Когда первая часть посвящения закончилась, началась вторая, проходившая в землянке Гринольва. Там я лег пузом вниз на массивный стол, а наставник нанёс мне первую татуировку. Та представляла из себя две повторяющиеся руны, вписанные в «псевдокельтский» крест, напоминающий лично мне четырёхходовой клапан. Собственно, данное тату и позволяло переводить прану в ману или наоборот. А на спине делалось потому, что является одним из самых простых, поэтому обычно исполняется наставником там, куда ученик всё равно сам не дотянется. Магические метки татуировок всё-таки вшиваются в энергетику, и, начиная с определённого уровня, данную операцию можно безопасно сделать только самому себе, постоянно чувствуя собственную суть и её изменения. Хотя яйца на это, конечно, нужны стальные, так как процесс весьма болезненный, тут ведь не только кожа страдает — операция чуть ли не на душе проводится. Так что пока мне рисовали традиционный знак вирдманов, я слегка мычал, сжимая зубами деревяшку, и крутил в башке всякий бред уровня:

Кольщик, наколи мне Асгард,

Рядом кельтский крест с валькирией…

Правда, отвлекало от боли это меня слабо. Даже позорные подвывания остановить не получалось, только и хватало силы воли не сбежать из «операционной» сверкая пятками.

Другой разговор, что после того, как мои тело и дух восстановились, наконец-то началась настоящая учёба! Возраст сказал своё слово, посвящение укрепило энергетику, и Гринольв стал учить меня всерьёз. Первым магическим действием, которое я освоил, стал телекинез. Он дался мне нелегко, прежде чем чёртово перо, которое наставник положил передо мной на стол, сдвинулось, я сложил все маты и потратил несколько часов, ни на что не отвлекаясь, чем сам себя удивил. Но в один прекрасный момент я нащупал некое единственно верное действие, при котором внутренняя сила формируется в нечто внешнее, нечто, что воздействует на остальной мир. Пусть телекинез — самое простое и неоформленное проявление работы с маной, но оно наконец у меня получилось, и перо подлетело вверх, слегка колыхаясь в такт моему бешенному сердцебиению. Уж больно сильно по мозгам и нервам бил первый опыт применения магии, когда ты осознаёшь, что совершил маленькое чудо силой своего собственного разума. Нет, у местных-то оно, может, и не так, они всю жизнь живут в убеждении, что для вирдманов всякие магические штуки — это норма. Но я-то не местный, для меня магия по-прежнему невероятна!

И дальше дело пошло. Зная и помня, что нужно, чтобы сила потекла вовне и что-то сделала, я чувствовал, как стало проще. Вопрос был уже только в тренировках резерва, за которые я рьяно взялся, закусив удила. Потому что нужно больше магии богу магии и больше маны трону маны! Сейчас, спустя полгода, мне было под силу полчаса держать в воздухе булыжник весом примерно в два десятка килограмм. Собственно, это был самый крупный снаряд, который я мог бы куда-то кинуть, пусть и недалеко. Оторвать от земли можно было и что-то побольше, но именно что оторвать и не более того. Помнится, магистр Йода утверждал, что разница лишь в голове тех, кто применяет Силу, но это, вероятно, работает только в мире светошашек и звёзд смерти. Здесь, в Свангарде, для любого магического действия, во-первых, нужна была энергия, запас которой у волшебников конечен, и, во-вторых, пропускная способность магических каналов. Если они тоненькие и хлипенькие, то резко ты ничего и никуда не кинешь. Впрочем, зелёный коротышка в Звёздных Войнах вроде бы не менял планетам орбиты силой мысли, так что, наверное, и там не всё так просто.

Параллельно с работой с маной, Гринольв дал мне почувствовать прану. С ней мне было одновременно и проще, и сложнее. Понадобился всего час, чтобы я сумел заставить другой вид энергии проснуться в жилах, но, в отличие от магии, первые недели его использование приносило огромную боль. Со слов наставника, дело было в адаптации тела к изменениям, обычно процесс, правда, занимал пару дней, но, по всем признакам, у эльфов с подобными экзерсисами некие проблемы, так что я, как полукровка, вынужден был пострадать. Впрочем, no pain, no gain, без боли нет прогресса. А у меня он был и шёл весьма бодрыми шагами, особенно в плане резерва праны.

Тут тоже действовал принцип из старой доброй физики, который говорил, что ничего не происходит из ниоткуда и не исчезает в никуда. Если ты нашёл подкову, значит, кто-то потерял её с копыта. Если ты использовал прану, чтобы прыгнуть на два метра вверх в полной броне, то она тоже откуда-то взялась. И если вампиры, которые, оказывается, в этом мире тоже присутствуют, сосут её из крови своих жертв, продлевая своё богомерзкое существование, то мы, ассоны, запасаем её в духовном хранилище, чтобы использовать в нужный момент. Запасалась она у меня отлично, объём «кладовки» рос, но вот с использованием наличествовали некоторые проблемки. Энергоканалы, отвечающие у меня именно за энергию жизни, обладали весьма скромной пропускной способностью. То есть восстанавливать свою выносливость я ими мог без проблем почти бесконечно, но вот с тем, чтобы совершить что-то за пределами человеческих возможностей, был затык: единовременно не пролезало столько праны, сколько нужно на некий рывок. Хорошо хоть пропускную способность можно натренировать, и проблема решалась со временем. Правда, тут мы с наставником тоже подозревали привет от эльфийской крови, ведь у ушастых-то долгожительство, скорее-всего, как раз завязано на огромный объём праны, что очень долго поддерживает организм в оптимальном состоянии. Только в чудовищной физической силе и прочем пауэрлифтинге мои родственнички никогда замечены не были. Но, как бы там ни было, каналы я тренировал и в последнее время регулярно косил под варвара из второй Диаблы, делая длинные прыжки, от вида которых Тормод всякий раз бесился. Страшно подумать, что будет, когда я освою умение крутиться юлой с каким-нибудь тяжёлым двуручным дрыном, взламывая вражеский строй. Наверное, брательник позеленеет, как мастера клинка из третьего варика, практиковавшие похожую фишку.

Но до этого славного момента было ещё далеко, сейчас же я сидел в засаде, поджидая снежного скорпиона. Гринольв, может, и не был фанатом прям системного университетского образования, но всё же подход к обучению имел обстоятельный. Во-первых, он весьма доходчиво разъяснял мне сами основы и принципы волшебства, некую общую концепцию для всей магии. Разобраться в ней — это как разобраться в принципах работы двигателя внутреннего сгорания. Там дальше могут быть разные клапана цилиндров, два или четыре такта, дизельные форсунки или бензин с карбюратором, рядная схема или звезда, мерседес или москвич, но это всё уже частности, а основа одна. На неё тут, по большому счёту, и накручивается всё, от волевой магии до ритуальных схем. Вторым же китом образования по-ассонски было закрепление теории практикой. Вот я и закреплял.

Мной сейчас поддерживалось заклинание воздушного покрова, которое грело меня и не давало моему запаху распространяться вокруг, что может насторожить добычу. Получалось вроде неплохо, но мне, мягко говоря, было куда расти, со слов наставника, некоторые умельцы с его модификацией могут пыльцу снотворного занести прямо в лёгкие часовому на посту так, что тот ничего не почувствует. Вторым заклинанием был отвод глаз, маскировка под заснеженный камень — это, конечно, хорошо, но не идеально, к тому же снежные скорпионы не жалуются на память. Добыча может тупо заметить, что раньше булыжник так высоко не торчал, и решить, что это жу-жу-жу неспроста. Однако если первые два приёма были диетическими в плане расхода маны и не особо эффектными, то гвоздём программы сегодня было довольно энергоёмкое заклятие ледяного шипа. Настоящая атакующая магия! К тому же идеально подходящая для нынешних условий, всё-таки зимой в метель огненные шары более затратны, а в знойной пустыне не очень-то экономно применять ледяную магию, тут уж каждой грядке свой плод. Если, конечно, речь не идёт о драке с каким-нибудь пустынным ифритом, а то эти огненные джины как раз огонь всасывают почище, чем алкоты с бодуна пивас, а вот вода и лёд крайне вредны для здоровья этих гениев. В общем, экономия не всегда на пользу, и о многих исключениях я уже был осведомлён.