Перед тем, как начать непосредственно лечение лёгких, я решил сначала подключить капельницу.

— Дяденька, а мама поправится? — спросил паренёк, который так и стоял рядом со входом в спальню.

— Обязательно, — кивнул я. — Именно этим я и занимаюсь.

— Дяденька, а что это вы сейчас делаете? — обеспокоенно спросил он, когда я пунктировал вену.

— Из вот этого флакончика, — я ткнул пальцем в висевший на штативе поллитровый флакон с физраствором, — маме в кровь будет поступать лекарство.

— А почему пилюльки нельзя? — спросил парень.

— Она сейчас не сможет выпить пилюльки, — ответил я. — К тому же ей сейчас жидкость нужна. Если ты не будешь меня отвлекать, то мама быстрее поправится.

— Простите дядя лекарь, больше не буду, — сказал парень и нырнул за шторы, закрывающие дверной проём.

— Подожди секунду! — крикнул я и между штор просунулась голова парня. — Взрослые дома ещё есть?

— Больше никого, — покачал он головой. — Папка уехал на заработки на тракторе в Нечеперть, ещё не вернулся.

— Вернулся, — сказал я. — Во дворе стоит, я сказал ему, чтобы в дом пока не входил, чтобы не заразиться.

— Правда? — просиял парень и уже готов был убежать, но я его задержал.

— Отведи моих коллег в другой дом, где тоже болеют, — попросил я его. — А то все наших костюмов боятся и в дом не пускают, а я пока твою мамку вылечу.

— Хорошо, — улыбаясь закивал парень и исчез, а я наконец занялся исцелением субтотальной двухсторонней пневмонии.

Через десять минут я попрощался с так и сидевшей за столом детворой, которая тут же бросилась в комнату матери, и вышел во двор, где давно не было ни парня, ни его отца, ни моих коллег. Выйдя из калитки, я увидел, как они выходят из следующей. Юдин махнул мне рукой, и я присоединился к компании.

Отец и сын помогали нам договориться с местными жителями, но мужчина помнил мои слова и держался поодаль, не подходя близко к крыльцу. Так мы обходили и исцеляли дом за домом, деревня относительно небольшая и за пару часов мы справились. Когда возвращались к машине, Поляков и Лукашкин уже стояли рядом, защитных костюмов на них не было. Посреди дороги красовалась белая кучка.

— Вы чего это? — поинтересовался я, поняв, что белая кучка и есть их костюмы.

— Да в последнем дворе собака бегала не привязанная, хорошо, что мелкая, — усмехнулся Поляков.

— Мелкая, а порвала нам костюмы в клочья! — пожаловался Лукашкин. — Вот мы и решили, что толку от них уже никакого, лучше снять.

— Это вы правильно решили, — сказал я, тоже снимая противогаз и стаскивая с себя противочумник, показывая тем самым пример Юдину и Соболеву.

— А это вы зря делаете! — возмутился Соболев. — работы ещё непочатый край, а запасных костюмов у вас осталось мало!

— Достаточно, — возразил я. — Хочется уже от него хоть немного отдохнуть.

— Некогда отдыхать! — не успокаивался Соболев. — Нам надо ехать в Нечеперть! Там наверняка люди помирают!

— Там не помирают, — возразил я и обратился к трактористу: — Я правильно говорю?

— Я только оттуда приехал, — поддержал меня мужчина. — Там никто не болеет этой заразой.

— Про приход стаи лис в деревню там не говорили? — решил я уточнить.

— Нет, — покачал он головой. — А наши все в один голос про этих лис талдычат.

— Вы ещё сомневаетесь по этому поводу, Василий Иванович? — спросил я у эпидемиолога.

— Эту версию надо проверить, — недовольно пробубнил Соболев. — Надо поймать хоть одну лису и взять у неё анализ.

— Вы её тоже заставите рот открывать? — рассмеялся парнишка.

— Мне живая лиса не нужна, — покачал головой Соболев. — Мёртвой вполне достаточно. Только чтобы не неделю назад убитая была.

— Сейчас я вам принесу, — сказал парнишка и стремглав побежал к своему дому.

Я собрал все костюмы в кучу и поджёг.

— Так вы думаете лисы эту адскую болезнь разносят? — спросил у меня тракторист.

— Скорее всего, — кивнул я. — Вот сделаем анализ и точно узнаем.

Парень также бегом вернулся обратно, таща дохлую лису за хвост. Когда он подбежал ближе, я заметил на шерсти кровь.

— Так, Фёдор, я не понял! — начал возмущаться мужчина. — Ты моё ружьё без спроса брал⁈

— Так они по деревне стаей ходили! — начал оправдываться парень, отойдя на всякий случай от отца подальше. — Так я одну пристрелил, а остальные разбежались!

— Сможешь ей пасть открыть? — спросил Соболев, подготовив уже пробирку и тампон.

— А вы боитесь, что ли? — усмехнулся парень, размахивая лисой, как маятником перед лицом эпидемиолога.

— Если ты, пацан, не заметил, то у меня руки заняты! — недовольно рыкнул Соболев и тут же покосился на отца парнишки.

— Фёдор, помоги дяде лекарю! — немного успокоившись строго сказал тракторист. — А за ружьё мы с тобой потом поговорим!

Парень вздохнул, перестал размахивать лисой, положил её на траву и двумя руками открыл пасть. Соболев взял мазок и засунул тампон в пробирку. В нос к мёртвой зверушке он не смог проникнуть.

— Думаю, этого достаточно, — успокоил он сам себя, подписал пробирку и убрал в чемодан.

— Господа лекари, — обратился к нам тракторист. — Многого предложить не смогу, но всё же пойдёмте ко мне домой, пообедаем. Фёдор сказал, они картошки наварили, хлеб я с собой везу и сало, дома есть солёные огурцы и грибы, на всех хватит.

— А грибы-то какие? — решил уточнить Юдин. — Лисички?

— Белые, — гордо ответил мужчина. — В прошлом году их много уродилось.

Илья шумно проглотил слюну.

— Можно и пообедать, — согласился я. — Тем более, что в Нечеперть ехать не надо.

— Так ещё Нурма и Мыла! — вставил своё веское слово Соболев.

— Там народу немного живёт, — сказал тракторист. — В двух деревнях столько же, как в нашей одной, быстро управитесь.

— Значит есть время на снимание мундира с картошки! — рассмеялся я. — Идём.

Пока мы бегали по деревне, супруга тракториста окончательно пришла в себя и помогала ему накрыть на стол. Картошки оказалось не так много, но на стол пошли квашеная капуста, огурцы, помидоры, а также обещанные белые грибы и сало. Мужчина собирался открыть банку самодельной тушёнки из кролика, но я его остановил.

— Того, что есть на столе более, чем достаточно, — успокоил я его. — Не надо ради нас все припасы потрошить.

— Зря вы, господин лекарь, — покачал головой мужчина. — Это очень вкусно, пожалеете.

— Ещё больше пожалеем, если в оставшихся деревнях не сможем кого-нибудь спасти, — сказал я. — Так что мы быстренько перекусим и едем дальше.

— Я вас сопровожу тогда до дороги, — сказал он. — А то вы в той луже снова встрянете.

— Вот от помощи я точно не откажусь, — улыбнулся я и попытался вручить трактористу денег на бензин, но тот наотрез отказался.

— Не обижайте, господин лекарь, — покачал он головой, отстраняя от себя ладонью моё предложение. — Вы мою жёнушку спасли, да и полдеревни на ноги подняли, это нам впору благодарить, а это вы уберите, ни к чему.

— Хорошо, спасибо, — улыбнулся я, крепко пожал ему руку и сел наконец за стол.

Мы неплохо подкрепились, но старались не переедать, чтобы переполненный желудок не мешал работе. Я перепробовал все разносолы, особенное внимание уделил белым грибам. Ещё надо уметь их так вкусно замариновать, молодец хозяюшка. От чаепития были вынуждены отказаться, выпили по кружке компота из сушёных яблок, поблагодарили за гостеприимство и пошли к машине.

Я уже ожидал снова увидеть благодарных сельчан, но сейчас меня ждала несколько другая картина — возле машины красовалась кучка всевозможных подношений, вплоть до солёных грибов и тушёнки из кролика. Возникло подозрение, что последнюю подсунул тракторист, но я не был в этом уверен. Хорошо хоть в этот раз обошлись без живности.

— Сельским лекарем что ли стать? — задал я риторический вопрос, распихивая подарки по коробкам, освободившимся от физраствора.

— Но-но! — прокрутил у меня перед носом пальцем Юдин. — Ты это брось! Тебе ещё медицинский университет на ноги ставить. Вот пойдёшь на пенсию, тогда чеши в свою деревню, зарабатывай солёные грибы и квашеную капусту.