— В общем, и так и сяк погано для защитников. Они проиграли, а их детям не позавидуешь. Впрочем, я так понимаю, тут всему городу не повезло, — проворчал я.
— Не поспоришь. Ладно, вставай рядом и делись силой, когда я буду жечь останки.
Спорить причин не было, и я последовал указаниям учителя. Его молитва не отличалась оригинальностью, он, как и я, просил богов позаботиться о душах этих несчастных. Да, ассы ни разу не небожители эльфийского пантеона, но там уж сверхсущности пусть как-нибудь между собой разбираются, если вообще будут этим заниматься. Ушастые родственники покойных сами не озадачились вояжем на север для должных обрядов, боги им подобных задач, по-видимому, тоже не нарезали. Так что тут ещё надо посмотреть, имеют ли право на эти души божественные ушастики, если, конечно, мы тут не зря фигнёй страдаем и с посмертием покойных всё давным-давно не разрешилось. Наше же дело маленькое: наткнулись на не упокоенных, упокоили, в качестве платы за труды взяли оружие. Ну или инструменты, книги или ещё какую полезную в хозяйстве штуку. Украшения и личные памятные вещи брать нельзя, но вот такое можно. По крайней мере, Гринольв в это искренне верил, а я верил ему. Он в подобных вопросах выглядел вполне компетентным.
Огонь, направляемый наставником, быстро сжёг старые кости в пепел. Часть магических цацек, не пострадав и не расплавившись, осталась лежать на верхней площадке башни, но они нас не интересовали. Другое дело — меч мертвеца, деформированный жаром клинок, ритуальный нож и стекло с магического посоха. Первый был явным инструментом того, кто имел дело с магией смерти, и потому трогать руками его не стоило, но он более чем годился в перековку, чай тоже из стали с добавлением мифрила. Со вторым клинком тоже всё было понятно. Ритуальный нож, вероятно, принадлежал когда-то жрецу, причём опять же какого-то не слишком доброго бога. Благословение сверхсущности с него уже почти выветрилось, но его хватило, чтоб инструмент не заржавел. Можно переосвятить в храме и перековать, что я и собирался сделать. Оружие с добавлением такого специфического металла будет весьма надёжно работать против умертвий. Со стеклом было сложнее: когда-то оно регулярно пропускало через себя значительные объёмы маны и было прямо-таки эпичным материалом, но эти времена были давно в прошлом. Однако проводниками энергии хрусталь и обсидиан по-прежнему являлись неплохими, и с них может быть толк, если распорядиться находкой с умом. Так что выкидывать внезапно пришедшее в руки добро не стоило.
Расчистив пол в ритуальном чертоге, мы осмотрели узоры на нём, после чего озадачено почесали затылки. Повторив осмотр, и я, и Гринольв вынуждены были признать, что ни йотуна не поняли. Ну, точнее не то что бы совсем ни йотуна, некоторые линии складывались в знакомые ритуальные схемы вроде пентакля или розы ветров, но тут всё было наложено друг на друга, постоянно пересекаясь между собой. Что прерывало ритуальные линии и, по логике вещей, делало их бесполезными. Только вот бесполезную мазню на полритуального чертога ни один адекватный маг не налепит, так что выходило, что чего-то мы не понимаем. Смирившись с этим фактом, я достал свою книжку, где записывал новые заклинания, рецепты алхимических зелий и прочее, после чего начал скрупулёзно перерисовывать весь узор, попутно документируя материалы. Работа была муторной, но пройти мимо неё у меня не получилось. Гринольв на это дело поворчал, порекомендовав не страдать фигнёй, а спать, но прямо запрещать ничего не стал. Просто наморозил в дверных проёмах ледяные пробки, закутался в тёплую шкуру в углу и засопел. Я же потратил часа три и тоже завалился отдыхать с чувством выполненного долга.
Снилась мне сегодня странная фигня. Огромные города эльфов среди джунглей, непроходимые зелёные леса, бегающие то тут, то там динозавры. Были среди них как знакомые мне по документальным фильмам из прошлой жизни аллозавры с трицератопсами, так и абсолютно непонятные виды. Причём на некоторых ящерах была сбруя с сёдлами, занятыми всё теми же эльфами с волосами ярких расцветок, от зелёного до фиолетового. В противовес легко одетым наездникам, наряды которых порой состояли из набедренных повязок и нескольких ремешков, жители городов носили длинные рубахи с широкими рукавами или несколько схожего фасона платья до земли, если вести речь о дамах, волосы же у них были в основном серебряные. Вроде бы пару раз даже мелькнула давешняя эльфийка с ожерельем и браслетами, но не берусь судить об этом наверняка. Сновидение было сумбурным и как будто скакало с одного на другое до тех пор, пока я не проснулся от лёгкого шума в яви.
Издавал его, как выяснилось, пробудившийся Гринольв, соображавший нам перекусить. Греть котелок с кашей магией, конечно, то ещё извращение, но было разумнее поступать именно так, чем тащить на горбу дрова за тридевять земель. И так припасами загрузились под завязку.
— Доброго утра, наставник, — сказал я ему.
— Доброго. Как спалось? — отозвался он.
— На удивление, неплохо. Правда, муть всякая снилась про эльфов, — признался я.
— Ну, в их городе после всех впечатлений немудрено, — пожал Гринольв плечами. — Однако лучше уж так, чем всякая дрянь с разлагающимися телами и щупальцами, что тащат тебя во тьму после первого знакомства с нежитью. Доставай ложку, вроде дошло.
— Это завсегда, — улыбнулся я. Какой ассон не любит пожрать?
Тем более действительно лучше видеть во снах живых ушастых, чем всяких стрёмных зомби. Не говоря уже о щупальцах. Последняя мысль заставила меня вспомнить одно произведение Говарда нашего Лавкрафта, где группа полярных исследователей сначала откопала странных мёртвых существ, которые в итоги ожили и свалили куда подальше, прикончив парочку двуногих лысых обезьян. А потом ученых ещё и угораздило добраться до города за полярным кругом, который принадлежал когда-то чуждой людям цивилизации, погибшей от рук собственных творений. Короче, ну нахрен, эльфы лучше. А в идеале — эльфийки. Много красивых эльфиек… Лавкрафтощины же во снах нам не надо. Особенно шогготов с сиськами, бр-р-р-р.
Прикончив завтрак, мы растопили одну из пробок, хранивших наш сон, и двинулись дальше. Было велико искушение остаться в этом городе подольше, заодно прибарахлившись ещё чем-нибудь полезным, но цель нашего путешествия была другой. Нам нужна была древесина на магические посохи. Так что снова начался путь, где один из путников торит лыжню, а второй идёт по его следу, отдыхая, чтобы через какое-то время поменяться. Продолжался наш забег почти неделю, пока мы не вышли к искомому оазису тепла в условной глубине континента. Нет, понятное дело, что тут можно ещё месяц идти, и до центра Фросхейма будет по-прежнему далеко, но у нас просто не было столько времени. А сюда уже вряд ли кто-то когда-то заходил с побережья в поисках ништяков.
Мокрый снег скоро опять начал налипать на лыжи, однако мучились мы недолго, сняв их через пару часов хода. Переход от стужи до заметно плюсовой температуры получился уж очень резким, хотя тут не было ни гор, ни каких-либо иных естественных препятствий, которые могли бы отделить два биома.
— Странно. Тут как будто какой-то магический барьер, — произнёс я, сверившись со своими ощущениями.
— Или даже магически-природная аномалия, — пожевал губами старик. — Накрутили тут что-то эльфы в своё время. Ну да не о них речь. Оставляем лыжи и лишнюю поклажу с одеждой здесь, идём налегке. Я впереди, ты след в след.
— Ясно, — лаконично ответил я, морально настраиваясь.
Наши пожитки учитель замаскировал магией, и мы двинулись вперёд. Сначала на камнях появился мох, затем то тут, то там стали попадаться чахлые деревца и цветы. Иногда мы останавливались, и, пока Гринольв следил за округой, я аккуратно собирал некоторые растения. Их вид был нам незнаком, лишь иногда прослеживались общие черты с флорой Ассонхейма, но магия в находках чувствовалась. Тот же Бруни наверняка с руками будет готов оторвать такой материал для исследований. И мы ему его дадим, пусть и не бесплатно. Уж не знаю, на что своего товарища раскрутит наставник, а я собираюсь получить знания. Потому что знание — это сила! Ну а что для него сейчас нужно на карачках задницей кверху торчать и аккуратно освобождать очередной скорее-всего-целебный корень от земли, так это рабочий момент.
