— К сожалению нет, — хмыкнул я. — Это я так, образно.

Валеру мы застали, как я и ожидал, за чтением книг. Нашего прихода он не ожидал и вообще никого не ожидал увидеть в выходной, кроме санитарки, которая развозит еду по палатам, поэтому был одет в больничную пижаму. Увидев нас, он первым делом посмотрел на часы.

— Да нет, всё правильно, воскресенье, — пробормотал он. — Вы чего это, заблудились что ли? На работу завтра только.

— А мы не на работу, — хмыкнул я. — Мы за тобой, одевайся.

— Заинтриговали, — сказал он, охотно поднимаясь с уютного кресла. — Вы только, прошу прощения, в коридоре подождите пожалуйста, а то мне как-то неловко при вас переодеваться.

— М-да, — хмыкнул я, выходя вместе с Настей из палаты. — Должно пройти время, чтобы привыкнуть, что ты не призрак и не помещаешься в золотой пробирке.

Мы в итоге решили подождать его не в коридоре, а на улице. Прохожих становилось всё больше, хорошую погоду горожане решили использовать для прогулки и не только. Кто-то куда-то спешил, кто-то неспешно прогуливался со стаканчиком кофе в руке. Другие стояли у перил набережной и смотрели, как Фонтанка выносит льдины в сторону Невы. Ещё немного и откроют навигацию, можно будет покататься на речных трамвайчиках и прогулочных катерах. Я вспомнил про яхту Боткина, на которой он рассекал по Неве и Финскому заливу.

— О чём задумался? — спросила Настя.

— Да вот думал, может у Кораблёва катер заказать, — сказал я, наблюдая за проплывающей мимо крупной льдиной, которая выделялась среди прочих, как линейный корабль среди сторожевых катеров. На ней только неудачливых рыбаков не хватало.

— И когда ты будешь на нём кататься? — спросила Настя, проследив за моим взглядом.

— Ну чего ты так сразу, — хмыкнул я. — Бывают же и выходные.

— Выходные? — рассмеялась Настя. — У тебя?

— Ну не всегда, — сказал я. — Ну вот сегодня, например. Да и вообще, вот сейчас построим университет, организую работу и дальше всё по графику, с нормальными человеческими выходными.

— Ты к этому времени сделай для меня свой портрет, чтобы я помнила, как ты выглядишь, — сказала Настя, грустно улыбаясь.

— Плюнь три раза! Не будет такого! — запротестовал я.

— Не плюйте в Фонтанку! — раздался сзади голос Валеры. — Там вода чище, чем у меня дома из-под крана шла.

— А я и не собиралась, — рассмеялась Настя. — Это Саша пытается заставить меня выполнять языческие ритуалы.

— Главное, чтобы без жертвоприношения, — усмехнулся Валера. — Ну что, идём?

— Пешком? — решил я уточнить.

— А это уже от тебя зависит, — подмигнул Валера. Игривое настроение исходило лучами из его довольных глаз и сочилось сквозь все швы его пальто.

До Эрмитажа мы всё же решили доехать на машине, стаптывать каблуки будем уже в музее, там есть где развернуться. Бродя по залам, я периодически поглядывал на реакцию Валеры на увиденное. Практически детский восторг на его лице свидетельствовал о том, что мы сюда пришли не зря. После многочасовой экскурсии, мы вышли наконец на улицу.

— Ну вот и поставлена ещё одна галочка в дневнике, — устало сказал Валерий Палыч, пока мы шли к машине. — Давно мечтал сюда попасть, да всё времени не было. А потом сорок лет обитал неподалёку, а выйти за пределы дома не мог.

— Ну и как тебе? — спросил я.

— Очень впечатляет, — признался Валера. — Но, если честно, этой красоты на один раз слишком много. Голова кружится. А ещё у меня в животе урчит, два часа назад в госпитале обед был.

— Сейчас зайдём куда-нибудь, перекусим, — пообещал я.

Я уже и сам изрядно проголодался, поэтому с выбором соответствующего заведения не стал мудрить, а зашли в первое попавшееся.

— Мне такое раньше и не снилось, — сказал Валера. — Чтобы каждый день в ресторан ходить. На зарплату инженера особо было не разгуляться.

— Как же всё-таки хорошо, что ты говоришь про другой мир, не про наш, — сказала Настя и покачала головой. — У нас инженеры очень ценятся.

— А ты, кстати, готов выходить на работу? — спросил я у Валеры. — Завтра с документами разберёмся и я могу сразу с Кораблевым поговорить.

— Физически я готов, — задумчиво ответил он. — А вот морально пока не совсем.

— И что тебе мешает? — удивился я.

— Ты знаешь, Саш, — сказал Валера, став вдруг очень серьёзным. Брови собрались на переносице, от былого задора не осталось и следа. — Я так долго был призраком. Столько же, сколько прожил нормальным человеком до этого. Полжизни отдано литейному делу, если учитывать учёбу в МАМИ, куда я поступил после армии. Я хорошо зарекомендовал себя на заводе, дома даже лежат бумаги, подтверждающие утверждение моих рацпредложений, стал уже начальником цеха, меня прочили в ближайшее время на должность директора, во что я категорически не верил и не хотел этого. Я на самом деле был работягой, никогда в кабинетах не сидел, постоянно в цеху, рядом с мартеном. Государство наградило меня за старания коммуналкой, квартальной премией и тринадцатой зарплатой, которой моей семье едва хватало. Чтобы купить телевизор надо было полгода себе во всём отказывать. Но всё равно я был счастлив, и я жил. А последние сорок лет я существовал. Все эти земные человеческие радости были настолько далеки от меня, не выразить словами. Когда появилась возможность снова стать человеком, я вцепился в неё своими призрачными ногами и руками, думал, что буду счастлив, когда вновь стану человеком.

— Ты что, уже не рад? — спросил я, воспользовавшись паузой.

— Да я даже не знаю, что ответить, Саш, — хмыкнул он, не меняя серьёзного выражения лица. — Сначала был очень рад, а теперь не знаю. Я теперь не знаю, зачем это. А ещё мне жутко дискомфортно от осознания того, что это тело, в которое я вселился, принадлежало наверняка неплохому человеку, которому ещё было жить да жить. А тут появился я и он внезапно закончился.

— Нет, Валер, здесь ты точно зря загоняешься, — покачал я головой. — Я в прошлой жизни был хорошим врачом, меня уважали, ехали из соседних районов. Я не «чёрный хирург», который готов отрезать здоровую почку, чтобы заработать. Бывший хозяин этого тела исчез в неизвестном направлении. Его проверяли мастера души, сознания не было никакого от слова совсем. По поводу его личной жизни, в больнице мне сказали, что родственников у него нет и тело после прекращения искусственного поддержания жизни забрать было некому.

— Всё равно лучше проверь, — сказал Валера. Мне показалось, что он уже меньше хмурится и потихоньку начинает отходить.

— Обязательно проверю, — кивнул я. — Завтра же всё сделаю. Так что, вселившись в это тело, ты никому не навредил, а дал этому телу второй шанс. У тебя теперь новая жизнь, ты хороший человек и ты сможешь принести много пользы этому миру, разве не этому нас учили в детстве?

— Этому, Саш, — согласился Валера. Из смурного он превратился просто в задумчивого. — Семья, дети, польза для общества, эти понятия впитались в организм с материнским молоком. Только моя семья, моя жена и мои дети остались где-то очень далеко отсюда, я им ничем не могу помочь.

— У меня всё то же самое, Валер, — сказал я, бросив короткий взгляд на Настю. Она немного напряглась, но продолжала слушать наш разговор с интересом. — Только я не унываю, а делаю всё, на что способен и даже немного больше. Высшие силы дали мне второй шанс, и я решил этим воспользоваться в полной мере. Я изменю этот мир настолько, насколько смогу. И твою жизнь в том числе. Я полюбил и стал счастливым. Я хочу растить детей и внуков. А ты давай выбрасывай из головы всё что тебе мешает и живи полной жизнью, хватит уже киснуть и скорбеть о том, чего не вернёшь. Помнить надо, но убиваться точно не стоит.

— Хороший ты человек, Саш, — сказал Валера и наконец-то улыбнулся. — Наверно это просто какое-то временное непринятие себя и произошедших изменений. Из бестелесной сущности снова стать человеком после стольких лет одиночества не так-то просто, особенно морально. То, чего я так сильно хотел, оказалось не столько наградой, сколько новым испытанием.