Разрешить зашедший в тупик конфликт мог бы княжеский суд, но князь сейчас воевал с восточниками на северной границе, и ждали его в столице только через декаду. Была бы Марта жительницей Минэя, ее конечно отпустили бы домой до суда, но с пришлой лекарки и спрос уже другой – а вдруг она сбежит, не заплатив штраф? Секретарь Гильдии мстительно настоял на заключении девушки в тюрьму до суда, а капитан городской стражи спорить с ним благоразумно не стал. Ему жить в этом городе, и ссориться с лекарями из-за какой-то упрямой травницы, было себе дороже.

…Где-то невдалеке раздались шаркающие шаги, потом звякнули ключи, отпирая кованую коридорную решетку – кто-то из тюремщиков начал свой утренний обход. Марта вскочила с лежанки и попыталась привести себя в порядок, чтобы не выглядеть перед незнакомым человеком растрепанной лахудрой: оправила платье, по-быстрому переплела косу, потерла руками лицо, прогоняя сонливость.

Вчера она толком не смотрела, куда ее вели – была настолько подавлена арестом, что шла, низко опустив голову и сгорая от стыда. А оказавшись в камере, поспешила лечь спать, стоило солнцу зайти, а темнице погрузиться в сумрак. Факел на стене коридора давал света ровно столько, чтобы арестанты в камере не промахнулись мимо дырки в полу, да мимо грубо сколоченной лежанки с тонким тюфяком, набитым истлевшей соломой. Спасибо хоть старая, потрепанная дерюжка в ногах нашлась, иначе бы Марта ночью совсем окоченела.

Поэтому, сколько в этом коридоре камер и сколько в них заключенных, она даже не имела представления. И обратной дороги сама не нашла, если бы ее вдруг выпустили из камеры. Судя по тому, что неизвестный стражник особо не задерживался у других камер, далеко не во всех из них сидели арестанты. Да, и тихо тут как-то было, совсем не слышно голосов…

– О, новенькая…! – изумленно уставился на нее пожилой мужчина – Ты тут ночью не замерзла, бедняжка?

– Замерзла – тихо призналась Марта, потирая свои плечи в попытке согреться, и с интересом разглядывая добродушное лицо седого тюремщика, чей крупный нос в рытвинах напоминал картофелину.

– А что ж тебе родственники теплые вещи не принесли?

– Я сирота. И родом не из вашей столицы. Обо мне некому позаботиться.

– А где жилье снимаешь?

– Сначала на постоялом дворе жила, а как деньги закончились, в пригород перебралась.

– Вона как… – сочувственно покачал головой дядька – ну, не грусти, красавица. Кормят здесь конечно плохо, но с голода до суда не помрешь. Сейчас я тебе кипяточка принесу, чтобы согрелась. А уж днем в камерах потеплее станет.

Тюремщик отправился дальше по коридору, не дожидаясь ее благодарности, а Марте оставалось только буркнуть «спасибо» ему в спину. Поясница у мужчины была обмотана толстым платком, концы которого предательски выглядывали из-под куртки со спины, и оттого стражник выглядел забавно – как большая груша на ножках, и к тому же с двумя хвостиками. Но этот человек добрый – ведьминское чутье Марту никогда не подводило.

…Трудно сказать, сколько времени прошло, пока стражник, наконец, вернулся. Ведьмочка уже успела расчесать пальцами свою светлую гриву, воспользоваться дырой в полу по ее прямому назначению, и даже умыться над ней, зачерпнув ладонями воду из бочки. Вода там имела затхлый запах, поэтому пить ее Марта не решилась. Она снова вернулась на лежанку и села, сложив руки на коленях.

– Заждалась, поди… – сквозь прутья решетки страж передал ей оловянную миску с каким-то сероватым варевом, деревянную ложку, и глиняную кружку с горячим отваром. В миске оказалась каша из полбы, сваренная на воде и оттого абсолютно безвкусная.

– Да, ты ешь, не вороти свой хорошенький носик – ласково улыбнулся тюремщик, заметив ее нерешительность – некоторым арестантам из дома еду носят, или из трактира, если деньги есть, а тебе-то, бедолаге, кто нормальной еды принесет?

Вспомнив о чем-то, он озадаченно похлопал себя по карманам, а найдя пропажу, смущенно протянул Марте небольшую румяную баранку.

– На-ка, не побрезгуй. Баранка свежая, только вчера на рынке купил целую снизку для своих внучат. А тебя как зовут-то, милая? И за что ж тебя в тюрьму упекли?

Стражник явно никуда не спешил и был не прочь с кем-нибудь поболтать. Да, и Марта была рада любой живой душе, лишь бы не киснуть здесь в одиночестве. Поэтому без прикрас рассказала дядьке Босху немудреную историю своего попадания в тюрьму, вызвав у того неподдельное сочувствие.

– Ишь ты, травница… – удивленно покачал он головой – Да, нешто можно с лекарями так несправедливо обращаться? А если вдруг снова война? Али мор какой случится, не приведи Единый?! К кому тогда за помощью бежать?

– Так на этот случай, как раз Гильдия лекарей существует – пожала плечами ведьмочка.

– Гильдия! – фыркнул тюремщик и презрительно махнул рукой, выражая свое отношение к гильдейским – Я вот полжизни стражником прослужил: сначала в городской страже, а когда ранение сурьезное получил, то десятый год в этой тюрьме проклятущей работаю. Здоровье угробил на службе, а кому какое дело до меня? Уж точно не гильдейским! Я порой заснуть не могу, как у меня поясница по ночам ноет, а в сырую погоду ее так простреливает, что на стену лезу. Но они только руками разводят – мол, даже опытные маги за такое не берутся. И что делать прикажешь, коли мне и свою семью кормить нужно, и вдовую сноху с внуками? Хоть к ведьмам в лес беги!

Марта сочувственно кивнула, быстро доев невкусную кашу и теперь грея руки о горячие бока кружки. Вот ведьмы ему точно помогли бы, но не скажешь же стражнику такое.

– Может, хоть ты какой совет дашь, девонька?

– Мазь вам специальная нужна, только судя по всему, ваши гильдейские и понятия о ней не имеют. Была бы на свободе, попробовала бы ее приготовить, состав там не очень мудреный. Но здесь, простите, условий для этого совсем нет – вздохнула ведьмочка.

Вот чего, чего, а зелья и мази всякие она варить очень любила. У нее по этому предмету в школе Ордена всегда высший бал был, и даже дамэ Эвета нехотя признавала ее особый дар к зельеварению. Марту хоть ночью разбуди, она без запинки перескажет рецептуру доброй сотни ведьминских зелий. И чутье у нее хорошо работает – некоторые из зелий она даже улучшала, сама по наитию меняя соотношение трав, или добавляя туда совершенно новые. А вот с темными декотами она почему-то работать не очень любила и всячески избегала их, предпочитая заменять чем-то более безопасным. Прирожденная травница она – и этим все сказано. Даже горшки свои дома Марта расписывала исключительно листьями, цветами, да ягодами, к которым с детства питала слабость.

– Жаль… – расстроился дядька Босх.

– Я бы приготовила, мне не трудно. Но для этого нужен огонь, котелок и куча всяких трав. Без этого никак не получится.

– А если принесу все? – с надеждой заглянул стражник в глаза Марты.

– Что толку… разве можно в такой грязи лекарства готовить? Предложила бы вам подождать, пока меня выпустят из тюрьмы, только кто знает, что ждать от суда? Денег-то на гильдейский штраф мне все равно взять негде. Хорошо, если заставят отрабатывать в лечебнице, а ведь могут выслать прочь из княжества, и придется мне тогда в родной Фесс возвращаться.

Тюремщик задумчиво поскреб щетину на подбородке, прикидывая что-то в голове.

– А это долго готовится?

– Несколько звонов. Не меньше четырех, так уж точно.

– За ночь, стало быть, вполне управишься?

– Может, и управилась бы, но точно не здесь. Испорченное зелье вам только вред нанесет, я такой грех на душу брать не стану.

– И не бери! – повеселел тюремщик – Лучше напиши мне, что купить нужно. Я сегодня в ночь дежурю, вот в нашей стражницкой и устроишься, там у нас небольшая дровяная печка есть. А в лавку старшего внука отправлю, он у меня смышленый.

– Вы мне так доверяете, дядька Босх, что из темницы не побоитесь выпустить?! – округлила глаза Марта.

– Эх, девонька… Я за свою службу столько лихих людей видел, что отличу их с первого взгляда. И уж ты-то, поверь, к ним точно не относишься. Да, и тебе, милая, не лишним будет ночь у теплой печки провести, за день поди выспишься.