— Бьярни, смени меня на весле. Здесь я схожу на берег.

— Испытание нельзя прерывать, — отозвался тот, но достать из-под скамьи оружие и заплечник мне не помешал.

— Сегодняшним днём оно считается оконченным, так что всё в порядке, — хмыкнул я на это, покидая своё место.

— Это не в обычае ассонов, боги заповедали нам иное, — недовольно произнёс Олаф, глядя на меня.

— Я ассон только наполовину, потому могу быть не столь строг. Ну а если нет, пусть Тор прямо сейчас сожжёт меня молнией, — ответил я на это и развёл руки в стороны, немного рисуясь, на миру ведь и смерть красна. А через пару секунд тишины произнёс: — Как видите, боги ничего против не имеют.

— И что ты собираешься делать на берегу? — предпринял ещё одну попытку меня уговорить Олаф.

Любому другому на борту он сейчас мог приказать. Юнцам не должно перечить старшим, их бы быстро угомонили. Остальные ещё в капище на берегу давали старику традиционные клятвы именем богов следовать за ним и исполнять его приказы во время похода, а их нарушение страшный позор, не говоря о весьма вероятной смерти от рук своих же товарищей. Но я не юнец, мне дали место за веслом, признав равным, однако клятвы не спросили в силу «полевых условий», а потому я сейчас был свободен в своих решениях и действиях. Это знал Олаф, это знали все остальные, и это знал я сам. А потому меня могли или уговорить, или принудить силой. Но последний вариант не проходил, потому что я был в своём праве, и, судя по лицам людей на скамьях, они одобряли мой выбор. А старикан был достаточно разумным лидером, чтобы не плевать в рожу коллектива, где добрая треть ещё и Каллесоны, связанные со мной и Тормодом кровными узами.

— Если моему брату нужна помощь, то я её окажу. Если он мёртв, то похороню останки, по обычаю. А если его убила какая-то тварь, я выслежу её, настигну и выпотрошу, — ответил я, глядя Олафу в глаза.

— Твоя воля, — сказал он мне на это. — И да пребудут с тобой боги.

— И с вами, — коротко ответил я, а потом развернулся, сделал пару шагов и спрыгнул в воду.

До берега мы не дошли прилично, так что сначала она скрыла меня с головой. Однако через секунду я вынырнул и начал энергично грести, мысленно матерясь. Нехрен было рисоваться больше необходимого, мог и попросить слегка двинуться вперёд, любитель эпатажа фигов. Хорошо хоть плавать умел на зависть многим и был в состоянии добраться до берега в одежде и с поклажей, включая топор за поясом и копьё, что сейчас болталось на перевези, изрядно мешая двигаться к цели.

Однако всё заканчивается, закончился и мой путь в воде, после которого я дышал, как паровоз. Однако хоть за месяц и стало гораздо теплее, останавливаться было нельзя. Я только вылил воду из сапог, а затем побежал в лес, не провожая взглядом драккар. Движение — это жизнь, стоять и мёрзнуть нельзя, не хватало мне какого-нибудь воспаления лёгких. Двигался я почти по прямой и внимательно смотрел на всё вокруг, в надежде увидеть какие-нибудь следы Тормода, однако те попались мне только через полчаса, когда я уже склонялся к мысли озадачиться костром и просушить шмотьё.

Но останавливаться было глупо, так что я наоборот прибавил ходу. Бег — не плавание с утяжелением, шевелить ногами после забот по хозяйству и тренировок я мог и весь день. Правда, до взрослых ассонов мне в этом плане было далековато. Эти татуированные бугаи могут три дня и три ночи нестись в броне и с оружием со скоростью лошади куда-нибудь вглубь чужих земель, вступить в бой, забить свои мешки ценными вещами после победы, взвалить по симпатичной девке на каждое плечо, а потом три дня и три ночи бежать обратно к драккару, где вёслами можно будет поработать уже посменно. Вот что прана и жажда наживы животворящая делает, вот как выглядит правильная скандинавская ходьба, а не вот это вот безобразие с лыжными палками, на которое меня пытались подбить в прошлой жизни!

Шутки в моей голове крутились такие себе, но они позволяли отвлечься от мысли, что след уже старый и я возможно безнадёжно опоздал. Однако вскоре мой нос уловил запах пепла, углей и тонкие нотки разложения, а затем я наконец добрался до стоянки Тормода. Он нашёлся там же и даже живой, только вот без сознания и откровенно в хреновом состоянии. Мой брат лежал на медвежьей шкуре, но был в беспамятстве, страдал от лихорадки, а также от ран, которые, похоже, уже несколько дней не перевязывал.

— Ну мать твою, Келду… — ругнулся я и принялся за дело.

Тормод пытался привести себя в порядок после драки с мишкой и заодно выскоблил его шкуру, однако лучше бы он собрал не только остролист, чьи куцые пучки висели в его шалаше. Благо я в своём фьорде по привычке от обучения Гринольва не пренебрегал целебными травами и те были у меня в заплечнике. Хотел потрафить наставнику, а эвон как вышло. Хвороста тоже хватало, так что приготовление нужных отваров не было проблемой. С перевязками было похуже, но управился и с этим, заодно порадовавшись сэкономленным чистым тряпицам, не пущенным на факел. Вот как чувствовал, что всё пригодится! Справился я и с охотой на птиц, болезному требовался горячий бульон, а иную пищу его организм бы сейчас не принял, уж в бессознательном состоянии точно.

Следующие сутки состояние моего брата оставалось на том же стабильно дерьмовом уровне, но на второй день он всё-таки пошёл на поправку, лишний раз подтверждая, что если ассон сразу не сдох, то выживет даже при минимальной медицинской помощи. Я остро жалел, что не владею целительной магией и знаю только теорию, однако пытался применить и сакральные фокусы, держа руки над ранами, пытаясь почувствовать в себе токи энергии и направить её в тело Тормода «как по учебнику». Вроде даже что-то получалось, но возможно это было самообманом.

Однако на третий день мой брат наконец открыл глаза и сипло прошептал:

— Пить…

— Сейчас, — отозвался я, беря кружку из бересты, а потом приподнял голову больного и влил в него немного целебного отвара на златошипе. Гадость редкостная, но лекарства и не должны быть вкусными, главное, чтоб работали.

— Брат… Откуда? — говорил Тормод с трудом, но слова из себя вытолкнул.

— Оттуда, — проворчал я. — Ты на берег не вышел, и я с драккара спрыгнул. Молчи, дурак, тебе сейчас говорить нельзя. Отдыхай, набирайся сил. Станешь чувствовать себя лучше, там и пообщаемся.

— Но…

— Никаких ипаных «но»! — отрубил я. — А то ветку златошипа тебе в зад затолкаю, раз через голову лекарство не доходит. Вон лучше палку зубами зажми, сейчас перевязывать тебя буду.

Где-то на середине процесса мой непутёвый брательник снова отрубился, но оно и к лучшему. Однако главное, что он пошёл на поправку и чем дальше, тем быстрее стал двигаться процесс. Через два дня я наконец разрешил ему ворочать языком, и он рассказал, как докатился до жизни такой. Как оказалось, этот молотоголовый дебил обнаружил здесь медвежью берлогу, но мочить спящего зверя сразу не стал. Где же тут борьба, где превозмогание, где подвиг? С мишкой Тормод сошёлся только когда тот вылез сам и немного отъелся, причём косолапый его первым не трогал, предпочитая восстанавливать потраченный жирок не за счёт двуногого, вероятно, потому что уже встречался с людьми и знал о нашей опасности, как добычи. Но моего братца это не остановило, и он таки взял потапыча на копьё, заодно наполучав когтистыми лапами, хотя последнее и так было понятно по характеру ран с первого взгляда. Но ититская ж сила, знатный трофей ему, видите ли, хотелось и историю, достойную скальдов! В общем, материл я его долго и самозабвенно, призывая богов в свидетели по местному обычаю. Видят, хм, те самые боги, таких идиотов надо ещё поискать.

— Ты-то всё-таки как здесь оказался? — наконец спросил он, когда я прервал свой вдохновенный спич.

— Каком кверху, — буркнул я и рассказал ему о том, как спрыгнул с драккара в воду, заодно поведав о забавном «юридическом казусе», из-за которого никто не стал меня останавливать.

— Шутка в духе Локи, — улыбнулся он.

— Притащу ему даров на алтарь, может и правда без него не обошлось, — проворчал я. Даже несмотря на то, что судьба завела в мир с магией, чудесами и даже паладинами, которые черпают энергию прямо от богов, религиозным человеком меня было не назвать, сказывался убеждённый атеизм из прошлой жизни. — Но шутка да, ему бы, наверное, понравилась. Ещё б нашутить где медовухи, удобную кровать и бабу рыжую, совсем бы хорошо б было.