Офицер спрашивает другого: — Так, на чем мы остановились…? А-а! Так вот! Беру я, значит, эту шлюху за пышную задницу…'

Зал взрывается хохотом. Оказывается, к нам давно уже прислушивались за соседними столами. Я же говорю, что наемники в Рионе — это неисчерпаемый источник новостей, сплетен и скабрезных шуток, поскольку больше их никто не путешествует по дорогам разных княжеств. Ну, может, разве купцы, но те ребята серьезные. И скучные — одни деньги на уме.

— А вот еще вам про офицеров… — подмигнув, присоединяется ко мне Лем, радуя народ парой армейских анекдотов, услышанных от меня же, в военном лагере на Севере. Получается у него смешно, этот парень, прирожденный стендапер!

— Ну-ка, расскажите еще чего-нибудь, парни! Уж, больно складно у вас получается.

— Горло у нас что-то пересохло! — перемигиваемся мы с Лемом.

Ну, и что, что я князь⁈ Каждый труд должен достойно вознаграждаться. В моем мире популярные стендаперы очень даже не бедные люди. Да, и здесь бродячие менестрели не голодают, им в любой таверне рады.

— Хозяин, принеси-ка этим веселым парням кувшин своего лучшего вина за мой счет! — раздается с соседнего стола зычный голос солидного купца.

— Спасибо вам, щедрый господин! — отвешиваю я шутливый поклон торговцу, дожидаясь пока смех немного стихнет, и все снова в нетерпении уставятся на меня — Про шлюх послушать хотите?

— А то…! Давай, не томи, наемник…

— Умирает старая проститутка, у постели собрались ее товарки. Просят поделиться секретом, как ей удалось дожить до старости и заработать на собственный дом. Та им отвечает, что у всякой умной шлюхи есть три святых заповеди: первая — лечиться только у хорошего врача; вторая — изображать удовольствие для клиента стоит дороже.

— А третья? — нетерпеливо подгоняет ее молодая товарка.

— А третья: не суетиться под клиентом. Иначе он будет потеть и постоянно сползать!

О боже, что тут началось…! Вроде и анекдот не сказать, чтобы «обхохочешься», но тема видимо актуальна для такого места и для такой публики. Да, и градус веселья в зале уже на нужной высоте. Даже служанки, которые здесь по совместительству и шлюхи, хохочут наравне со всеми посетителями и умудряются при этом игриво нам подмигивать. Мол, для вас, бравые парни, прямо сейчас приличная скидка. Нет, уж… чур меня! А вот еще один анекдот — это пожалуйста. Нужно же потрафить доброму купцу

— Один женатый купец хвалился друзьям, что они с женой очень сердобольные и щедрые люди. Правда она раздает деньги жрецам и нищим попрошайкам, а он — шлюхам!

Переждал смех и продолжил

— Жрец в Храме во время своей проповеди сравнил любовниц с бесплатными шлюхами. Любовницы зашипели: шлюхами⁈ Мужчины дружно возмутились: бесплатными⁈

— А знаете, какая вообще разница между шлюхой и женой? — подхватывает Лем, сделав добрый глоток вина и одобрительно кивнув трактирщику — Она в том, что шлюха за ваши деньги исполняет ваши прихоти, а прихоти жены за ваши деньги исполняете вы сами!

— Одна такая жена утром проснулась и подошла к зеркалу — снова вступаю я — сильно расстроилась, увидев в нем свое отражение. Потом оглянулась на спящего мужа и мстительно прошептала: Так тебе и надо, козел!

От хохота уже дребезжало стекло в оконных переплетах, народ вытирал слезы, а мы с Лемом довольные друг другом, чокнулись стаканами. Вот всегда знал, что юмор сближает людей! Кого только нет в зале: и фессцы, и восточники, и микенцы… а смеются все над одним и тем же.

— Еще давайте…! — перекрикивая громкий смех, кричат нам с другого конца зала.

— Да, что-то у нас с голодухи животы к позвоночнику прилипли! — отвечаю я и подмигиваю хозяину, который только успевает наполнять кувшины вином и подгонять шлепками разрумянившихся подавальщиц. Намёк мой поняли правильно: кто-то тут же скинулся деньгами и велел подать на наш стол блюдо с жареным поросенком. Хозяин, довольно лыбясь щербатым ртом, сам помчался на кухню распорядиться насчет заказа.

— А вот вам байка про трех пьяных мышей. Собрались в митурском трактире три мыши: тибальская, ирутская и минэйская. Дождались пока трактир закроется, и все лягут спать. Первой за стойку трактирщика побежала тибальская мышь. Трусливо огляделась — нет кота. Отхлебнула пива и быстро бросилась назад. Следующей побежала ирутская мышь. Забралась на стойку, огляделась — нет кота. Хлопнула вина, и пошатываясь вернулась назад. Последней пошла минэйская. Выпила не спеша вина, закусила мяском. Глянула — нет кота. Снова выпила и закусила. Недовольно смотрит по сторонам — кота все нет и нет. Развалилась на тарелке, нагло лапкой по стойке постукивает: — Ну, ничего, бл…дь, а мы подождем…

— А не хлопнуть ли и нам всем еще вина?!! — кричит кто-то, перекрикивая общий смех.

Трактирщик с готовностью бросается разливать вино по кувшинам, а где вино там и закуска. Веселье в зале мощно набирает обороты, денежка полноводной рекой течет в карман трактирщика…

— А не порадовать ли мне вас, господа, веселой солдатской песней? — спрашиваю я, расправившись с поросенком и понимая, что больше в меня не влезет — Но с условием, что припев поете вместе со мной!

Дождавшись одобрительного рева, затягиваю песню, которую давным — давно распевали в пионерском лагере. Ритм, за неимением барабана, отбиваю ладонью по столешнице, кое какие слова просто меняю на ходу

Железный шлем, деревянный костыль,

Барон с войны возвращался домой.

Солдаты пели, глотая пыль,

И пел с ними вместе барон хромой!

Терьям-терьярим

Трям-терьям!

Терьям-терьярим

Трям-терьям!

Терьям-терьярим

Трям-терьям!

Терьям-терьям

Трям-трям!

Ирутский бархат, эльфийский шелк —

На башне ждала баронесса его.

Платком она машет, завидев полк,

Она смеется, она поет!

Выжидающе поглядываю на соседний стол, и собутыльники-соседи не подводят, радостно подхватывая: Терьям-терьярим… А за ними и весь зал: Терьям-терьярим, Трям-терьям!

Рваная обувь, а в шляпе цветок,

Плясал на площади люд простой…

Он тоже пел, он молчать не мог

В такую минуту и в день такой!

На этот раз разухабистый припев исполняет уже вся таверна, сопровождая его ударами кулаков по столам, отчего посуда на них начинает подпрыгивать и позвякивать нам в такт

Бой барабанный, знамен карнавал —

Барон с войны возвратился домой.

Войну проиграл, полноги потерял,

Но рад был до слез, что остался живой!

Терьям-терьярим…. — но особенно народу почему-то понравилось мое финальное: «У-р-ря…!». Поэтому последний припев пришлось исполнить на бис еще два раза.

В общем, культурная диверсия в Митуре удалась на славу. Оказалось, что помню я много чего веселого, проблема только в быстрой адаптации и переделке. Вырвались мы из зала после полуночи, и то с большим трудом. Счастливый хозяин на радостях даже отказался брать с нас деньги за ужин. Еще бы, такая знатная выручка за один вечер…!

Понятно, что горланить песни и слушать анекдоты народ на сухую никак не желал. Вино лилось рекой, девчонки — подавальщицы с ног сбились, разнося заказы. И хотя чаевые в декольте им кидали щедрые, даже не знаю, где они взяли потом силы, чтобы еще и ночью клиентов обслуживать. Впрочем, расстроенными девахи совсем не выглядели, я бы даже сказал наоборот — были весьма воодушевленными. Чего не скажешь обо мне. Устал я с этим концертом, как собака…

…Утром, спустившись на завтрак, я зевал и потирал сонные глаза. Лукас подозрительно посматривал на меня, но помалкивал, пока мы не сели на лошадей и не тронулись в путь

— Это чем же, князь, вы занимались вчера?

— Лукас, вы много пропустили, решив поужинать в комнате — фыркнул Сван — наш князь вчера был в ударе. Я вот даже думаю, а может нам не возвращаться в Минэй? Смотрите, какая веселая жизнь! Будем всем отрядом ездить по тавернам — баллады петь, стихи исполнять, анекдоты…