Наташенька теперь на меня посмотрела совсем по-другому, но всё равно с некоторой опаской.

— Мне осталось совсем немного, — обратился я к ним обеим, — не мешайте пожалуйста.

Я продолжил очищать лёгкие от экссудата и снимать воспаление, а женщина тем временем заметила капельницу.

— А это ещё что такое? — недовольно спросила она. — Это ещё зачем надо?

— А это, уважаемая, капельница, — сказал я, стараясь произнести так, чтобы слово «уважаемая» не звучало, как оскорбление. — Она нужна, чтобы быстрее вывести яды из организма и придать сил для дальнейшего выздоровления.

— Ах вон оно что! — нараспев сказала женщина и посмотрела теперь на висевший на штативе флакон почти как на икону.

Потом скользнуло выражение сожаления, наверно от того, что здесь всего лишь одна икона, а не иконостас. Вот если бы висело хотя бы три флакона… Из другой комнаты послышались детские крики и недовольное бурчание Соболева. Ещё раз взглянув на дочь, женщина вышла из комнаты, скользнув через закрывающие дверной проём шторы. В соседней комнате на какое-то время наступила тишина. Потом я отчётливо услышал возмущённый голос хозяйки дома:

— Да чего детей-то мучить? — возмущалась она. — Дети-то причём здесь? Ты вон лучше иди лис лови, которые эту заразу разносят!

Я как раз уже закончил исцеление пациентки, капельнице осталось ещё несколько минут, и я решил поинтересоваться, что там происходит. Соболев стоял с пробиркой в одной руке и тампоном в другой, дети прятались за спину бабушки.

— Про каких лис вы говорите? — поинтересовался я, пока Соболев подбирал выражения, чтобы убедить детей сдать анализы. — Причём здесь лисы?

— Сынок, я не первый год на этой грешной земле живу! — сузив глаза заявила женщина. — Как эти проклятые по весне из лесу приходят, так и начинается всё это безобразие. Они с нашими собаками сцепляются и их заражают. Потом дети собаку погладили и взрослым передают, но сами не болеют. Наверно потому, что мелкие ещё, невинные, ангелом поцелованные.

— Ну так вы, уж простите, ангелом очень давно поцелованная, а не болеете? — обвиняющим тоном произнёс Соболев. Эта история про лис его явно не впечатлила.

— А я почём знаю? — огрызнулась женщина. На эпидемиолога она продолжала смотреть с недоверием, считая его, видимо, лишним звеном в нашей группе. — Не хочешь — не верь, вот и всё! А детей оставь в покое!

Детишки были абсолютно довольны защитой бабушки, лишь стоявший в сторонке паренёк лет двенадцати смотрел на неё с осуждением. Соболев к парню не приставал, значит анализы у того уже взяты.

— Расскажите тогда мне, пожалуйста, о лисах подробнее, — обратился я к хозяйке, как бы случайно преградив ей выход из комнаты. — Мне кажется, что это важно.

— Да это бред какой-то! — воскликнул Соболев. — Это же грипп, а не бешенство, причём здесь эти проклятые лисы?

Я недвусмысленно показал ему кулак, намекая, чтобы он заткнулся. Подействовало.

— Только подождите минуточку, уважаемая, — обратился я к женщине. Хотел спросить её имя, но уже боялся, что от избытка информации голова лопнет, да и в будущем не пригодится. — Я сейчас капельницу уберу, и вы мне всё расскажете.

— Хорошо, сынок, — ответила она и одобрительно мне улыбнулась. — Хоть один умный попался.

— Бред какой-то, только время теряем, — пробурчал Соболев и вышел из комнаты, видимо пошёл к Юдину.

Да, согласен, время немного потеряем, но это может оказаться решением загадки о появлении этого «Танатоса». почему бы и нет? Есть птичий грипп, свиной грипп и другие, так может это в будущем будут называть лисьим гриппом? Я снял пустой флакон, скрутил капельницу и кинул в отдельный мешок, штатив сложил и убрал в сумку. Потом вернулся в комнату, где находилась хозяйка дома с внуками и сел на диван, сделав вид, что я никуда не тороплюсь и всеми фибрами души хочу получить от неё очень важную информацию.

— Так вот, сынок, как там тебя звать-то? — спросила женщина.

— Александр, — ответил я, решив, что этого хватит для доверительного общения.

— Так вот, Сашенька, выходят лисы по зиме и по весне из леса регулярно, особенно если им там еды не хватает. Сколько раз бывало кур таскали, не пересчитать!

— Прошу прощения, там люди умирают, если возможно, покороче пожалуйста, по делу, — стараясь не обидеть попросил я.

— Так в этот раз их вышло целое стадо и вели они себя как-то чудно, — заговорщицким шёпотом и широко распахнув глаза сообщила мне женщина. — Слоняются, как неприкаянные, скулят и нападают на всех. Обойдут всю деревню и уходят так же толпой. И, что самое странное, ни одной пропавшей курицы или утки! Вот ведь как! Чудные совсем! А я ж помню, когда Наташка у меня была ещё такая же, как сейчас Славик, — женщина кивнула на парнишку, стоявшего в сторонке, — эти лисы точно также вышли из лесу и было то же самое! Только тогда ещё моя мать была жива и сказала запереться внутри и неделю из дому не выходить. Так у нас тогда и не заболел никто, а у соседей похороны были и у тех, что справа и у тех, что слева. Вот и думай теперь, Сашенька, причём лисы или не причём! А собака наша померла тогда, похоронили, пришлось новую заводить.

— Не кормили неделю собаку, вот и сдохла! — встрял выросший из-под земли Соболев. — А вы из дому не выходили, вот и не заболели! Вот я ещё раз спрашиваю, при чём здесь лисы? Ох уж мне эти деревенские жители, всё они знают!

Женщина уставилась на него, сузив глаза и сжав губы. Я видел, как рука медленно сжимает лежавшее на диване полотенце. Внезапно хозяйка подорвалась с места и принялась гонять Соболева по комнате, как навозную муху, а я не удержался и начал хохотать, судорожно вдыхая воздух через респиратор. К моему веселью подключился стоявший в дверях Юдин. Потом наш эпидемиолог как-то умудрился проскользнуть мимо Ильи на кухню, а хозяйка остановилась перед преградой, пытаясь за респиратором разглядеть глаза моего напарника.

— Ты зятя моего спас, тебя не буду лупить, — сказала она так, словно делает одолжение. Потом требовательно добавила: — Пусти! Прибью этого жука навозного!

— Никак нет! — выпалил Илья и расставил руки, чтобы она не смогла проскользнуть вслед за «жуком». — Нам сказали его живьём брать, он нам ещё пригодится.

— Так кто ж его убивать собирается? — всплеснула женщина руками. — Я ж его только покалечить хочу!

— Тогда нам придётся его на руках нести, — возразил Илья, — мы и так уже устали, а работы ещё непочатый край.

— Ох, дура я старая! — женщина снова всплеснула руками, чуть не заехав Юдину по респиратору полотенцем. — Там же люди ждут! Бегите, сыночки, бегите! И жука этого гоните отсюда ко всем чертям! Вместе с его стекляшками.

— Прошу прощения, — вмешался я в разговор. — Разрешите Славик с нами пойдёт, он смотрю парень сообразительный, нам провожатый нужен, а то люди наших костюмов пугаются. Увидят своего, будут проще двери открывать.

Я обернулся на парня, а у того лицо светилось от счастья так, словно снова солнце взошло. В предвкушении выполнения особо важной миссии он уже переминался с ноги на ногу, готовый рвануть вперёд.

— Не побоишся? — спросила у него бабушка, на что парень помотал головой, а с лица так и не сходила улыбка. — Тогда надевай фуфайку и иди.

Парнишка проскользнул мимо наглухо перекрывавшего проход Юдина, словно того в дверях не было вовсе. Когда мы вышли в сени, Слава был уже одет и обут. В школу бы они так собирались. Соболев ждал нас во дворе, поодаль от крыльца и поближе к калитке. Парнишка с деловым видом вырвался вперёд и призывно махнул нам рукой.

— Идите за мной, господа лекари, — сказал парнишка, как командир свои бойцам. — В следующем доме у Бардаковых делать нечего, там никто не заболел, у Яндовицких тоже, а вот Черниковы точно болеют.

Славик указал на третий по счёту дом, и мы направились туда. Соболев настаивал, что надо обязательно зайти в дома, где не болеют, но я выразительно посмотрел на него, после чего он изменил своё решение.

— Ладно, я тогда сам туда зайду, анализы надо брать у всех для проведения исследования. Если у них есть вирус, а они не болеют, значит против вируса и у взрослых есть иммунитет. Вы, кстати, заметили, что та бабуля не заболела, а дочь с зятем при смерти лежали? Небось с прошлой эпидемии иммунитет остался, врёт она всё, что неделю из дому не выходили и никого не впускали.