— В центральную больницу. Гони что есть сил!

— Принято, шеф, — бодро отсалютовал Тимофей и вдавил педаль газа до упора. Вот чего было у парня не отнять, так это неукротимой любви к жизни. Несмотря на свой позывной, ему, казалось, каждая секунда была в радость. Еда, самая обыкновенная, превращалась в «вкуснотищу», которую он смаковал. Повседневное вождение машины — в удовольствие от свистящего в приоткрытых окнах ветра и проносящихся мимо деревьев. А главное — он заряжал этим всех присутствующих.

Даже я на мгновение забыл, в какой глубокой заднице мы оказались, и непроизвольно улыбнулся.

Вот только реальность от этого никуда не делась. Спустя несколько минут езды мы напоролись на военный блокпост. Десятка два солдат с автоматами, и зачем-то с миноискателем, проверяли машины. К нам тоже заглянули, но увидев тело, лежащее на коленях, и перепачканное удостоверение одного из помощников судьи, тут же пропустили, не став даже вопросов задавать. А зря.

— Нужно понять, как далеко зашло заражение паразитами, — озабоченно проговорила сидевшая по правую руку от меня Настя. — Мы должны его купировать.

— Люди не идиоты, проверки уже пошли. Пост же не просто так стоит, — отметил я. — Но раз была заражена техника из гаража судейского корпуса, значит, в городе уже точно паразиты. Они плодятся, как только набирают достаточно биомассы, а в нашем мире её полно. Повезло ещё, что яйца откладывают лишь взрослые особи, которые сумели врасти в панцирь.

— Вот только машин везде полно, не говоря уже о военной технике, — мрачно прокомментировала Настя, показывая мне телефон одного из служащих, разблокированный. — Сеть появилась, так что смотри сам.

А посмотреть было на что. Около месяца назад, почти сразу после того, как меня сбила машина, отправив маму в кому, случился прорыв из пирамиды. Тысячи паразитов живой волной разбежались в разные стороны. Одновременно с этим произошёл сильный электромагнитный импульс, уничтоживший бытовую электронику в половине края.

Для устранения угрозы призвали всех прошедших аттестацию дворян и бояр. Наша группа относилась именно к таким, и пусть у меня не было пробуждённой души, мы справлялись. Впрочем, не сильно лучше, чем остальные. И я бы даже поставил графу Краснодарскому твёрдую пятёрку. Вот только он привлёк для устранения угрозы армию.

— Техника с трёх регионов, — уточнила подруга, увидев, что я дочитал очередную статью. — Около десяти тысяч военных. Выходит, что на данный момент заражено несколько сотен танков, БТРов и прочей техники.

— Если они проворонили осмотр перед возвращением в гаражи, может, и больше. Хватит одной-единственной особи, на территории танкового полка, чтобы заразить всю технику, — машинально барабаня по телу Филькина пальцами, проговорил я. В голове отчаянно пульсировала мысль, что мы теряем время, но машина и так мчалась на максимально возможной скорости, не соблюдая никакие правила.

Быстрее было бы разве что на вертолёте. Но где его взять? Хотя нет. Теперь у меня был ещё один способ перемещения, только в одну конкретную точку, с каждой минутой удаляющуюся от нас. Благодаря выжженной на моей коже и душе фразе, на языке Древних, я в любой момент мог переместиться в Испытание. Прямо к обелиску. А оттуда, при желании, мог выйти из пирамиды.

Мысли чуть сместились, и я пропустил мимо ушей рассуждения Насти о том, что нужно срочно привлечь губернатора, местных князей и вообще всех одарённых к проверке техники и поиску кладок с яйцами. Это было и без того понятно. Только вот не ясно, как нам такого внимания добиться.

Меня же больше интересовал вопрос времени. В испытании мы провели больше двух часов, возможно, и три. Увы, отслеживать было не по чему. Но вот снаружи, в нашем мире, прошло всего пять-десять минут. Хорошо бы этот вопрос потом проверить, но если всё сойдётся, то вместо обычной затычки, как я задумывал, можно было получить полигон, на котором время течёт в десятки раз быстрее.

Сложно даже представить, какие это открывало перспективы. Начиная от самых элементарных — уйти на полчаса и как следует отоспаться, заканчивая возможностями по производству, обучению и всему остальному.

Я буду стариться в десять раз быстрее? Да вообще плевать. Все мы умрём, а если ничего не сделать — молодыми. Так что использование карманного мира сразу стало краеугольным камнем будущей повестки. Единственная проблема — точка выхода. Вряд ли её можно изменить, разве что выломать и таскать с собой обелиск. Хм… на самосвале возить? В принципе, тоже можно.

— Алло, ректора будьте добры! — вырвал меня из задумчивости голос Насти. Девушка первой сообразила, что шесть подростков-кадетов могут обратиться лишь к своему непосредственному руководству, ректору военного училища, а заодно майору и титулованному дворянину. — Пётр Алексеевич, добрый день…

— Вы где шляетесь, мать вашу⁈ Хотите за самовольное оставление части под суд пойти? — раздался разгневанный ор на той стороне, да такой громкий, что Настя сморщилась и отодвинула трубку от уха, а Тимофей непроизвольно дёрнул рулём, отчего мы все чуть не полетели в кювет.

— Ваше высокоблагородие, нас похитили и пытались убить. У нас на руках тяжелораненый, едем в госпиталь, — скороговоркой выпалила Настя, и на той стороне раздался свист втягиваемого воздуха. Но крика не последовало.

— Доклад по форме, — глухо приказал майор.

— Группа, представившаяся нам следователями по особо важным делам, перехватила патруль, с требованием поддержки против монстров, — начала рассказывать Настя, о событиях, которые совершенно вылетели у меня из головы. — При приближении к краснодарской пирамиде нас взяли в кольцо, разоружили и объявили о проведении следственного эксперимента, загнав к обелиску.

— Кто был ответственным?

— Старший военный судья Валентин Исаакович Воровайкин, — зачитала девушка приготовленное мной удостоверение. — Эм, как его вообще на должность с такой фамилией взяли?

— А ты людей по фамилии не суди, Яблунина, — сухо заметил ректор, и девушка притихла. — Что дальше было?

— Приговорив к смерти через испытание и угрожая жизни родственников, нас заставили активировать обелиск, — продолжила Настя. — Очевидно, рассчитывали, что мы там все останемся, но мы вернулись. Все. Только Филю пожевало. Везём в больницу.

— Так. Вы прошли испытание? Все шестеро? Так… — проговорил ректор, надолго замолчав. — Хорошо. Аттестацию вы прошли, увольнительные я вам выпишу, сразу после больницы — в училище. Ясно⁈

— Так точно, — покосившись на меня, ответила Настя и положила трубку. — У нас пока имени нет, мне показалось, что это самый простой способ добраться повыше. А ректор может и губернатору позвонить, и старые контакты поднять.

— Вот только резко ограничит нас в свободе действий, — возразил я. — Нужно получать не просто аттестацию, а статус вольного отряда Ликвидаторов.

— Угу, сразу княжеской дружины, — саркастически фыркнула Хана, продолжавшая возиться с питомцем. Тот на удивление успокоился, глядя своими гигантскими глазами-прожекторами на проносящийся за окном пейзаж.

— Да, было бы неплохо, — кивнула Настя, требовательно посмотрев на меня. — Для этого всего-то нужно, чтобы кто-то подтвердил родство.

— Что? Родство с кем? — Хана заинтересованно посмотрела на нас, глаза её расширились, став почти нормального размера. — Его? Погоди, нас, что, пытались прикончить, потому что Свят чей-то сыночек⁈

— Бастард, — спокойно ответил я, стараясь вспомнить, говорил ли я кому-то об этом, или у Насти просыпается память будущего, как и у меня.

— Это дела не меняет. Ты сам говорил, что пусть отца не знал, но у тебя аж шесть знаков при инициации выпало. Так что он был как минимум князь, — привела свои доводы Настя. — Нужно только статус подтвердить.

— В порядке очереди, — уклончиво ответил я, понимая, что девушка во всём права. Если подтвердить княжеское достоинство и доказать степень родства, то это снимет большинство наших проблем. Только вот непонятно, кто против нас играет, и чем это может обернуться. Так что обращение за помощью к ректору звучит вполне логично.