили именно такие слухи. Но, как бы мне ни хотелось, с разбиванием морды, отбиванием почек и ломанием конечностей приходилось повременить. Испытательный срок портил всю малину.

Кстати о моих локаторах и нанесении тяжких телесных… Я уже шёл по не самому благополучному району Френалиона, приближаясь к ассонской слободе и услышал возню, а также придушенную попытку вскрикнуть в переулке. Хотел бить людей? Скучал на монотонной работе? Вот замечательная возможность выпустить пар, а заодно узнать что-нибудь о криминальном мире города, в котором должно быть полно не экспроприированных экспроприаторов. Я усмехнулся, взял посох в руки, накинул на себя заклятие невидимости и пошёл на звук. Против Гринольва подобный трюк практически не работал. Он его считывал влёт, но на всякую шоблу заклинания должно было хватить, а бесшумно двигаться по утоптанной земле было одно удовольствие. Это не лес, где под ногами то шуршащие осенние листья, то мелкие веточки, то ещё что-нибудь.

Пройдя пару десятков шагов, я увидел следующую картину. В петляющем переулке у угла одного из заборов на шухере стоял субтильный парень в поношенных шмотках, но неплохим кинжалом в руке. Чуть дальше располагались три его подельника. Один заламывал руку девушки за спину и зажимал рот, второй только что дал даме под дых, чтоб не сопротивлялась и прекратила уже попытки закричать, третий с гаденькой улыбочкой смотрел на это дело, скрестив руки на груди, что, видимо, должно было означать пафосную позу, полную превосходства. Ну а ещё он выгодно отличался от всех прочих приличным дублетом, добротными штанами и сапогами, на поясе имел меч, а на голове берет с дурацким, но модным пером. Хорошо хоть одним и коротким, а то тут некоторые лютое безобразие на головные уборы лепят, будто хотят походить на Киркорова.

Ситуация была ясна как день, а потому размышлял я не долго и, прикинув, кто где стоит, начал действовать. Наблюдателя я успокоил бесхитростным ударом кулака, сбивая с себя невидимость, но надёжно и практически бесшумно отправляя цель номер один не то в страну снов, не то на тот свет. Тут не двадцать первый век Земли, а в гуманность с гопотой играть не принято, так зачем сдерживаться? Разве что не стоило без необходимости применять прану, чтоб чья-нибудь голова не лопнула, заляпав меня своим содержимым. Пока парень оседал, я взял разгон и через пару секунд долбанул обладателя берета пяткой копья по голове. С ним мне ещё хотелось бы пообщаться. Держащий девушку наконец среагировал на то, что разглядел в потёмках, и начал открывать рот для крика, но не успел заорать. Я просто метнул копьё с трёх шагов так, как держал, то есть пяткой вперёд, которая попала ночному татю точно в лоб. Любитель бить женщин резко развернулся ко мне и тут же получил сначала прямой кросс, а потом качественный апперкот, отчего непроизвольно подпрыгнул, будто собираясь взлететь, но гравитация тут же взяла своё, и тело упало вниз. Причём живое. Я, честно говоря, ожидал, что шея у него хрустнет. Крепкий парень.

От лёгкого чувства удивления меня отвлёк всхлип девушки, которая жалобно произнесла:

— Не убивайте. Пожалуйста.

— Да успокойся, красавица, никто тебя уже не тронет, — буркнул я. — Знаешь, кто это?

— Да, — опять всхлипнула она. — Яркам Лавсер с подручными. Я ему отказала, он меня решил в рабство продать.

— Блеск, — констатировал я, внимательней присмотревшись к жертве разбоя.

На вид ей было лет двадцать, в темноте цвет длинных пышных волос и чуть раскосых глаз, выдающих примесь сяньской крови, было не разглядеть, но лицо барышня имела весьма красивое, да и фигурка у неё была очень даже ничего. Правда, не настолько, конечно, чтоб из-за отказа закусывать удила и решать разрушить её жизнь или что-то вроде того. Платье на ней было не роскошным и дорогущим, но всё же фасоном выдавало в ней мелкую аристократку из небогатых.

— Нападение на благородную даму и работорговля. Стража, должно быть, будет в восторге.

— Договорится он со стражей, — всхлипнула она. — Он контрабандой занимается и платит лейтенанту, сам мне хвастался.

— И сам ещё небось из благородных? — приподнял я бровь. Меч и шмотки тоже выдавали в неудачливом воздыхателе мелкого дворянина.

— Да, — подтвердила девушка, опять всхлипнув.

— Ты сама-то чьих будешь? — поинтересовался я, присмотревшись к причёске дамочки получше. Темнота мне не особо мешала, но вот волосы били довольно хитро уложены, скрывая уши, напоминающие мои собственные. — Полукровка, что ли?

— Я не виновата! — всхлипы резко усилились.

— Ну будет, — успокаивающе проговорил я. — Никто не выбирает кем родиться. Звать тебя как, и из какой ты семьи?

— Ивина Мадэа. У нас малое баронство на восточной границе, — отозвалась она.

— Ладно, Ивина.

Слово благородной из медвежьего угла против слова благородного, у которого в городе всё схвачено, предсказуемо мало что будет значить. Привлекать общину ассонов в теории можно, но на практике нежелательно, мы тут всё-таки понаехавшие, и это порождает известные неудобства. Так что проще решить дело самому, заодно запутав следы, тем более что срезал я путь через тот припортовый райончик, от которого до причалов и складов рукой подать. Трупами тут никого особо не удивишь. На шум-то ночью никто не выглянул. Убивают или насилуют? Всем насрать, лишь бы спать не мешали.

— Поступим по справедливости сами.

— В смысле? — сфокусировала она на мне взгляд заплаканных глаз.

— В смысле вставай, на холодной земле сидеть вредно для здоровья, да и кровью можешь заляпаться, — хмыкнул я. — А лучше бегом шуруй отсюда домой, пока не передумал тебя отпускать.

— У меня нет дома, — призналась она, всё-таки поднявшись, но почему-то не уходя. — В трактире здесь комнату снимаю, пока академия закрыта.

— О как… — протянул я. — Будущая магиня?

— Да. Но больше алхимик.

— Да без разницы. Значит, иди в трактир, здесь тебе делать нечего, — махнул я рукой. М-да, волшебницы мирных профессий тут в драке, похоже, ни на что не годны. Это не наши северные вёльвы, что при нужде в горящую избу войдут, мамонта на скаку остановят и хобот ему оторвут.

От этого пренебрежительного и вроде даже не агрессивного жеста «студентка» сжалась, но всё же проговорила:

— Не могу. Я… Я должна…

— Ну чего ты мямлишь, как раздолбай на экзамене? — проворчал я, не обрадованный тем, что время уходит, а мы тут торчим.

— Я не могу уйти, пока не убью Лавсера.

— Это ещё почему? — скептически посмотрел я на неё.

— Я молилась богам о спасении и клялась им, что если они дадут мне малейший шанс, то я больше не буду слабой и убью эту тварь своими руками. Дайте мне минуту, и я сама всё сделаю.

— А потом те, кому он платил, тебя начнут искать и, скорее всего, найдут, — хмыкнул я.

Если он подбивал к ней клинья, а потом готовился продать в рабство, предварительно скорее всего развлекшись, то выяснить всё — дело элементарное, никакой Шерлок Холмс не нужен. Урод же наверняка ещё и похвастался кому-нибудь, чем сегодня займётся. А клятвы богам тут дело серьёзное, как и неприятности, что порой случаются с клятвопреступниками. Нет, чаще всего небожителям класть на жалких смертных, но если уж они обращают на подобное внимание, то случается лютый трэшак, и о нём потом порой поколения рассказывают. Так что мне оставалось только вздохнуть, раз уж я из гуманных соображений не собираюсь ломать жизнь симпатичной девчонке.