Правда, шли мы бодрым темпом только два дня. Затем разыгралась лютая пурга, и пришлось быстренько зарыться сначала в снег, а потом и в лёд под ним. Ветер на поверхности стремительно стал ураганным: чуть высунешься, и тебя унесёт к йотунам на кулички. Ситуация была откровенно дерьмовой. Мы, конечно, имели пока что кое-какой запас по времени, но он был небольшим. Непогода же привязала нас к месту намертво. Да, Гринольв с помощью магии льда организовал нам тут жильё, создав каверну, но прокопать протяжённый туннель было нереально, потому что на это никакой маны не хватит.
Если же нас не дождутся, то можно будет смело начинать сушить сухари. Еда закончится быстро, и нам резко станет грустно. Конечно, Лэйф оставит нам припасов, к тому же два вирдмана в теории способны годами выживать даже в столь неприятных местах, но это будет именно выживание, когда от Хель придётся натурально отбиваться руками и ногами. К тому же, оно само по себе не решит наших проблем.
Просто не сдохнуть мало — нужно ещё и вернуться домой. А без корабля с этим есть некоторые трудности. Застрянь мы где-то в Ассонхейме, были бы хоть какие-то варианты. Лесов у нас растёт много, и пусть ни я, ни Гринольв не мастера-корабелы, но на небольшое судёнышко размером со шлюпку нам бы сил и знаний хватило. Пусть оно выдержало бы, скорее всего, лишь один рейс, пусть его и в нём приходилось бы поддерживать магией, но до хоть сколько-нибудь обжитых мест мы бы дошли. Только вот тут с древесиной было не всё так просто. Она была, даже рядом со мной вон лежала. Только её добыча была сопряжена с немаленьким таким риском для жизни, даже если речь идёт о довольно молодых берёзках. За чем-то посолиднее, из чего корабельную доску можно сообразить, лезть надо ещё глубже в оазисы. А там чем дальше в лес, тем толще партизаны. Хотя, конечно, качество древесины было бы отменным, этого не отнять, утлая шлюпка бы стоила как несколько драккаров.
Пока я предавался меланхоличным размышлениям, Гринольв был куда более практичен. Он потихоньку расчертил на льду небольшой ритуальный круг в розе ветров, сел по центру и погрузился в медитативный транс, общаясь с духами воздуха. Время в тонком мире, как говорил наставник, течёт иначе, так что не берусь судить, сколько он там пробыл, в реальности же прошло часа полтора, прежде чем старикан открыл глаза и сделал более глубокий вдох, чем предыдущие. Увидев это, я без лишних разговоров предложил ему кружку его любимого чая. Благо часть его запасов лежала у меня, а льда, чтобы магией растопить тот в воду и вскипятить, вокруг хватало.
Учитель сделал несколько осторожных глотков, а потом слегка улыбнулся в усы и произнёс:
— Спрашивай уже.
— Что сказали духи ветров? — задал я очевидный вопрос.
— Ну сначала они выразили мне своё недовольство. Тут в Фросхейме эти существа вообще не шибко дружелюбные. То пламя ярости, то ледяное презрение. А потом сообщили, что непогода ещё на неделю.
— Плохо. Но некритично, — хмыкнул я.
— Главное, чтоб не соврали, — проворчал Гринольв. — Кашу-то уже сварганил?
— А то ж, — отозвался я. — Минут двадцать назад уже дошла, сейчас только подогреваю.
— Добро, — проговорил старик и потянулся за ложкой.
Есть народная мудрость, которая гласит «После сытного обеда вытри руки об соседа». Но я, наевшись, предпочёл завалиться спать, раз уж появилась вынужденная возможность отдохнуть. А проснувшись и пожевав тонкую полоску солонины, взял самое толстое берёзовое брёвнышко и начал аккуратно работать ножом, в первую очередь освобождая его от бересты. Хрустальная берёза — штука недешёвая, касается это и коры. Древесина же под ней была чрезвычайно светлой и самую малость прозрачной. Гринольв говорил, что это следствие молодости дерева, к тому же внешние слои годовых колец всегда хуже пропускают свет, чем внутренние. У Асбьёрна Вестгейрсона, героя мифов и легенд, так и вовсе вроде как было копьё, чьё древко было из настолько старой хрустальной берёзы, что казалось прозрачным, как чистейший алмаз. Ну и запредельно прочным, куда без этого, как и без наконечника из чистого мифрила, который ему подарили гномы. Асбьёрн вообще дядя был уважаемый, ему много чего добровольно преподносили соседи.
Дерево в моих руках не было столь эпичным, но надо сказать, что и у него с прочностью всё было в порядке. Нож брал с трудом. Однако торопиться мне было, по большому счёту, некуда, ведь другие развлечения отсутствовали. И я начал не торопясь снимать стружку, которая падала на мой плащ. Её потом тоже недурно бы было собрать. По мере работы лезвием ножа ко мне в голову начали лезть мысли о токарном станке. В принципе, что-то примитивное можно было сообразить, ничего сверхъестественного в конструкции нет. Однако магический посох на нём было бы не сделать, разве что копьё или тележную ось.
Серьёзные инструменты магов создаются ими неторопливо и скрупулёзно, с каждым движением, что придаёт будущим посохам форму, мы вкладываем в них частичку собственной магии. А потому, когда главный атрибут мага готов, то он является едва ли не такой же частью волшебника, как его рука или нога. Так меня учил Гринольв. Хоть, говорил он и об исключениях. К примеру, волшебные палочки в силу своей недолговечности делаются куда проще и быстрее, оставаясь весьма точными инструментами. Но через них сходу большой объём маны и не пустишь. Иными словами говоря, они являются узкоспециализированными инструментами алхимиков с зачарователями.
Мысли о них неизбежно привели меня к воспоминаниям о книжках про мальчика в очках, которого фиг убьёшь. Там палочки, во-первых, делали не сами маги, а особые мастера, что было странно. Это, блин, всё-таки главный инструмент волшебника, как вообще доверить его создание какому-то левому мужику? Фиг с ней, с ученической палочкой, но во взрослой жизни-то уж стоит самому озадачиться созданием личного концентратора. Во-вторых, там в палочках были сердцевины, и вот это уже было интересно. Конечно, речь о выдумке, но и в ней можно подчерпнуть толковые идеи. С одной стороны, самый центр посоха — это его самая лучшая часть, там находится сердцевина дерева, его исток. А с другой — сердечная жила дракона, перо феникса или шерсть единорога были бы, пожалуй, покруче, чем то, что было в молодой берёзке, которой и сотни лет не минуло. Правда, лошадь с рогом на лбу фактически невозможно поймать, а дракон с фениксом скорее устроят незадачливому волшебнику полное авокадо кентавра, чем поделятся частями своих тел. Блин, если кто-то может валить драконов и вырезать им сердца, то у него уже определённо всё хорошо со снаряжением. В плохом обвесе на гигантских летающих ящеров не ходят! Ну или ходят ровно один — последний раз. Как и на фениксов. Вроде там у кого-то в палочке была ещё шерсть оборотня… Но это уже бред, от берёзовой стружки на моём плаще толку и то больше.
— Закончили тем, с чего начали. Всё нужно делать своими руками и не выпендриваться, — пробурчал я себе под нос с ухмылкой. Пока поработаем с тем, что есть, ну а если раздобуду сердечную жилу дракона, то уж как-нибудь к делу её приспособлю.
Посмотрев вдоль брёвнышка, я убедился, что нигде не кошу и не увожу ничего в сторону, после чего продолжил размышлять. Драконы твари опасные, живучие, а главное летающие, завалить их сложно, но время от времени случается и такое. В подобных случаях туши владык неба разбираются на запчасти быстро и решительно. Любой кусочек дракона стоит больших денег, и любой из них полезен. Из чешуи и кожи можно сделать великолепный доспех. Отдельные чешуйки тоже найдут применение у алхимиков: в виде пыли они идут в зелье сопротивления магии. Выпьешь его, и тебя, считай, вдвое слабее будут брать прямые заклятия, вроде огненного шара или молнии, а иллюзий с внушением можно будет вовсе не бояться. Драконьи кости чрезвычайно прочны, поэтому оружие из них рассеивает магические щиты. Вроде пытались делать из костей и доспехи, но это скорее слухи. Уж больно те тяжелы, как бы странно это ни звучало о части тела летающей твари. Внутренние органы, мясо и кровь идут зачарователям и алхимикам практически целиком. Там такого можно сварить, что ум за разум заходит. Правда, квалификацию нужно иметь соответствующую. Бруни справится, а мне и браться не стоит, только запорю всё. Тут и знания, и талант нужны. Учитывая же ценник на подобные ингредиенты, меня за их порчу либо убьют владельцы, либо задушит насмерть собственная жаба. А вот зачарование — это моё. Пока что за драконятину я бы, конечно, и в этом плане не брался, но лет через цать можно попробовать. Из клыка дракона можно было бы выточить великолепный набалдашник на посох. Эх, мечты, мечты… Может, конечно, сейчас какому-нибудь дракону и икнулось, но что-то сомневаюсь в этом.
